Хозяин Синего Леса

Яркий закат, мечтой маня

Рисует тебя: ты не бросишь меня

Поцелуи мне свои даря, пробудишь ото сна.

«Люблю тебя», — слышу я

Твой аромат в сердце храня

Я ищу тебя день ото дня

Где мне найти тебя?

Jang Jae In — Hallucination

      Мирана стояла у высокого, стрельчатого окна своих покоев, прижав ладонь к холодному стеклу. Теплое дыхание образовывало на ровной поверхности матовую дымку, что легко убиралась носовым платком.       «Как понять, это последний снегопад или нет?», — подумала принцесса, наблюдая за танцем пушистых снежинок, что словно крошечные звезды, падали из тяжелых, свинцово-серых туч. Они кружились в воздухе, подхваченные порывами ветра, прежде чем мягко опуститься на землю. Мирана могла различить их причудливые формы: шестиугольные кристаллы, ажурные звездочки, миниатюрные иглы. Каждая снежинка была уникальна, двух одинаковых в природе не существовало.       Последние две недели стояла солнечная погода, казалось зима уже не вернётся, передаст права весне. Каждое утро, прежде чем раздвинуть шторы цвета тиантийского вина, Мира скрещивала пальцы, надеясь увидеть ясное небо и яркое солнце. Это значило бы, что демон с минуты на минуту появится — ведь с последнего снегопада прошло немало времени.       Но сегодня все пошло наперекосяк. Небо, еще вчера бывшее безоблачно-голубым, затянули тучи, и снег повалил крупными хлопьями. Казалось, сама природа решила напомнить о своей власти над временем года. Мира вздохнула, ее плечи поникли. Она понимала, что больше нельзя быть ни в чем уверенной. Оставалось только запастись терпением и ждать, не позволяя себе погрузиться в ту же апатию, что охватила сразу после расставания с Джулианом.       «Нужно взять себя в руки», — решила принцесса, отходя от окна. Ее босые ноги утопали в мягком ворсе ковра, расшитого сценами из древних легенд Виринеи. — «Пора заняться государственными делами.»       День обещал быть насыщенным. Мирана мысленно перебирала список дел: прием посла из Ниварии — высокого, худощавого мужчины с острой бородкой и пронзительным взглядом; изучение отчетов северных провинций, где постоянно проблемы с урожаем из-за затяжных дождей и, как следствие, на начало весны острая нехватка в запасах овощей с зерном; заседание совета, на котором наверняка снова разгорятся жаркие споры между консервативной и прогрессивной фракциями; и, наконец, принятие реформы образования.       Последний пункт особенно волновал Мирану. Она твердо верила, что дети крестьян должны иметь возможность учиться наравне с отпрысками знатных семей. «В будущем они смогут принести огромную пользу стране,» — часто повторяла напыщенным министрам, многие из которых скептически относились к этой идее.       Править Виринеей оказалось сложнее, чем Мира могла себе представить. Каждое решение, каждый указ вызывали бурю обсуждений и критики. Народ долго не мог поверить в предательство царя Рикарда, в сговор с некромантом Мортосом и в то, что именно он виновен в гибели царя Дэриана.       Несмотря на все доказательства раздобытые Николасом — признания двух министров, старшего советника и очевидца, что молчал все эти годы, боясь повторить судьбу почившего монарха, люди собирались на главной площади, требуя нового расследования.       Первые месяцы все жили, как на пороховой бочке: тень Мортоса нависала дамокловым мечом над каждым виринейцем. Даже в самых отдаленных деревнях, куда новости доходили с опозданием в несколько недель, судачили о неминуемой войне. Торговцы на рынках шепотом обсуждали слухи о том, что армия некроманта уже стоит у границ королевства. Дворники, оперевшись на метлы, делились новостями, ссылаясь на авторитетный источник. Источником мог быть троюродный дядя, чей сын знавал судомойку из царского дворца.       Многие, поддавшись панике, бросали все нажитое и бежали в соседние страны. Мирана помнила душераздирающие сцены на дорогах: целые семьи с детьми и стариками, нагруженные скарбом, брели прочь от родных мест, наивно полагая, что так смогут перехитрить судьбу.       Время шло, а некромант не показывался. Постепенно жизнь начала возвращаться в привычное русло. Люди, уставшие от постоянного ожидания беды, начали верить в лучшее. Они присматривались к молодой принцессе, временно взявшей на себя бремя правления, и то, что видели, успокаивало, уменьшало тревогу.       Мирана Тремейн старалась во всем следовать примеру своего покойного отца. Лично выезжала в деревни, чтобы своими глазами увидеть, как живут простые люди, слушала жалобы крестьян, вникала в их проблемы. По ее приказу были снижены налоги для самых бедных слоев населения, увеличены выплаты ремесленникам, чтобы поддержать развитие ремесел в стране.       Особое внимание новая правительница уделяла борьбе с коррупцией. Она безжалостно изгоняла недобросовестных наместников и судей, что выносили решения не по справедливости, а по весу полученного золота. «В Виринее закон должен быть один для всех,» — говорила на заседаниях совета, сверкая решимостью в голубых глазах.       Николас, ставший первым советником принцессы, был единственным, на чье мнение полагалась Мирана. Она помнила, как в первые дни своего правления, растерянная и напуганная, приходила к нему за советом по каждому вопросу. «Что мне делать, Николас?» — спрашивала она, нервно теребя прядь своих длинных русых волос. «Как защитить королевство от Мортоса?»       От старого дворецкого, а ныне советника веяло спокойствием и рассудительностью. Сидя в кабинете за столом, Нико объяснял, что открытого нападения некроманта опасаться не стоит. «Но народ нужно убедить в силе нашей армии, тогда люди станут чувствовать защищённость и уверенность в завтрашнем дне»       Сопровождая любимицу на вечерней прогулке по набережной, демон делился информацией, почему Мортос не рискнет напасть в открытую. «Подумай сама,» — говорил, склонившись на парапет и всматриваясь в темную воду реки. — «Перспектива потерять все войско в битве против обитателей Преисподней слишком рискованна даже для такого безумца, как он.»       Конечно, была вероятность, что Мортос заподозрит блеф. Но даже в этом случае, не станет спешить с объявлением войны. «Сначала он попытается выведать больше о наших слабых сторонах,» — рассуждал демон. — «А когда поймет, что у порождений Люцифера их попросту нет, оставит свои планы.»       «К тому же», — напоминал, — «у Мортоса были связаны руки в поисках союзников. Демоноборцев на свою сторону ему не привлечь — те на дух не переносят любую нечисть, к которой давно причислили и самого некроманта. Для них что демон, что некромант — одна сатана.»       Эйнара, узнав о смерти супруга и дальнейшей судьбе долго горевала — женщина искренне любила своего Рикки. Когда стало известно о всех его злодеяниях — без конца просила прощения у Мираны, изнемогая от стыда за поступки мужа. «Простите меня, ваше величество,» — шептала женщина, стоя на коленях перед принцессой. «Я должна была знать, должна была что-то заподозрить…»       Вскоре вдова приняла решение уехать. Забрав младших сыновей, отправилась на родину, к отцу, с которым Рикард умудрился испортить отношения. Первенец Робин учился в военной академии и не мог присоединиться — ему оставалось до окончания учебы два года. Мирана помнила день их отъезда: заплаканное лицо Эйнары, растерянные взгляды мальчиков, не понимающих, почему они должны покинуть единственный дом, который знали.       С тех пор раз в месяц во дворец прилетал голубь с письмом от Эйнары. Она рассказывала о жизни в родительском доме, о том, как растут мальчики, как учатся новому. И каждый раз внизу письма стояла неизменная приписка с извинениями — вдова не могла жить спокойно с камнем на душе.

***

      День выдался напряжённым — на жаркие перепалки с министрами, что упрямо не желали признавать необходимость образования, пошло немало сил и нервов. Однако Мира справилась, как нельзя лучше: с помощью главного советника сумела переубедить занудных стариков; разобралась со всеми заседаниями, рассмотрела запланированные прошения и отобедала с послом из Ниварии. Теперь, до вечера, можно было позволить себе небольшой отдых — сегодня ожидались гости. Эйнара отважилась приехать с сыновьями во дворец. Попросив ещё осенью разрешения навестить, она только сейчас собралась с духом. При том, что от соседнего королевства было менее трёх дней езды — граница лежала аккурат с Небоградом.       Сменив официальное платье цвета морской волны, расшитое серебряными нитями, на удобный костюм для верховой езды — темно-зеленые бриджи и белую рубашку, которые использовались в качестве повседневной одежды, девушка улеглась на кровать, наслаждаясь долгожданным покоем.       Сегодня она проснулась очень рано, еще до рассвета. Звезды ярко мерцали на небе, когда Мира открыла глаза, чувствуя себя отлично выспавшейся. Ощущение обманчиво — стоит лишь немного полежать, выбросив все мысли из головы, как тут же явится Дарисон с мешком сновидений за плечами. Мысли уходить не желали, мешая появиться доброму существу из легенд. Они кружились роем рассерженных пчел, всплывая обрывками фраз, ловко уворачиваясь от любой попытки прогнать. Так и проворочалась до семи ударов больших дворцовых часов — время подъема.       Теперь недосып чувствовался особо остро — напала зевота, веки потяжелели, сознание уплывало далеко, смешивая реальность с вымыслом. Поспать бы, но тогда снова встанет ни свет ни заря. Нет, никакого сна, она просто полежит. Совсем немного — минут пятнадцать. И глаза прикрыть на чуть-чуть, наслаждаясь безмятежным, сонным состоянием.       — Не буду! — Мира одним махом села на кровати, выискивая взглядом, на что бы его отвлечься. На днях леди Селестия присылала письмо с приглашением на весенний бал. Не стоит затягивать с ответом, надо пойти написать, что с удовольствием приедет. Упомянуть о Джулиане или нет? Бал состоится через месяц — до этого времени он обязательно появится. «А если нет?» — вопросил голосок сомнения, — «в Преисподней могло случиться все, что угодно. Вдруг его сослали в Бездну, о которой говорил Нико и Джулиан не смог спастись от монстра, обитающего в ней?»       «Не можешь изменить ситуацию — измени себя под ситуацию» — всегда говорил отец. В детстве Мира дулась, слыша надоедливую фразу. С возрастом она все чаще возвращалась к ней, находя довольно мудрой.       Принцесса достала со столика книгу в зелёной обложке — тот самый роман, который демон читал с такой увлеченностью. «Дом подлости и лжи» — гласило тисненое серебром название на корешке. Скучное, наполненное описаниями дворцовых интриг, политических махинаций и кровопролитных войн произведение. Что Джулиан в нем нашел — непонятно.       Ни захватывающей романтической линии, ни увлекательных приключений — ничего из того, что так любила сама Мира в своей любимой книге «Спасти Дракона». История, полная волшебства, отваги и неожиданных поворотов сюжета, всегда заставляла сердце биться чаще.       После ухода демона она неоднократно начинала читать сей роман. И каждый раз, добравшись до второй главы, обнаруживала, что ее мысли далеко, а глаза скользят по строчкам, не воспринимая смысл. «Дом подлости и лжи» был сухим и безжизненным, словно пыльный учебник истории. Забросив это занятие, Мирана теперь просто использовала её, как ниточку, связывающую с Джулианом сквозь пространство и время.       — Джу… — девушка обняла томик, утыкаясь носом в страницы. — Сколько мне ещё ждать? Каждый день заставляю себя вставать с постели, улыбаться придворным, заниматься государственными делами. Стараюсь не плакать, не поддаваться унынию, но если бы ты знал, как это тяжело… — она на мгновение замолчала, глубоко вздохнув, чтобы сдержать подступающие слезы. Затем собираясь с силами, добавила:       — Если еще не время возвращаться, я понимаю. Но, прошу, приди сегодня в сон. Просто появись, даже если не сможешь ничего сказать. Дай мне знак, что ты жив, что ты помнишь обо мне. Скажи, что я сильная, что я справлюсь…       Последний их вечер, ставший одновременно самым прекрасным и мучительным, всплыл в воспоминаниях.       — Джулиан… Вернись… — худенькие плечи тряслись от рыданий, руки судорожно сгребали песок, пыль от погасших искорок, пытаясь ухватить, удержать хоть крупицу сверкающей пыли, оставшуюся от исчезнувшего демона. — Не оставляй меня!       — Мирочка, — дворецкий, не видоизменяясь до конца, распахнул гигантские, похожие на нетопыриные, крылья, плотно укрывая рыдающую принцессу от остального мира. Тугие перепонки лишали возможность двигаться, подавляли сопротивление.       — Пусти, Нико, пусти меня! Джулиан! Джулиан! — кулаки стучали о преграду. — Я хочу к нему! Оставь меня!       Словно пойманная птица, она билась в плотных объятиях, умоляла и проклинала до тех пор, пока силы не иссякли. Умолкнув, Мирана съежилась в комочек, позволив дворецкому взять её на руки и уйти в портал.       Как они добрались до дворца — девушка не помнила, погрузившись в горе утраты. Не помнила и заботливые руки служанок, что раздевали ее, погружали в теплую ванну, пахнущую лавандой и розмарином. Кто-то расчесывал спутанные волосы, нежно массировал кожу головы, натирал успокаивающим лавандовым маслом.       Горькая опиумная настойка обожгла рот, потекла по подбородку, капая на ночную рубашку. Промокнув платком коричневый потёк, Николас наблюдал за потяжелевшими веками, медленно мигающими. В очередной раз сомкнув их, Мира забылась в беспамятстве.       Заняв место Джулиана — бессменное кресло подле окна, дворецкий остался в покоях любимицы, готовясь к тяжёлой ночи. Однако она оказалась на редкость спокойной — принцесса проспала до полудня. На протяжении всей ночи демон прислушивался к ровному дыханию, смотрел на расслабленное лицо, молча радуясь что хоть во сне Мира обрела покой.       — А потом я отказалась от еды, перестала следить за собой, принимать ванну, менять одежду, — поведала принцесса прижатому к груди томику. Пальцы рассеянно поглаживали корешок, прослеживая серебряные буквы названия. — Зачем это все, если тебя нет рядом? Я не видела смысла вставать с постели, умываться, переодеваться. Еда казалась безвкусной, вода не утоляла жажду. Хорошо, что дядя Нико сумел вытащить меня из пучины уныния.       Некогда блестящие волосы теперь спутанными прядями падали на плечи, а бледное лицо осунулось от недоедания и бессонных ночей.       — Мирочка, ты здесь? — раздался из коридора голос Николаса. — Я принес завтрак, давай вместе поедим.       Мирана не ответила. Она даже не повернула головы, когда дверь тихо скрипнула, открываясь. Так и продолжила лежать, прячась в белоснежную подушку, намеренно отгораживая себя от всего.       Не дождавшись ответа, дворецкий вошёл, неся поднос с разнообразными блюдами — здесь были и свежие фрукты, и ароматная выпечка, и дымящийся травяной чай. Поставив его на столик специально занесённый в покои, в надежде, что девушка хоть здесь станет кушать, подошёл к окну.       — Золотце, поесть необходимо иначе скоро придется вызвать доктора и кормить насильно. Ты чахнешь, увядаешь, как фрезия под солнцепёком. Моя душа, если конечно у нас она есть, испереживалась и болит не переставая.       Она нехотя повернулась на кровати и Николас едва сдержал вздох, увидев ее состояние. Всегда яркие, сияющие глаза были красными от слез и недосыпа, под ними залегли темные круги. Бледное лицо осунулось, нежно-розовые губы покрыты трещинками.       — Зачем, Нико? — с горечью прошептала, комкая в руках лист бумаги — та самая записка с шутливым предложением о контракте с Рикардом. — Какой во всем этом смысл?       Дворецкий распахнул тяжелые шторы, впуская в комнату солнечный свет, а затем открыл створку окна. Свежий весенний воздух ворвался в душную комнату, принося с собой запахи цветущего сада и звуки пробуждающейся природы. Птичьи трели, шум работающих во дворе слуг, беззаботный смех детворы — все эти мелодии жизни диссонировали с мрачной атмосферой спальни.       — Я все понимаю, Мирочка, — он с тяжёлым вздохом присел на широкий подоконник. Солнечные лучи играли в седых волосах, придавая серебряный блеск. — Поверь, я знаю, как тебе тяжело. Но Джулиану не хотелось бы, чтобы ты так себя изводила. Он же не навсегда ушел, а обещал вернуться.       — Обещания… — в голосе звучала тягучая безысходность. Откинув одеяло, принцесса села на постели обхватив колени руками. — Что они значат перед силами Преисподней? Я сомневаюсь, что он вообще жив…       — Конечно жив! — горячо заверил дворецкий, осторожно подталкивая столик с едой. — И обязательно вернётся. Да, в Преисподней несладко, однако Хэллард — сильный демон, он не из тех, кто легко сдается. К тому же, у него есть ради чего бороться и возвращаться       — Нико… — шатающейся, вялой походкой Мира подошла к окну, положила обе ладони на витражное стекло, затем прижалась лбом, ощущая тепло от нагретого солнца. — Я очень хочу его увидеть. Потому что наша встреча, наш контракт и… — она умолкла, не зная как назвать то, что произошло потом, — помолвка, начинают казаться вымыслом, игрой воображения. Придуманная сказка в попытке убежать от действительности. Ты ведь знаешь как попасть в Преисподнюю, отведи меня туда. Я должна увидеть его, убедиться, что с ним все в порядке.       — И думать об этом забудь, — строго посоветовал мажордом, грозя пальцем, как нашкодившему ребенку. — Наш климат губительный для людей: ядовитые испарения выжигают лёгкие при первом вдохе, температура, способная расплавить камень — твоя кожа покроется страшными ожогами, едва ты ступишь туда; не говоря уже об опасных тварях, подстерегающих на каждом шагу. Преисподняя — не место для смертных, Мира.       Он помолчал, давая девушке время осознать сказанное, а затем продолжил уже более мягко:       — Ваше высочество, вам надо вспомнить о Виринее. Страна нуждается в вас, народ обеспокоен отсутствием правителя, надвигающейся опасностью. Необходимо выступить с заявлением, успокоить подданных, провести коронацию… А, к ангелу всё! — выругался и стащил погрузившуюся в мысли девушку за руку. — Хватит этого затворничества. Тебе стоит сменить обстановку. Немедленно примешь ванну, переоденешься — фрейлины третий день судачат о том, что ее высочество неделю ходит в одном и том же платье. Не стоит давать этим чертовкам повод для чесания языками. Далее спускайся во двор, я буду ждать там с лошадьми.       — А куда мы? — неожиданно заинтересовалась Мирана. В потухших глазах появился блеск любопытства. На мгновение оттуда выглянула прежняя, Мира: жизнерадостная, веселая, неунывающая — такая, какой знал её старый демон. «Он устроит свидание с Джу? Сумеет на несколько минут вытащить из Преисподней? В таком случае нужно действительно привести себя в порядок.»       — Мы поехали в Синий лес, — Мира говорила с книгой, словно это Джулиан непонятным образом в нее превратился. — Там, в твоей хижине, мне полегчало. Часть тебя все еще оставалась в тех стенах, в тех вещах, к которым ты прикасался. Кровать, хранящая твой… нет, наш запах…       — Нико!!! Он был здесь, смотри! — принцесса схватила свежий букетик крокусов, что источали аромат на всю хижину. — Джулиан!!! Джу!!! Где ты?! Я приехала!       — Он не приходил, Мир, — дворецкий выругал себя за несусветную глупость привезти девушку сюда. — То, что крокусы не завяли — говорит о его искренних чувствах. Если демон влюблен — все цветы, подаренные им остаются свежими, словно только сорванными.       — Джу… — Мира держала букетик, глядя на подтверждение последнего слова, услышанного при расставании. — Ты действительно меня… любишь?       — А какие ещё тебе нужны подтверждения? — Николас впервые разговаривал с любимицей в строгом тоне. — Он готов был в Бездну уйти, только бы ты жила. Там, возле конюшни, убивая Рикарда, Хэллард знал о своей дальнейшей судьбе. Не Преисподняя ему светила в случае отказа от души, а Бездна — где обитает Шип. Помнишь рассказ о нем? И хватит разводить печаль: думаешь ему там просто? Насмешки, унижения, тяжёлая, изматывающая работа. Демон, отказавшийся от души — хвостоголовый идиот по меркам нашей расы. Плюнуть в такого одно удовольствие. Я не хотел говорить, но пойми, что не одной тебе плохо…       Впервые слова достигли цели, пробуждая Мирану от долгого сна. Она выпрямилась, расправила плечи, в глазах появилась решимость, которую Николас не видел уже много недель.       — Ты прав, дядя Нико, — она заставила себя задвинуть личные страдания на задний план. Конечно сразу избавиться от них не выйдет — надо время, однако начало было положено. — Я вела себя эгоистично, думая только о своей боли, самозабвенно нырнув в неё, упиваясь ею. Считала, что мне хуже всех, что только я имею право на хандру. А ведь Джулиан не на Тиантийском побережье нежится, ему сейчас очень нелегко… Нет, так больше продолжаться не может.       От пламенной речи щеки Миры покраснели, дыхание сбилось — она давно уже не высказывалась столь страстно и горячо. Эмоции бушевали, казалось в эту минуту ей все по плечу. Появись внезапно Мортос по «свои» земли — девушка бесстрашно бы вступила с ним в переговоры и одержала б победу.       — Уезжай в замок, Николас, — не попросила — приказала, давая понять что возражений не потерпит. — Подготовь все к коронации — к возвращению Джулиана я возьму обязанности временного главы. Твоя задача найти сообщников Рикарда, дабы устроить суд над ними и открыть правду подданным. Отыщи документы, подтверждающие передачу северных земель Мортосу — мы их непременно обнародуем. Я вернусь через десять дней, может через две недели — к этому моменту все должно быть готово.       — Дядя Нико тогда был так шокирован, чуть ли рот не разинул, — улыбнулась Мирана, вспоминая округлившиеся глаза мажордома. — Впрочем, я не меньше поразилась своему поведению. Казалось, боль стала постоянной спутницей, печаль никогда не отпустит из своих удушающих объятий.       — Ба-бах! — Дверь с грохотом открылась, прерывая поток воспоминаний и монолог. Две пары ног громко топая, влетели в комнату. Авиталь и Авиэль, известные как Альк и Эл, не успев шагнуть на порог замка, пустили мимо ушей указ матери не беспокоить ее величество. Два маленьких урагана благополучно ломанулись к любимой тёте, сбив по пути лакея, горничную, несущею стопку полотенец и едва не врезались в железную фигуру рыцаря. Им требовалось рассказать столько новостей, поделиться своими приключениями и достижениями, что вытерпеть до ужина просто не могли.       — Тётя Мира! Мы так соскучились по вам и Робину! С прошлого лета просили maman о поездке, — в один голос тараторили мальчишки, пренебрегая выученными правилами поведения и залезая на кровать к улыбающейся девушке.       — Альк, Эл! — Мирана крепко обняла обоих сразу. Сердце тот час оживлённо забилось от встречи. Отстранилась, разглядывая, изменившиеся, повзрослевшие лица — коротко стриженные, лишившиеся своих длинных вихрей, близнецы выглядели на порядок старше своих десяти лет. — Я тоже очень скучала за вами и мечтала увидеть.       — Ваше высочество, ой... ваше величество, — запыхавшаяся Эйнара вбежала в покои следом. Темная шляпка в знак траура болталась на завязках, слетев с головы. На лице смесь смущения и беспокойства — женщина все ещё ощущала себя неловко при Миране. — Прошу прощения за то, что потревожили ваш сон. Дети, я огорчена вашим недостойным поведением. Немедленно покиньте опочивальню госпожи правительницы. У вас будет достаточно времени после ужина, а сейчас будьте добры, переоденьтесь с дороги и разберите свои сундуки.       — Успеем, — отмахнулись беспечно близнецы, — мы сто лет тетю Миру не видели.       — Я что вам говорила? Не маленькие уже, должны подобающе обращаться к старшим, тем более к её величеству.       — Эйнара, — Мирана подошла к женщине, видя неловкость и скованность. — Добро пожаловать в… замок. — Она запнулась, не зная, как назвать место, которое когда-то было для бывшей царицы домом, а теперь казалось чужим. — Не стоит журить детей — они действительно скучали, как и я за всеми вами. Несмотря на произошедшее, вы являетесь частью моей семьи и мне бы хотелось видеть вас чаще. К тому же, я лишь временно исполняю обязанности правительницы и совсем не ощущаю себя важной особой.       — Прости меня, — невпопад произнесла Эйнара, — тебе столько всего пришлось перенести. Мне так стыдно, так горько осознавать… — в голосе зазвенели слезы, он дрогнул, обрываясь. Отвернувшись, дабы дети не видели мокрые глаза, женщина быстро промокнула их кружевом перчатки — платочек остался в ридикюле, забытом во карете.       — Давайте оставим все в прошлом, — Мира и сама ощутила комок, подступающий к горлу. — Или, если вам станет легче — обсудим наедине. — Она приобняла вдову за плечи, искренне жалея и сочувствуя ни в чем не виноватой и, в какой-то мере, тоже жертве амбиций собственного супруга.       — Опять эти скучные разговоры, — фыркнул Альк, которому долго на одном месте не сиделось. — Тётя Мира, вы видали какой снег пустился? Скоро первый этаж полностью завалит. И это называется весна, — он скопировал выражение, услышанное от кого-то из взрослых.       — Прошлый год мы с тобой такую крепость построили, — Авиэль посмотрел в окно, вспоминая прежнюю жизнь. — Даже отец… — мальчик осекся, стараясь не расплакаться. Ребёнок всегда будет считать своих родителей самыми лучшими, невзирая на их поступки. Просто потому что они — мама и папа, любимые, родные люди, ближе которых никого нет. Да и никто не рассказывал детям всю правду, желая оградить малышей от кошмара. Смерть отца наложила свой отпечаток, не стоит травмировать дальше.       — А в этом году построим ещё лучше! — Мира поспешила отвлечь Эла от грустных мыслей. — И слепим двух, нет — трёх рыцарей. Посмотрим у кого лучше всех получится. Только они будут необычными: мы никому не признаемся, что на самом деле изобразили генерала Якоба Во́нха. Жаль, свежих помидоров нет — вместо носа бы подошли идеально.

***

      — Мой больше похож!       — Нет, мой!       — Тетя Мира, скажи ему!       — Вот именно, скажи: Якоб Алька похож больше.       — У тебя волос нет. А у генерала они торчат из-под треуголки, как солома. Поленился сходить по неё на конюшню, вот и проиграл. Ещё и нос забыл прилепить, - веселился Авиэль, - что это за генерал безносый?       — Я же не виноват, что Ирис сожрал нос, — Альк хмуро зыркнул на пони, доедающего морковку. Животное невозмутимо жевало, словно и не было виновато в исчезновении важной части снежной скульптуры. — У-у, ненасытное создание, в стойле ему еды мало…       — Мне кажется, — принцесса сдерживала смех, глядя на раззадоренных мальчишек. Не ровен час подерутся, выясняя у кого же снеговик вышел лучше. — Мне кажется, самый лучший генерал — мой. Она указала на свое творение, гордо возвышавшееся рядом.       — Да ну!!! — возопили два голоса, — нисколько не похож!       — Разве? — притворно удивилась Мирана, — вроде одно лицо. — Нос на месте, волосы торчат, меч тоже имеется.       Пони немедленно опроверг слова девушки. Уперевшись копытами в нижний ком снеговика, он потянулся губами к аппетитной, оранжевой морковке. Ухватив, тот час же захрустел ею, косясь на следующую жертву. Снеговик покачнулся, грозясь завалиться — в точности его прототип, перебравший лишку вина.       — Генерал Якоб никогда не использовал метлу в качестве меча, — не унимался дотошный Альк.       — Просто ты не видел, — с серьезным лицом произнесла Мира. — Это его секретное оружие. Все-все, — она шутливо подняла руки вверх, — признаю проигрыш. Ваши снеговики вышли лучше моего. А теперь бегите во дворец — не то достанется мне от вашей мамы по первое число. Вы же сами сейчас, как те снеговики: ведра нахлобучить и не отличишь.       Мальчишки попытались поспорить, им хотелось ещё повоевать снежками, прокатиться несколько кругов на пони, однако принцесса проявила каменную несгибаемость. Пообещав завтра устроить очередное соревнование, она отвела мальчиков к крыльцу, где передала на попечение Николаса. Перебивая друг друга, братья немедленно начали рассказывать о вероломном Ирисе, польстившемся на морковь и своей победе в лепке скульптур.

***

      Снег, час назад прекративший идти, возобновился с новой силой. В свете фонарей, чьи витражные стекла отбрасывали причудливые тени, танец снежинок выглядел особо очаровательно — сверкая маленькими, разноцветными искорками, они плавно летели вниз, где становились одним огромным, блестящим покровом.       Возвращаться в шумный дворец не хотелось — успеется. Сейчас бы наоборот — в самое уединённое место: слушать тишину и наблюдать за растущей снежной периной. Сбросить все заботы уходящего дня, наполниться умиротворением, превратиться на мгновение из Виринейской правительницы в беззаботную девочку, для которой каждый снегопад казался чем-то сказочным.       Оставив мокрые перчатки на головном уборе одного из трёх «генералов», Мира прошла вдоль каменных, величественных грифонов. Их крылья, щедро укрытые снегом казались ещё массивнее, чем обычно. Повернув влево, прошла в сад, крепко спящий под зимнюю колыбельную матери-природы. Миновав обсерваторию, где выращивали орхидеи, розы и тюльпаны, она направилась в самый дальний уголок — к маленькому пруду, покрытому ледяным стеклом.Сквозь толщу льда темными пятнами угадывались замерзшие листья кувшинок. Кусты самшита и декоративные деревья, укрытые причудливыми снежными нарядами, создавали волшебную атмосферу.       «Зря я не переоделась», мысленно посетовала принцесса, ощущая сырость от промокшего пальто. Влага неприятно холодила кожу, заставляя поёживаться. «Да и чашка чаю сейчас была бы весьма кстати.» Горячий, лимонно-бергамотовый напиток с лёгким оттенком ванили, обещал согреть до кончиков озябших пальцев. Мира живо представила, как обхватывает фарфоровую чашку руками, наслаждаясь теплом, морщится от покалывания — покойная нянюшка говорила, что это мороз убегает и на прощание оставляет ледяные иголочки.       Воспоминание о нянюшке вызвало легкую грусть. Старая женщина души не чаяла в ней и Алексисе — рассказывала былины, придумывала новые сказки, учила находить красоту в простых вещах, вроде этого зимнего вечера.       Принцесса остановилась у края пруда и опустилась на снежное, мягкое одеяло. Где-то вдалеке послышался крик ночной птицы, нарушивший тишину. Глубоко вдохнула, наполняя легкие холодным воздухом, и медленно выдохнула, наблюдая, как её дыхание превращается в облачко пара.       Лежа на спине девушка смотрела в бескрайнее, чёрное небо. Снежинки маленькими звездочками падали на ее лицо, мгновенно тая, оставляя после себя капельки воды так похожие на слёзы.       — Демон, слышишь? — от двух снежинок остались горячие следы в уголках глаз. Они скатились, прочертив себе дорожку, смешиваясь с другими капельками. Голос дрожал, выдавая глубоко спрятанные эмоции. — Я скучаю…       Она сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Физическая боль на мгновение отвлекла от боли душевной.       — С каждым новым снегопадом мне все труднее держать себя в руках. Но я дождусь тебя, обязательно дождусь. Обещаю… — последнее слово выговорила шепотом, не давая слезам вновь появиться.       Внезапно ей показалось, что весь мир вокруг замер, прислушиваясь к ее словам. Тишина стала почти осязаемой, давящей на уши.       — Слышу… — прошелестел снег, едва уловимо.       Принцесса резко села, озираясь по сторонам. Сердце заколотилось быстрее, а дыхание перехватило.       — Слышу… — отозвался ветер, пробежав по ветвям деревьев и взъерошив ее волосы.       Она поднялась на ноги, чувствуя, как по телу пробегает дрожь, и не только от холода.       — Слыш-ш-шу… — поскрипыванием вторили качающиеся ветви деревьев.       Порыв ветра подхватил падающие снежинки, завертел ими в воздухе, образуя вихрь. Мира зачарованно смотрела на маленькие искорки появляющиеся в нем. Их становилось все больше и больше, они сливались воедино, образуя человеческий силуэт. Одна из искорок отделилась, стремительно несясь к застывшей девушке.       Она приблизилась к глазам, вынуждая прикрыть ресницы от яркого сияния — лёгкое, почти невесомое касание к векам. Опустилась на щеку согревая собой холодную кожу. Покатилась вниз, задержавшись у губ и, словно с сожалением, оторвалась, вливаясь обратно в вихрь.       — Я вернулся, — родной, желанный голос исходил отовсюду сразу. Близкий и одновременно далёкий, будто эхо в горных вершинах. — Теперь уже навсегда.       Когда долго-долго чего-то ждёшь и оно случается, поверить в реальность тяжело — боишься, что это окажется сном.       Мира боялась открыть глаза. Боялась увидеть вместо зимнего сада интерьер опочивальни. Страх сковал тело, парализуя, не давая возможности пошевелиться. Вдруг она задремала вместе с «Домом подлости и лжи», а приезд Эйнары с сыновьями, воришка Ирис и то, что происходит сейчас — вымышленные спящим подсознанием события?       — Скучал по тебе, — силуэт, сотканный из миллионов искорок, не дожидаясь полного проявления, шагнул вперёд окутывая стоявшую девушку собой. — Очень.