Ветер развеет пепел

Е Сиу вернулась. Это было такое хрупкое счастье, в каждую секунду которого было трудно поверить. Её присутствие всегда было трепещущим огоньком на ветру, который мог в любой миг угаснуть и даже не раз гас, но каким-то чудом разгорался вновь. Е Сиу, лишившаяся своего возлюбленного Сяо Линя по вине Тантай Цзина, вернулась к Тантай Цзину! Он не мог представить, что она думает и чувствует, он боялся представлять. Е Сиу была влюблена в Сяо Линя всегда, она пережила его смерть, а до того смерть любимой бабушки – это наверняка разбило ее сердце много раз. И что же она искала в объятьях Тантай Цзина? Тепла его любви? Он боялся на это надеяться: что его любовь может её согреть. Возможно, она после суровых испытаний, выпавших на её долю, просто искала защиты и благополучия в объятьях императора, как Е Биньчань. Они ведь сестры, они могут похоже мыслить. Верить в это не хотелось, но, Тантай Цзин, нельзя требовать от жизни слишком многого! Даже если и так – она может оценить его чувства потом, спустя время, раз уж решила оставаться с ним. И он сделает все, чтобы её удержать. Не клеткой, не оковами, он выполнит любое её желание! Если бы знать заранее, как больно все обернётся, наверное, он бы даже выпустил из тюрьмы Сяо Линя, пусть уходят с Е Сиу вместе! Чтобы Е Сиу не пришлось отравлять Тантай Цзина ради спасения Сяо Линя. Чтобы Тантай Цзин не стал причиной смерти своего единственного друга. Он бы отпустил сейчас, пусть идут, разрывая ему сердце. Тогда он, в гневе, ревности и обиде, не смог, и все случилось, как случилось. Так же больно, как все происходит в его жизни, полной тьмы и холода страданий. А она вернулась! Предложила простить друг друга, оставить прошлое, которое не вернуть. На какую высоту поднялся её дух, если она в состоянии простить Тантай Цзина за то, за что он сам не может себя простить? Сяо Линь! Тантай Цзин даже не представлял, что будет так больно лишиться друга. Он, не знавший чувств долгие годы, даже не понимал, что Сяо Линь – ему друг! Как горько осознавать это, лишь лишившись его – навсегда. Хотя это было в порядке вещей: Тантай Цзин в принципе лишался всего и всегда, вся его жизнь была бренным существованием, в котором он нес окружающим лишь горе и боль. Тем удивительнее была Е Сиу, которая к нему возвращалась снова и снова. Даже сейчас, когда Тантай Цзин окончательно уверился, что не увидит её больше никогда в жизни. Он не мог поверить, он не мог отойти от её постели. Что случится дальше, не осыпется ли этот миг лепестками сакуры, что не выносит и лёгкого порыва ветра? Он сидел у её постели и не знал, чего ждать, когда она проснётся, увидит снова лицо того, кто заставил её убить возлюбленного. Не ужас ли и отвращение? Но Е Сиу очнулась просто уставшей и измученной, она хотела пить и пила из его рук. Не было похоже, чтобы Тантай Цзин был ей отвратителен. И он решился сказать то, о чем думал все это время: – Если ты что-нибудь хочешь, что угодно, просто скажи мне, я сделаю. Он ожидал чего угодно, от просьбы похоронить бабушку в императорской усыпальне до личного дворца: Е Сиу иногда была простой и милой, но иногда капризной и с желаниями, которых Тантай Цзин не понимал. Но выполнил бы. Все лучше, чем жить, когда она не с ним! Он ждал чего угодно, но не её просьбы: – Давай поженимся. И совсем все равно было, что она добавила: – Хочу стать императрицей. Это все равно означало, что она хочет быть с Тантай Цзином! Миг трепетного бытия вместе обещал продлиться. Он обнял Е Сиу, ощущая себя так странно – счастливым, хотя и страх не мог сразу отступить, и боль сожалений тоже испарялась не сразу. Потому он испытывал все вместе. Этот день был самым счастливым в его жизни! Тантай Цзин женился на Е Сиу – во второй раз, но на этот раз они поженились добровольно, потому что хотели быть друг с другом. Впервые в его стране! Они вместе вышили ей фату, согласно обычаям, они проходили через тот же двор, через который проходили его родители, когда женились, они слушали те же объявления. Она была прекрасна, его Е Сиу, и она сама предложила им пожениться! Что могло пойти в этот день не так? Тантай Цзин знал, что многое, но все шло исключительно хорошо. До тех пор, пока не настало время снимать фату с невесты в спальне. Это была их первая брачная ночь. Была бы… Тантай Цзин снял фату и поцеловал её в губы, как муж, уверенный в своем праве. Счастливый! А потом неизвестная ему сильная магия начала исходить от Е Сиу, её глаз зажегся лиловым, и она, глядя на Тантай Цзина, с ненавистью призвала в свою руку три магических шипа, полных невероятной силы, и отправила их в сердце Тантай Цзина. Было ли ему больно? Как никогда! Хотя он не раз познал страдание в своей жизни – это было больше прочих. Он не мог поверить, что возлюбленная Е Сиу снова хочет причинить ему вред, снова хочет убить его! Она же сама предложила простить друг друга за прошлое и забыть обо всем! Он не понимал, зачем, почему она передумала. Было так больно, и дело было не только в шипах, не столько в них! – Е Сиу, что происходит? Е Сиу, за что? – отчаянно спросил он, очень надеясь, что у нее есть ответ, с которым он справится. Который не даст умереть его любви к ней. – Тантай Цзин, с самого начала моей целью было убить тебя, – ответила Е Сиу, и из её рта полилась кровь, магия давалась ей нелегко. Сдерживать Тантай Цзина, который мог поедать силу демонов, было не так просто! – Не говори, что ты вернулась только для того, чтобы убить меня, – прошептал он в отчаянной надежде услышать "нет". – Да, – тут же ответила Е Сиу. – Значит, все, что ты говорила мне, было ложью? – сердце не только болело от шипов и отчаяния, оно холодело, готовое расстаться с любовью, с частью любви к ней. – Не всё, – прошептала она или подумала, едва шевельнув губами, но Тантай Цзин уловил этот шёпот или мысли. "Не всё" – сказала она ещё раз и вогнала в его сердце ещё три шипа. – Я всё равно люблю тебя, – с трудом сказал Тантай Цзин через эту смертную, чудовищную боль. – Я тоже тебя люблю, Тантай Цзин, – ответила Е Сиу, и с её губ снова потекла кровь. – Мы умрём вместе. Бессмертный нефрит убивает меня, да и хочу ли я жить после того, как убью тебя? – Тогда зачем? Зачем, моя Е Сиу? – он все ещё не понимал. Если она его любит, то зачем? – Чтобы ты никогда не стал Дьявольским Богом, – ответила она, вгоняя три последних шипа в его сердце. – Я не хочу любить Дьявольского Бога и не уверена, что смогу разлюбить, когда ты им станешь. Его сердце разрывало так, будто в нём сидели тысячи осколков и все теперь разлетались прочь. – Я никогда не хотел им быть и не стал бы им… для тебя. Ради тебя, Е Сиу! – Ты и не станешь. Сущность Дьявольского Бога исчезла сейчас, когда я вонзила в тебя эти шипы. Её руки бессильно опустились, и сковывавшие его магические оковы опали. Тантай Цзин немедля прижал Е Сиу к себе. – Я люблю тебя и не дам тебе умереть. – Поздно, – прошептала она и обмякла. Живая, просто Бессмертный Нефрит выпил из нее все силы. Нефрит и шипы, которыми она пронзила его сердце – они тоже дались Е Сиу нелегко. Она убивала его ценой сокращения своей жизни, она лишала его демонической сущности ради него и себя! Мог ли он начать любить её сильнее после этого? Очевидно, мог. В сердце от этого все сильнее вспыхивала боль от крошащихся осколков, а Тантай Цзин продолжал прижимать к себе свою любимую жену, которая даже убивала его, спасая. И он не даст ей умереть ни из-за Бессмертного Нефрита, ни из-за чего-то ещё! Боль не проходила, но Тантай Цзину было не до нее. Возможно, Е Сиу и думала, что умирает, но он не собирался ей этого позволить. Если он мог стать Дьявольским Богом, значит, в нем была сила. Огромная! Дьявольский Бог был сильнее всех богов вместе взятых, это не миф, он сам видел это в смертном сне. Тантай Цзин попытался поискать эту силу в себе, и боль разрывала все сильнее, пока он не понял, что источник силы и находится в его кровоточащем сердце. И от того, что оно так болело, сила легко выходила наружу, гораздо лучше, чем раньше, когда он её не находил. Тантай Цзин ухватил её кончик и принялся осторожно пропускать его через глаз Е Сиу, в котором находился Бессмертный нефрит, и тут время замерло. – Она тебе не нужна! Сколько раз она тебя бросала! – сказал знакомый голос, который всю жизнь сопровождал Тантай Цзина, обещал власть и считал, что Тантай Цзин мало страдал. Это и была демоническая сущность Дьявольского Бога? Довольно жалкая, если она только того и хотела, чтоб Тантай Цзин больше страдал. Он ответил спокойно, не собираясь особо прислушиваться к этому глупому существу: – Не чаще, чем возвращалась. – Она предала тебя и хотела лишить моей силы! Голос наконец показался – как иногда делал, но при этом он скрывался за уродливой маской, будто ему было, что скрывать. Тантай Цзин подозревал, что он знает, что именно скрывает маска. Он едва про это подумал и услышал: – Ты правда знаешь! Маска исчезла, и перед Тантай Цзином предстал ещё один Тантай Цзин. Более величественный, чем император Цзина, одетый в чёрное с золотом, с другой причёской и оттенком глаз, но, безусловно, это был Тантай Цзин. – Брось её, она умрёт сама из-за попытки убить тебя. – Из-за попытки спасти! – возразил Тантай Цзин. – Она просто пыталась сделать тебя слабее, чтобы убить! А ты поверил ей! – И что? Ты ведь хотел этого! – Тантай Цзин шагнул к своему двойнику – к себе – и коснулся груди, там, где болело его – их – сердце. – Я знаю тебя, сейчас ты не можешь от меня закрыться, как закрывался раньше, скрываясь в сердце моем. Ты, рожденный из всех грехов мира, впитавший их, ты – воплощение зла, которое не прекратится до тех пор, пока стоит мир, и ты устал быть злом. Устал страдать. Зло есть выражение страдания, и лишь ты один в полной мере знаешь, каковы на вкус все грехи мира. Как больно, невыносимо тяжело быть воплощением зла! Ты хотел умереть, исчезнуть, чтобы не ощущать этого, и не мог, давай, признайся себе, почему же ты так обижаешься на попытки тебя убить и так этому сопротивляешься? – Потому что они не могут меня убить, я все равно возрождаюсь, и мне все так же больно!!! – воскликнул Дьявольский Бог, и это была правда поверхности, правда, под которой лежала другая, более настоящая правда. – Ты завидуешь им, за то, что они испытывают не только боль зла, – медленно сказал Тантай Цзин, пытаясь понять его – свои – чувства. – Убей её! – воскликнул Дьявольский Бог, явно пытаясь отвлечь Тантай Цзиня от нужной мысли. – Ты завидуешь и мне, – удивлённо обнаружил Тантай Цзин. – Хотя ты – это я. Ты получал все то же самое, что я! – Так мало! Так мало, – почти беспомощно прошептал Дьявольский Бог. – Никогда не столько, чтоб страдание прекратилось! – Почему хватает мне?! Может, потому что я не упиваюсь обидой за то, что мне так плохо?! – Я рожден в боли и из боли! Почему я должен так страдать, а они нет? За что все это – мне? О, Тантай Цзин знал это чувство. Из-за него он не ощущал ничего больше. Из-за него казалось невозможным в себя вместить что-то ещё. И все же он смог. И сможет сейчас ради себя и Е Сиу. – Хватит держаться за это. Любить – лучше. – Никто и никогда не остается со мной навсегда. Все бросают. Любовь слишком недолговечна! Дьявольский Бог выглядел почти спокойным, он даже чуть улыбнулся, пытаясь быть выше, но Тантай Цзин знал,что тот ощущает. Его – их – вечное горе. – Я тебя не брошу. И буду любить всегда, – пообещал он и обнял Дьявольского Бога. Очень крепко. Из сердца исчезала боль, таяла, как отзвук песни в ночи. Слезы сами лились из глаз, но становилось легче. А потом Дьявольский Бог исчез. Растворился в Тантай Цзине, оставляя свою силу в нем. И время вновь пошло, но все было не как раньше, намного проще. И он точно знал, что справится. С этой силой извлечь Бессмертный нефрит оказалось совсем просто. Впрочем, можно было не просто его извлечь. С его силой и (как там тот артефакт называется) он мог преобразовать Бессмертный нефрит – в нем была божественная сила Мин Е. Её можно было очистить от демонической и оставить в Е Сиу, они ведь уже сблизились энергиями, пока она самоотверженно носила убивающий её артефакт в себе, спасая Тантай Цзина. Конечно, он хотел, чтобы Е Сиу стала богиней, потому что он хотел быть с ней столько, сколько это возможно. Но это был лишь шанс, она могла и не воспользоваться этим зерном божественной силы. Во всяком случае, Тантай Цзин собирался ей рассказать, а она уже решит, что делать с этим дальше. На душе продолжало быть удивительно легко, когда он вливал в нее силы и осторожно укладывал её в их супружескую постель, и нежно обнимал, ожидая её пробуждения. Спать он не хотел, в нем было сейчас слишком много силы, которую надо было принять в себе и ощутить. Но делать это, обнимая любимую, было гораздо приятнее. Тантай Цзину казалось, что их обдувает ветер. Ветер перемен.