Единственные

«Он уже должен был родиться», — мелькнуло в белобрысой голове в один из дней, когда на карниз окна в резиденции Хокаге опустилась первая певчая птичка. Он никогда не позволял себе думать о том, что у Саске что-то могло пойти не так, — «где-то там… живёт мой ребёнок». В просторной квартире уже который месяц поистине холостяцкий бардак. Разобранная колыбель дремала под покрывшейся пылью тканью с того момента, как её впервые поставили в тот угол. Он ни разу не писал ему с того момента, как ушёл. По факту, он никогда этого не делал, потому Наруто и не ждал. Но даже от самого непроницательного глаза невозможно было утаить, насколько Седьмой Хокаге подавлен. В первое время даже рамен Ичираку не мог хоть сколько-нибудь исправить положение. — Пожалуй, это тот самый момент, когда тебе действительно нужно постараться отпустить его, — сказал однажды Шикамару. — Даже если он вернётся, то спустя время уйдёт опять. Взрослых и отличает от детей главным образом то, что мы должны уметь брать себя в руки и исполнять свои обязанности несмотря на личные переживания, иначе всё пойдёт прахом. И Наруто брал себя в руки снова и снова. Улыбался гостям через силу, заполнял все бумаги, не всегда замечая, что большую их часть забирал на себя Шикамару. После прохождения ежегодной диспансеризации Сакура сказала Наруто, что всё неплохо. А после за глаза сказала обо всём Шикамару.

«…мендокусе».