Outbreak

      Время завтрака. Меня разбудили и я сонный уже сидел в зале за столом, а рядом сидела моя весëлая младшая сестра. Вокруг стола сидели Виолетта, я, дядя Фредди, мама, Фокси, Мангл. За другими столами я не знаю кто сидел и не хотел знать. Я лишь хотел только спать.       Тëтя Чика из прихожей подошла к нам и налила всем нам супа. Я тут же вспомнил про комнату, в которой спала Виолетта и сразу начал с настроением есть. И это не смог не заметить дядя Фредди. — Я вижу, что у кого-то аппетит после сна появился, верно? — спросил он и улыбнулся мне. — Э… Да, — быстро ответил я. На деле это не совсем так. У меня нет аппетита, но мне и так ясно, что из-за стола я не выйду до тех пор, пока всë не съем. Я хочу доесть раньше мелкой и отправиться посмотреть что за комната и какая она там. Наконец, всë съев, я с тарелкой пошëл на кухню. В прихожей сидели за столом у окна дядя Бонни и тëтя Лолбит. Я зашëл на кухню. На кухне за столом сидел один мой отец. Возле умывальника стояла тëтя Чика и мыла тарелки. Я быстро подошëл к ней и отдал блюдце, не забыв поблагодарить еë, и подошëл к комнате под любопытный взгляд отца. — Ты куда это собрался? — Я? Я… В комнату. — Это комната Виолетты. — Я знаю, но мне нельзя на неë просто посмотреть? — Иди ты лучше…       Его прервал столь внезапный звонок на телефоне отца. Он быстро ответил, а вскоре, ушëл. — Да? Я вас слушаю, — оказавшись в прихожей, он продолжил говорить. — Да, есть свободная минутка. Да-да-да, ремонт сделан на отлично! Мой дом детства прямо не узнать!.. — дальше он вышел на веранду, закрыв за собой дверь. Отлично. Это и есть свободное время для меня, чтобы посмотреть на комнату Виолетты.       Я быстро открыл дверь и оказался в комнате. Сама комната была невероятно маленькой, будто она для одного крольчонка. Что удивительно, справа и ближе к стене были две большие и высокие кровати — одна, а следом, вторая, только та была чуть ниже. Было окно напротив меня, ну и, конечно, на стенах были ковры. Слева были столы, тумбы, только не было стула, что удивительно. На полу тоже ковры. Чтобы тепло было в доме насколько я понимаю. Да и не только тепло, но и уют.       Отец разговаривал по телефону и, видимо, я понял о чëм он говорил. Он говорил про ремонт в его доме. Как классно же. Наверное, когда он был крольчонком, то со временем решил оставить все ковры, чтобы помнить о своëм детстве. Только странно, что он мне не рассказывает где его родители, то бишь, мои бабушка и дедушка. Зато мама рассказала про своих родителей — она в детстве сбежала от них, чтобы найти своего брата и, не найдя его, не возвращалась в дом. Сейчас она не знает что с еë родителями и не хочет знать, ибо, судя по еë рассказам, с ней обращались плохо. Оказывается, что у меня есть дядя. И это классно. Интересно, а у отца есть брат или сестра? А друзья? Почему он мне ничего не рассказывает о себе? Стоп, погодите. А это что?       Я посмотрел на ещë одну дверь в этой комнате и подошëл к ней. Что это за дверь? Ещë и замок зачем-то. Это кладовка? Или что? Дверь была деревянной. Ремонт, значит, да? А это тогда что? Почему тут замок? Кто-то ещë знает это? Это тайная комната отца? И он туда ходит лишь по ночам? Ух, представляю тогда какая там пыль… — Джон! Джон? — меня звали и… увидели. — Ах, Джон, вот ты где. Мы тебя все обыскались, — в комнату вошла тëтя Чика. Помотрев на меня с улыбкой, она взглянула на закрытую дверь и еë улыбка вмиг исчезла. — А это что? — Я сам не знаю, — немного помолчав, я спросил. — Скажи пожалуйста, отец что-то скрывает? — Я точно не знаю, но сейчас мы это узнаем, — она собиралась уходить. — Стой! — я схватил руку тëти и та с удивлением на меня посмотрела. — Не надо болтать ничего лишнего. Иначе отец будет зол сильно на меня из-за того, что я лезу не в своë дело. — А ты быстро учишься, — сказала мне та и улыбнулась. — Теперь давай быстро пойдëм на кухню и закроем за собой дверь пока твой отец не вернулся.       Мы ушли из комнаты. Пока я был там один, то мне казалось, что она была вся мрачна на вид и не только. Я чувствовал почему-то холод. Адский и сильно могильный холод, который бывает на свежо выкопанных могилах. А может, мне это лишь кажется и я придаю этому тут какое-то значение. Наврятли отец бы от меня что-то скрывал. Наверняка у него есть на это причины. Может быть, он расскажет мне это тогда, когда я немного подрасту. А Виолетте лучше пока ничего не стоит говорить, иначе испугается потом…       И тут на кухню заявилась Виолетта с матерью. Мать была хмурой как всегда — это выдавали еë глаза, но зато какая хорошая улыбка… Мать, не ври уже, блин. Ах да. Она же это делает для своей дочурки, чтобы та не расстроилась. А Виолетта была наоборот, очень весëлой, что аж еë зелëные глаза сверкали. И улыбка была не фальшивой. Ну хоть кто-то рад после завтрака. — Тëтя Чика, а я видела сову, — протягивая тарелку, сказала моя сестра. — Сову? Совы не редкость, — услышал дядя Фредди, с улыбкой подходя к кухне. — Их в лесу зимой всегда много. — А какие совы? Большие? — Ну, не особо они и большие, — сказал он и сел за стол. Виолетта подошла к дяде и тот еë посадил на колени. — А бывают они ростом с меня?       Тут у дяди Фредди спала улыбка и он сильно удивился словам моей сестры. Я тоже был удивлëн. В школе к нам привозили живую сову и она не была ростом с аниматроника. Виолетта мне до груди — наврятли совы такие ростом, ибо они все одинаковые. — Не думаю, что совы могут быть ростом с тебя. Уже не говорю про рост твоего отца, — он негромко посмеялся и аккуратно дëрнул лисье ушко Виолетты. Лисичка тоже посмеялась. — Но я видела сову ростом с меня. — Прям видела? — он улыбнулся. — Да! — И она стояла прямо возле тебя, да? — Н… — та замялась. — Нет… — А как же ты еë увидела? — В закрытое окно кто-то постучался и я от этого стука проснулась. Посмотрела назад, а это силуэт совы. Она высокая, почти во всë окно! Были ещë стуки и она улетела. А потом зашла в комнату тëтя Чика. — Чика, ты какой-нибудь силуэт видела в окне? — спросил дядя Фредди, посмотрев на курицу, которая мыла тарелки. — Никого я там не видела, Фредди, — она обернулась. — Да и не бери ты это в голову. Может, ей это всего лишь приснилось, а она подумала, что это было наяву. — Но это правда, тëтя Чика! — Вета продолжала твердить по-своему. — Почему ты не можешь мне поверить? — У детей такого возраста очень хорошо развита фантазия.       Моей сестре не поверили и она расстроилась, но не плакала и слава богу. Виола понимает, что тëтя Чика не хотела еë обидеть. Как я понимаю, то и дядя Фредди ей не поверил, но лишь соврал, что верит, когда та спросила и его. Виолетта опять была навеселе и побежала в зал. Дядя Фредди с тëтей Чикой стали разговаривать по поводу услышанного. — Ты действительно думаешь, что Виолетта правду говорит? — спросила та, садясь за стол. — Конечно нет. Я это сказал лишь для того, чтобы она не обиделась. Она же у нас ранимая девочка, всë принимает близко к сердцу. Она не такая как Белла, хотя кто знает какой была сама Белла в детстве. — В том-то и дело, что никто, — курица отвела взгляд и она заметила меня. Ой блин… — А ты что здесь делаешь? Ты можешь пойти в зал и поиграть с Виолеттой пока взрослые говорят о своëм.       И тут зашëл отец. Мда. Долго же он разговаривал по телефону и… А это что? У него в руках был какой-то ключ. Наверное, от той самой комнаты. Интересно. — Так, разойдитесь все, — и тут он заметил меня. — Так. Ты в комнату не заходил?       Меня сейчас спалят! Тëтя Чика, пожалуйста, не надо, прошу… — А… Нет, Спрингтрап, он не заходил. Я всë это время была на кухне и он стоял со мной. — Я не тебя спрашиваю, Чика, а своего сына, — сказал отец ей и он снова посмотрел на меня. — Так да или нет? — Нет, — быстро сказал я и выдохнул, когда он зашëл в комнату. — Тогда можешь заходить. — Что? — мне послышалось или он правда меня позвал? — Что, что… Не заходи, говорю тебе, — и закрыл за собой дверь. — И никого не впускайте пока я буду в этой комнате! — послышалось оттуда. — Хорошо, Спрингтрап, я за этим прослежу, — сказала тëтя Чика, а сама взяла меня за руку и повела вон из кухни. Подойдя к столу в прихожей, курица присела передо мной и сказала. — И не благодари. — Нет, тëтя Чика, я тебе очень благодарен! Я рад, что ты спасла меня от ругани отца. — Ну а я разве не видела как он к тебе ещë в пиццерии обращался? Всего такого строгого из себя представляет. Вот козëл. Ой. Только ты отцу такого не скажи, ладненько? — Не скажу, тëтя Чика, я уже давно не маленький, — улыбнулся я. — Но для меня ты всë равно останешься ребëночком, — она обняла меня, притянув к себе. — Я разве не помню, когда я тебя держала на руках, если твоей маме было плохо? Она тогда просто не могла быть с тобой, ибо боялась, что ты можешь заболеть сильно. А дети в раннем возрасте тяжело болеют.       Я и не знал что ей сказать. Лишь просто «спасибо»? Тогда за что? За то, что она меня просто выходила? Это было всего лишь в детстве — тут и благодарить-то не за что. — Ладно, я вернусь обратно на кухню, — сказала она, встала и ушла, начиная снова о чëм-то разговаривать с дядей Фредди.       Я посмотрел в зал, где были уже все, смотря телевизор. Только один ребëнок не смотрел его и это Виолетта, которая просто не знала, что делать, поэтому сидела за столом от скуки и тяжело вздыхала. Но тут к ней подошла мама и дала альбомные листы и карандаши. Та сразу начала громко визжать от счастья пока отца не было.       Я тут же вспомнил про сову, которая прилетела к Виолетте. Ростом с неë? Есть ли такая? А правду ли она говорит? Теперь и меня стали терзать сомнения.       Чтобы не стоять просто так, я зашëл в зал и подошëл к Виолетте. — Ну, Вет? Что ты будешь рисовать? — спросила мать. — Я нарисую семью! Где папа с улыбкой и держит меня на руках. А рядом с ним стоишь ты и держишь его за руку. Рядом с тобой Джон. Вы все улыбаетесь и это вся наша счастливая семья, — Виолетта с радостными глазами посмотрела на мать. Та лишь что-то прошептала себе. — Ага, счастливая, — тут мать заметила меня и спросила. — Джон, а где папа? — Отец в комнате где спала недавно Виолетта. — В моей комнате? — лисичка посмотрела на меня своими удивлëнными глазками. — Почему же это сразу твоя комната, Вет? — спросила мать с улыбкой. — Тут, в принципе, это дом отца. И он достался ему от его родителей, от ваших бабушки и дедушки. — У папы были родители? — заинтересовалась Виолетта. — А какие они были? Добрые? — Уж явно куда добрее, чем сейчас, — сказала мать, будто утешая саму себя. — Но какие именно они были я точно не знаю. Мне это неизвестно. Ваш папа мне о них ничего не рассказывал. — А у отца были братья? Или сëстры? — решил поинтересоваться теперь я. Я подумал, что мама может о них что-то знать. — Я не знаю, детки мои. Может, были, а может, и не были. Мне ваш папа абсолютно ничего не рассказывал.       Я быстро понял, что от матери тоже ничего толком нельзя узнать, поэтому я решил отойти к дивану и сесть. Но тут внезапно заговорила тëтя Мангл, когда Виолетта задала очередной вопрос. — А друзья у него были? — Были, — сказала тëтя Мангл. Я посмотрел на неë. На ней не было ни единой улыбки. — Вернее, был. — А что с ним случилось? — продолжила спрашивать сестра. — Белла, я думаю, ты не расскажешь об этом потом своему Спрингтрапу? — Нет конечно, Мангл. Не расскажу. — В общем, этот… Так называемый друг… Это был жëлтый медведь. И этот друг был плохим для всех нас. Я очень рада, что он погиб. Его не стало и всë, благо, наладилось. — А как его звали? — не думая о смерти, продолжила спрашивать любопытная. — Его звали Фре… — Что ты там сказала про моего друга?       Мы все обернулись. В проëме стоял отец. Он всë слышал. О нет. Опять будет ссора. Виолетта от страха выронила чëрный карандаш и я поднялся с дивана, чтобы поднять и подать его. Хоть какое-то действие будет. — Спрингтрап? — удивилась мать, смотря удивлëнно на отца. — Отец, Мангл не хотела этого делать, пойми еë, — решил встать вперëд Фокси, таким образом, прикрыв тëтю Мангл. — Знаешь как говорят? Не хотела бы — не делала! Что вы тут опять про Фредбера возникаете? — Дети, уйдите, пожалуйста. Тут разговор по-взрослому, — сказала нам мать.       Виолетта взяла карандаши и альбомный лист, а я взял еë за руку и вывел из зала. Тут же подошли ко мне дядя Фредди с тëтей Чикой. — Что опять там происходит? — спросил меня медведь. — Отец опять ссорится. — Сейчас мы его успокоим, не бойтесь, — сказала с улыбкой Чика и пошла в зал. — Вы пока уйдите в комнату. Криков будет ой как много… — и он тоже ушëл в зал, где уже все начали ссориться, а тëтя Чика старалась успокоить гневного отца.       Я повëл сестру в комнату, где там же и закрыл за собой дверь. Лучше от этого не становилось. Крики становились всë громче и громче. Виолетта, сидя на кровати, начала уже трястись от страха и я постарался еë успокоить. — Тише, Виолетта, только не плачь. Отец скоро успокоится и… — Успокоится? Папа всегда ссорится из-за меня… — Нет, в этом ты не виновата. — Если бы я не задавала те самые вопросы, то тëтю Мангл не ругали сейчас… А теперь она злая. И папа будет злым. И всë из-за меня всегда.       Тут на еë глазах начали появляться слëзы. Я сам запаниковал. Я и не знал что делать, слушая крики за стеной… Но тут я обратил внимание на альбомный лист и у меня появилась идея. — Слушай, — я посмотрел на неë. — А давай немного поририсуем? Заодно и время пролетит быстро. — Я не хочу теперь, — она разжала руки и альбомный лист упал на пол, а карандаши не громко упали на ковëр. Виолетта схватилась за голову и начала громко плакать. Я испугался. Звать мать тут бесполезно. Фокси тоже. Да и под горячую руку попадаться не хочу. — Тихо… Тише. Будь тише…       Но это не помогало. От каждого крика за стеной Виолетта всë громче начинала плакать, лишь сильнее сдавливая свои виски ладонями.       Послышался за стеной сильный хлопок и сама стена затрещала, отчего Виолетта взвизгнула и подпрыгнула, но упала от этого на пол, на лежачие карандаши. Это был какой-то кошмар… Я схватился за грудь, сильно трясся. Я был сейчас так напуган. Как бы отец никого не убил там… — Твою мать! — послышалось за стеной. — Убери свой огонь, Спрингтрап! — закричала мать. — Ты хочешь тут свой дом сжечь?! Не будет тебе тогда ни дома, ни отдыха! И хватит пугать своих детей — они за стеной! — Пугать детей? — спросил тихо отец, но я смог услышать. От страха многое можно услышать. — Каких? Моих? А это случайно также не твои ли дети, Белла?!       Опять крики… Да когда же это закончится? Виолетта уже кричала от страха на полу, но, видимо, никто так из взрослых и не слышал. Но тут я заметил, что она стала царапать себе свою лисью морду. — Эй, не надо. Прекрати! — я быстро соскочил с кровати, сев напротив неë и попытался убрать руки, но она не расслаблялась. — Вета! — Я не должна жить…       Меня это шокировало… — Вет? — Я не должна жить, слышишь?! — она стала сильно надавливать своими когтями на морду, оттягивая руки вниз. Меня это не на шутку напугало ещë сильнее. — Я лишь всем делаю больно! Зачем я только родилась?! — Успокойся. Успокойся! Вета, пожалуйста, что скажет об этом потом мама?! А отец? Он же… — от слова «отец» Виолетта заплакала куда громче. — Меня убьют, Вета, если с тобой что-то случится! Пожалуйста, успокойся уже!       Я с силой убрал еë руки с морды и держал руки при себе. Лисичка стала брыкаться. — Отпусти. — Нет. — Отпусти! — Я отпущу тебя тогда, когда ты успокоишься! Успокойся, я тебя прошу пока по-хорошему. Но когда моë терпение лопнет, то уж извини, мне придëтся сделать тебе больно. И больно уже не морально, а физически.       Виолетта вздохнула и… расслабилась. Я лишь вздохнул, сел рядом с ней и обнял еë. Бедная — много же ей предстоит перенести на себе. Она уснула. Очень быстро. Да и это просто — когда устаëшь, то обязательно настаëт сильный сон. Я уже плохо слышал за стеной крики взрослых и от усталости с нервами уже сам уснул.

***

      Прошло не знаю сколько времени. Я бы спал долго до тех пор пока меня не разбудили. Это была тëтя Чика, которая забрала у меня Виолетту и уложила на кровать, а после, накрыла одеялом. Курочка развернулась ко мне и тихо увела на кухню, не забыв закрыть за собой дверь. — Твой папа недавно успокоился. Сейчас всë хорошо. Как сама Виолетта? — Она… Я попытался еë как-то успокоить, но получалось плохо. Она чуть не убила себя…       Чика сочувственно посмотрела на меня, а после, крепко обняла. — Мой маленький… Мне очень жаль, что у вас папа такой с боевым характером. — Да у него не боевой характер. Он весьма вспыльчивый, — сказал я, ответно обняв Чику.       Я с Чикой зашëл в зал. На кровати спал отец. За столом и на диване сидели остальные. Мама, увидев меня, поторопились ко мне и спросила. — Ну как там Виолетта? — Она спит, Белла, — ответила за меня тëтя Чика. — Снова уснула после нервов? — мать печально опустила свои уши. Курочка кивнула в знак согласия. — Да, — тëтя Чика посмотрела на отца, а потом снова на мать и хихикнула. — Всë же, Виолетта по-настоящему является дочерью Спрингтрапа. Даже ничего сдавать не нужно, ибо всë наглядно показано. Спрингтрап спит после нервов, Виолетта тоже. Ну разве не схожесть ли? — Джон, — обратилась мать ко мне. — А Виолетта как уснула? Расслабилась, а потом уснула? — Да, — ответил я. Лучше не рассказывать ей, что я придерживал руки своей сестры. — Хех, у нас тоже самое. Спрингтрап как-то сам по себе — долго был под напряжением, а потом расслабился, сказал нам всем «Ну-ка, разойдись», а сам лëг на кровать и отключился, — сказала с улыбкой Чика. — Как Виолетта проснëтся, дай ей сразу карандаши с листом, — сказала мне мать. — Это чтобы она не стала думать о ссоре… — Карандаши в комнате где спит Виолетта. Там же и альбомный лист. — Хорошо. Тогда ты можешь возвращаться в комнату.       Я молча развернулся к отцу. Спит так, словно давно не спал. Возле него на кровати я заметил ключ. Видимо, это и есть тот самый ключ от той самой комнаты. Вот бы забрать ещë… Я обернулся к остальным. Все смотрели телевизор, а мама с тëтей Чикой ушли на кухню. Есть! На меня никто не смотрит!       Я осторожно подкрался к кровати отца и забрал ключ. Крепко держа его у себя в кулаке, я ушëл обратно в комнату, где и закрылся. «Медлить нельзя. Отец вот-вот должен проснуться как и Виолетта», — подумал я, подошëл к двери и смотрел какое-то время на замок.