Купить на всю н̶о̶ч̶ь̶ жизнь

      — Может, хватит уже стоять за моей спиной, как ассасин? — нервно хохотнула Алина, забирая волосы в высокую прическу и закалывая их заколкой. — Что ты там разглядываешь?       — Да я... просто залип на твою... попу, прости, — нисколько не смутился Тэхён. — Чуть не съел тебя...       — Глазами можно... Ешь, сколько хочешь, — Алина повела плечом и улыбнулась. — Но не зубами... А то я буду как обкусанное яблоко Apple на твоих картинах.       — Да, точно, — парень провел подогнутыми фалангами пальцев по спине своей модели, отчего она вздрогнула всем телом. — Говорю же, мне будет сложно... Как у тебя с щекоткой дела обстоят?       — Если ступни трогать не будешь, останешься жив, — пообещала Алина. — Но если попробуешь щекотать, я могу двинуть ногой... по чему попало. Остальные участки тела вроде... не так реагируют...       — А как же? — вкрадчиво спросил Тэхён, обнимая Алину сзади, сцепив руки на ее животе.       — Будто для них и не существует щекотки, — тихо проговорила она и замерла от приятных ощущений.       — Понял, — сглотнул Тэ и коснулся губами ее затылка, отчего Алина сразу почувствовала слабость. Или сладость — она не поняла точно. Вероятно, даже сладкую слабость, нежность, текучесть, плавкость своего тела под его руками и ртом.       — Так... мы... ничего... не нарисуем, — сбивчиво выдохнула она, ощущая, как он целует ее шею и плечи, а руками ласково сжимает грудь. — Тэ, перестань...       — Перестанешь тут! Черт, я хочу тебя и чувствую себя животным, — сказал Тэхён без тени раскаяния. — Но где же это видано, чтоб художник вожделел свою Музу... Или свое полотно...       — А тебе не кажется, что они все так же рисовали? Вожделея? Распаляясь?       — Думаю, в глобальном смысле искусство эротично, это да... Но мне надо как-то взять себя в руки, — проговорил Тэхён, еще теснее прижимаясь к Алине сзади.       — Может, мне надо... взять тебя... в руки? — промурлыкала Алина, потянувшись рукой к брюкам Тэхёна. — В смысле... его — в руки?       — Аааа, так вот кто тут у нас главный по разврату? — Тэ буквально подался бедрами навстречу ее руке. — Это ты виновата, Алина... Нельзя быть такой соблазнительной!       — Тэхён, но мы же так правда не сможем! Тебе же... будет трудно... А тут работы на много часов, — она погладила Тэхёна через брюки.       — Ты предлагаешь... как-то решить проблему? Я собирался терпеть и думать обо всяких гадостях, чтобы расхотеть тебя, — Тэхён по-прежнему не отпускал ее из своих объятий, хотя говорил совершенно противоположное.       — Терпеть? Расхотеть? С ума сошел? — шуточно возмутилась Алина и убрала руку.       — Да, потому что это свинство, если я буду так тебя эксплуатировать весь день, — Тэхён снова начал ее целовать — в затылок, за ушком и в мягкий изгиб между шеей и плечом.       — Эй, я сама подписалась на твои эксперименты, — проворчала она. — И знаешь, я не хочу, чтобы ты меня расхотел... Мне нравится, что ты меня хочешь даже посреди важных планов.       — Алина, я же сорвусь, — предупредил парень, и она задрожала от низких модуляций его голоса.       — Ну так сорвись, — отважно подначивала она. — Сорвись, как никогда не срывался... Давай...       — Алина, ты... — он развернул ее к себе и вжал в свое тело с такой силой, словно хотел втолкнуть ее в себя.       — А представь, что мы с тобой хотели заниматься искусством, а сами будем трахаться весь день, — хохотнула она.       — Нет, так не пойдет, — нахмурился Тэхён. — Надо сделать. Просто... я сейчас немного подзаряжусь от тебя — и начнем.       Он так и не отпускал Алину из своих объятий, словно не мог ими насытиться. Уткнулся носом куда-то в шею, в волосы, сжал ручищами и дышал ею, пытаясь усмирить свое возбуждение.       — Так ты не сможешь зарядиться, — тихо сказала Алина, положив голову ему на грудь.       — Почему это?       — Потому что... контакты отходят, — пошутила она. — Не соприкасаются, короче.       — В каком смысле? Аааа, ты об этом, — рассмеялся Тэхён. — Но... это же считается разрядкой вроде?       — Неа. Это будет зарядка, — серьезно сказала Алина, а потом потянула его за шею к себе, чтоб Тэ наклонился, и сказала ему на ухо: — Я так хочу тебя...       — Ах ты... — выдохнул Тэхён. — Желание дамы... превыше всего.       И он сдался. Или поддался ее очарованию и настойчиво-требовательному влечению их обоих. Позволил ей раздеть себя, с удовольствием наблюдая, как обнаженная Алина стягивает с него джинсы, а потом и боксеры, в которых уже было невозможно тесно. Возбужденный член спружинил, когда она высвободила его из белья, качнулся и почти бросился на Алину, к ней поближе... Остановился у ее красивого лица, у нежных алых губ...       Тэхёну безумно нравилось видеть Алину перед собой на коленях. При полном освещении, а не в полумраке. Взгляд цеплялся за возбуждающие детали: торчащие соски, мягкий контур ее попки, примостившейся на пяточках... Даже неожиданная прическа с собранными волосами возбуждала, как и тонкая шея, ключицы и глаза, эти огромные хитрющие глаза, что смотрели на него с вызовом... И, конечно же, жадный прелестный рот, который уже подарил ему много удовольствия.       Она сказалась такой хрупкой и манящей, такой уязвимой. Дерзкой, но покоренной. Да, она напоминала ему грациозное, прирученное, покорившееся животное... Тэхён облизнулся, его губы растянулись в хищной улыбке. Алина потянулась к члену, уже было распахнула рот, но вдруг парень остановил ее, удержав рукой за подбородок:       — Нет, милая, не сейчас...       — Но мы же... — она не успела договорить, потому что Тэ поднял Алину на ноги и быстро развернул ее к себе спиной, заставив чуть прогнуться в пояснице.       Одной рукой он спереди обхватил ее за плечи, а вторая рука скользнула вдоль позвоночника вниз. Не успела Алина опомниться, как горячие пальцы Тэхёна коснулись ее влажных половых губ, нежно их оглаживая. Алина шумно выдохнула и прогнулась еще сильнее, буквально повиснув на сильной руке, что удерживала ее поперек груди. Тэхён начал мягко толкать Алину вперед, и она быстро поняла, что они двигаются к большому столу, заваленному рисунками.       Когда ее бедра уперлись в столешницу, он на минутку отвлекся от ее пылающе-текущей промежности, чтобы смахнуть со стола бумаги и принадлежности для рисования. Метнулся, схватил с кресла мягкую плоскую подушку, бросил ее на стол... и аккуратно уложил на нее Алину грудью.       Она даже была чуточку в шоке от такой заботы. Мог ведь просто завалить ее на стол, не думая о том, жестко ли ей. Похоже, она и правда становилась девушкой для шелковых простыней, мягких подушек, нежностей и ласки. Может, Алина и дальше удивлялась бы тому, что ей сделали мягко, но в этот момент ей сделали еще и невыразимо приятно...       Язык Тэхёна коснулся ее там, собирая влагу и опять возвращая ее, увлажняя припухшие половые губы, распределяя обильную сладко-терпкую смазку по всей поверхности широкими движениями. Алина вспомнила, как он когда-то пообещал ее вылизать, как пес. О да, он был очень в этом хорош... Магистр орального искусства, мастер доводить до белого каления, до бесстыдных громких стонов и оргазма. Он был так хорош, что у Алины отказывал мозг в такие моменты.       Она закрыла глаза и сосредоточилась на этих дразнящих ощущениях... Вот язык Тэхёна долго и тягуче проходится снизу вверх, а его пальцы раздвигают в стороны половые губы, чтобы дотянуться до всех потаенных местечек, до мельчайших покрасневших складочек... Он делает это снова и снова, нагоняя волны удовольствия, одну за другой... Вот он добрался до обнаглевше высунувшегося клитора и мощно, с хлюпающим сочным звуком высасывает его ртом, и Алина готова взвыть от восторга, но почему-то только сдержанно стонет...       — Не молчи, Алина, — усмехается Тэхён, на секунду оторвавшись от нее. — Выпусти это из себя.       — Хорошо... ааааах... — теперь он дразнит клитор быстрыми, почти «жонглирующими» движениями языка — так, будто гоняет во рту конфетку.       Он втягивает его, чуть-чуть прикусывает и отпускает снова, обводит языком вокруг, задевая сразу множество чувствительных точек, запуская каскад пронзительных ощущений.       — О боже... Тэ... я... не могу, — она начинает фразу и забывает ее досказать, забывает дышать, забывает вообще обо всем.       — Что не можешь? — Тэхён отрывается от ласк и вытирает лицо о заднюю часть бедра, потому что оно окончательно и бесповоротно мокрое.       — Я... умру сейчас, — сдавленно говорит она.       — Даже не думай! — тихо смеется парень, довольный своими проделками. — Я не дам тебе умереть. И... все ты можешь...       — Тэ... пожалуйста, — просит она, забыв, что именно ей нужно.       — Перестать? — вкрадчиво-коварно спрашивает он.       — Нееет! — стонет она.       — Продолжать? — за вопросом следует бессовестно-аккуратное проникновение пальцев Тэ в ее влажное горячее влагалище.       Не глубоко, но математически выверенно — чтобы зацепить и те точки клитора, что скрываются в глубине. Их можно простимулировать лишь так — мягко проникая, расширяя, растягивая упругие стенки.       — Аааах... Да! Но... хватит... мучить, — просит она жалобно.       — Еще кто кого мучает, ммм? — спрашивает Тэхён, вставая на ноги, но не переставая осторожно массировать и растирать узкий вход, чуть подгибая пальцы внутри и подушечками скользя по нежным эластичным стенкам. — Черт, какая же ты мокрая...       Он поворачивает кисть руки, чтобы пройтись пальцами по всем внутренним сторонам влагалища: Тэ не намерен обделять вниманием хоть малейший участок этого отзывчивого тела. Второй рукой он чуть давит на поясницу, заставляя Алину прогибаться, оттыпыривать восхитительный зад и насаживаться на его руку... вернее, пытаться насадиться поглубже. И ему безумно нравится то, что он видит: Алина покорно лежит на столе перед ним и истекает желанием...       Наконец Тэхён достал из нее руку, хотя ему и нравилось «управлять» Алиной таким образом. Она такая лапочка, когда он дразнит ее предвкушением удовольствия. Его пальцы были обильно перепачканы в густых соках. Он разомкнул два пальца — и между ними повисла тонкая ниточка тягучей смазки... Тэхён довольно посмотрел на эти «свидетельства вожделения» и вдруг неожиданно предложил:       — Один — мне, другой — тебе...       С этими словами он облизнул один палец, издав такой звук, словно ничего вкуснее не ел.       — Ммммм, — низкий голос заставил Алину приподнять голову и обернуться через плечо.       Она едва успела увидеть эту возбуждающую картину, как парень моментально прижал ее голову обратно, к столу, и поднес другую руку к ее губам. Она догадалась. Послушно открыла рот, начав сосать и облизывать палец, который он до этого окунул в нее. И это было так покорно, грязно и пошло, что в Тэхёне пробудилось неистовство. Ему доставляло огромное удовольствие видеть, как она втягивает его палец в рот, причмокивает, когда он вынимает его...       Он смял ее губы пальцами, грубовато огладил их по кругу, прошелся подушечками по острому краю зубов... А потом снова глубоко погрузил палец в ее рот, наблюдая, как послушно она сосет и при этом не может даже пошевелить головой, потому что он зафиксировал ее... Да, это было слегка на грани, но так дико возбудило его, что член нетерпеливо улегся на ее попку, будто начал жить своей жизнью.       Почувствовав прикосновение затвердевшего члена к своему телу, Алина просяще застонала. Тэхён отпустил ее голову, мягко погладил раскрасневшуюся щеку и признался ей тихо:       — С ума по тебе схожу...       — Я... тоже, — она наконец приподняла голову и действительно посмотрела назад. Обиженно фыркнула, увидев лежащий на ней член. — Ну давай же...       — Хочу... еще тебя помучить, — облизнулся Тэ и взялся рукой за напряженный орган. — Или себя?       Алина чувствовала, как он водит головкой члена по ее припухшим половым губам вверх-вниз, затем чуть-чуть раздвигает их и как будто начинает протискиваться в тесное сочное влагалище, но тут же останавливается и вынимает член... Потом исполняет еще более бесячую и дразнящую вещь: начинает фрикции, но не внутри, а снаружи, просто поверх, чуть сжимая ягодицы и скользя членом по ложбинке между двумя упругими округлыми попинками.       — Черт! Тэхён... — взмолилась Алина и потянулась рукой назад, к члену, очевидно, желая вставить его сама. — Ну хватит!       — Стоп, малышка, — Тэ рассмеялся, перехватил тонкое запястье и загнул ее ручку к спине. — Ты ж моя нетерпеливая...       — Тебе это нравится, да? — возмущенно выпалила она и решила, что справится с задачей другой рукой, снова потянувшись к члену.       Вторая рука тоже оказалась перехвачена. Алине теперь было слишком неудобно бороться за свои половые права, потому что обе ее руки были сцеплены за спиной мертвой хваткой. У Тэхена были длинные пальцы, и ему не составило труда держать обе руки Алины одной своей.       — Ну и ладно, — буркнула она обиженно. — Ну и не нужно. Ну и пожалуйста. Иди в жопу.       — А вот теперь как раз пора, — возразил Тэ и подхватил ее второй рукой под бедра, чуть приподнимая их. — И нет, не в попу... а по соседству...       — Иди к черту! — хохотнула Алина. — Я обиделась... Не пущу...       — Очень странно обижаться в вашем положении, леди, — Тэхён только казался хладнокровным и выдержанным. Он уже мечтал отодрать эту нахальную Музу с красивым задом так, чтобы она исполнила своими стонами минимум песнь сирен Клода Дебюсси.       Вот почему ему надо было раздраконить и одновременно подчинить эту женщину. Эти борьба и игра давали в итоге гораздо бóльшее наслаждение, чем простое потирание гениталий. Нееет, им надо было до одурения, до зубовного скрежета желать друг друга. Поэтому... когда Тэ, чуть подавшись вперед, вошел до упора, Алина так сладко и жадно вскрикнула, что парень воспринял это как божественную музыку, бренди, десерт и наркоту одновременно.       Тэхён зажмурился от ощущения окутавшего его член жара, от узости и тесноты, от того, что в Алину пришлось почти пробиваться, проникать с трудом... Она же обещала не пускать, поэтому сжалась на входе так, что у него чуть искры из глаз не посыпались.       Она была вся в его власти и в то же время он готов был ей подчиниться, чтобы снова и снова это испытывать. Еще большой вопрос, кто тут кем командует и кто кому принадлежит. Вроде бы это он грозный самец, уложивший свою женщину на стол и потребляющий ее, как роскошное блюдо... Вроде бы это он с силой удерживал за спиной ее руки... Вроде бы это он начал рвано, жестко, резко вбиваться в нее, доминируя и показывая, кто тут главный... Но он просто с ума сходил от чувств, затопивших его.       Он — любил.       Обожал.       Боготворил.       Тэхён начал ускорять темп, не отпуская ее рук и крепко удерживая тонкие запястья. Он не мог закрыть глаза и только жадно смотрел, как от толчков содрогается тело Алины, как даже заколка не выдержала напряжения и расстегнулась, отчего длинные волосы начали раскручиваться спиралью и рассыпаться по нежным хрупким плечам. Часть волос упала на лицо Алины, и он захотел убрать их, чтобы ей было удобнее... Поэтому наконец и отпустил ее руки. Ему стало наплевать на все эти самцовые ухищрения.       ОНА сейчас доминировала.       Доминировали ее шелковистые пряди волос, которые он заправил за ушко. Ее жалобные всхлипы и стоны, милое разгоряченное лицо, мягкие ягодицы, ударявшиеся о его бедра и пах с каждым рывком...       Алина почувствовала большое облегчение, когда ее руки оказались свободны. Вероятно, так же себя чувствуют те, кто переживал на себе технику связывания — шибари. Сначала тебе неудобно, тебя скрутили в бараний рог, а потом отпустили — и ты вдруг чувствуешь прилив эндорфинов и благодарности.       Вот теперь она расслабилась совсем, потому что тело почувствовало вольное безграничное пространство. Алина бездумно качалась на каких-то жестких волнах, ее носило по штормовому океану, швыряло из стороны в сторону. Она чувствовала себя маленькой, хрупкой и слабой. Лежала, прижавшись щекой и взмокшим виском к деревянной поверхности, упираясь ладошками в столешницу, и просто принимала это яростное вторжение. В комнате стояли звуки смачных хлюпающих шлепков от столкновения двух рагоряченных тел...       Алина чувствовала, что ее нутро пульсировало, сжималось и расширялось от движений члена. Она ощущала, что Тэхён то замедляется, то ускоряется, то вынимает член полностью и до упора входит снова. О, ей особенно нравились эти рваные прерывистые ощущения — вот он тебя страстно долбит — забирает член — мощно вонзается на полную глубину — снова выходит — погружается так, словно хочет разорвать — и опять ускользает...       Тэхён отлично умел доводить почти до пика и обрывать его, не давая партнерше получить оргазм. Из-за этого Алина становилась обезумевшей похотливой сучкой, которой хотелось только одного — кончить. Она уже несколько раз за это время словила вспышки мини-оргазмов, которые заставили ее громко стонать... Она была на пределе, но финал был уже близок.       Кажется, кто-то управлял ею. Кажется, кто-то стучался в нее. Кажется, этот парень не просто занимался с ней сексом, а пытался что-то донести до нее. И с каждым его глубоким погружением она все больше понимала его чувства. Да, это было про чувства. И пусть стол начал понемногу сдвигаться от их бешеной тряски, это было не только про телесные удовольствия.       Тэхён видел, что Алина с ним, но все же казалась отстраненной, и ему захотелось вернуть ее в реальность, в близкий контакт. Поэтому он поднял Алину со стола и прижался к ее спине грудью и бедрами. Они продолжили стоя — жарко, страстно, хлестко, сумасшедше быстро... Вот теперь не стоило останавливаться, это точно.       Тэхён уже сам перестал сдерживаться, поэтому перешел на животный жесткий трах. Он грубовато схватился одной рукой за грудь Алины, до боли смяв торчащий сосок, а второй — за ее тонкую шею. Хотел ощущать под своей ладонью бешеный пульс, напряженные стоны, которые звучали все чаще, все громче... И трахал, вбивался, вколачивался, чуть ли не раздирал податливое тело на части. Она так охуенно стонала, что Тэ потерял контроль и у него нечаянно вырвалось что-то глубоко потаенное и непонятное для него самого.       — Люблю тебя, — шепнул он ей на ухо.       Она кончила лавиной, услышав это. Это ужасно наивно и глупо, но девочкам иногда надо во время секса слышать слова любви — и тогда они богоподобно кончают. Оказываются в сказке, глупышки. Алина позже думала, что в такое не стоит верить, но в моменте! — о, она кончила как в первый и последний раз. Словно ей никогда в жизни больше не удастся кончить. Или не дадут. Или отнимут эту способность тела.       Тэхён тоже кончил очень шумно, сорвался на стоны, чем очень порадовал Алину. Она любила слышать, видеть и чувствовать, как ему хорошо от их близости. Это приводило ее в состояние эйфории.       От усталости и переполнявших эмоций ребята повалились на кресла, да так и сидели какое-то время голышом — мокрые от пота, который красиво искрился в солнечных лучах. День обещал быть жарким даже и без их страсти, а с ней он стал просто огненным.       Неожиданно за дверью раздалось требовательное мяуканье Луи. Очевидно, котик выжидал, пока все бешеные крики и оры стихнут, только тогда бестолковых людей можно будет о чем-то попросить. И теперь он возмущенно приказывал открыть ему дверь. Алина и Тэхён рассмеялись. Ясное дело, котей заскучал, ему хотелось принять участие в движухе, за которой он наблюдал последние два дня. Ребята на шатающихся ногах в обнимку подошли к двери и впустили Луи.       — Простите, мессир кот, — ласково проговорила Алина. — Мы нечаянно увлеклись.       — Проходите, Луи Великолепный, — добавил Тэхён почти серьезно. — Но не вздумайте обоссать мои рисунки.       — Лучше поднять их с пола, а не предупреждать Луи не ссать, — хихикнула Алина. — Он ведь тоже может не сдержать свой творческий порыв... Вернее, вандальский порыв.       — Хорошо, я пока уберу все на стол. А ты иди, прими душ, — Тэ чмокнул Алину в губы, а потом добавил, оглядев их обоих: — Черт, мы будто из воды вылезли.       — Да, жарко... Ладно, я быстро, — Алина упорхнула, чтобы смыть с себя следы греха и снова явиться к художнику чистым полотном.

***

      Когда Алина вернулась из душа, Тэхён был полуодет — сложил простыню пополам и обернул ее вокруг бедер. Объяснил, что строгий взгляд Луи заставил его спрятать член с глаз долой. У самого-то Луи была «отговорка» в виде шерсти — он мог расхаживать без одежды. Тэ вроде шутил, но Алина заметила, что парень будто чем-то расстроен. Что могло случиться за те десять минут, что она была в душе? Она подошла к Тэхёну и попыталась его обнять.       — Алина, не надо, — хохотнул он, уворачиваясь. — Я же потный. И от меня, наверное, разит?       — Ничего подобного! — она уткнулась носиком в его грудь, демонстративно вдыхая запах, и все равно обняла. — Ты хорошо пахнешь.       — И все же... сначала я приму душ, — Тэ улыбнулся и попытался высвободиться из обнимашек.       — Эй, что случилось? — напряглась Алина. — Я же вижу, ты как будто... чем-то расстроен.       — Да не знаю, Алина, надо ли расстраиваться. Просто мне кое-что показалось странным, — не стал увиливать парень, раз уж его поймали с поличным.       — Ну так... давай разберемся? — она внимательно посмотрела ему в глаза.       — Какой-то мужик оборвал твой телефон, — пояснил Тэ. — Я не лазил в него, не думай. Прибирался здесь, и увидел на экране кучу уведомлений.       — Тааак, сейчас узнаем, — Алина прошла к подоконнику, на котором оставила телефон, взяла его в руки и сразу нахмурилась. — Это бывший муж. Что ему надо опять?       — Ах вот оно что! Муж значит... — усмехнулся Тэхён. — Тогда ясно. Чует, наверное, что у тебя кто-то появился.       — Хммм... Я бы предпочла думать, что ему вообще нет дела до меня, — задумчиво сказала Алина.       — Мне... рассказывали, — парень предусмотрительно обошел слово «клиентки». — Бывшие всегда чуют, когда у тебя кто-то завелся или дела пошли на лад. У меня... тоже такое было.       — Возможно, — Алина равнодушно пожала плечами, и эта реакция понравилась Тэхёну.       — Перезвонишь ему? — спросил он, прощупывая ситуацию и пытаясь разгадать эмоции Алины.       — Нет, — почти рыкнула она. — Ничто не заставит меня ему перезванивать. Я с ним общаюсь через посредников.       — Но... там, кажется, миллиард пропущенных звонков, — хмыкнул парень.       — Ладно, если позвонит, возможно, возьму трубку. Но так-то не хочу... Он испортит мне все настроение, — возмущенно воскликнула Алина.       — Может, случилось что-то? — предположил Тэхён.       — За столько лет ничего не случалось, а тут вдруг..? Да ну его! — проворчала Алина. — Давай начнем, Тэ, ну пожалуйста! Не трать на него время.       — Хорошо, — не похоже было, что Тэхен расслабился. — Я в душ... Но вообще... знаешь, если человек, которому жестко пофиг, начинает звонить, это всегда напрягает.       — Я подумаю об этом, — сказала Алина, когда Тэ уже был на пути в ванную, а потом что-то написала в мессенджере и отправила сообщение.       Настроение пока не было испорчено, но бывший муж всегда «на ура» справлялся с этой задачей. Ожидая чего-то нехорошего, Алина скинула с себя полотенце и прошла на застеленную кушетку. Надо было настроиться, пусть бы им собрался помешать хоть сам дьявол. Она отбросила неприятные мысли о странных звонках от бывшего супруга и задумалась о словах, которые разволновали ее куда больше.       Да, Алина все запомнила, хоть и не поверила. Запомнила это страстное горячее «Люблю тебя», которое выдал Тэхён в минуту слабости. И она не знала, что им теперь с этим делать.

***

      Тэхён был волшебником.       Для Алины это стало очевидно, когда он вернулся после душа в хорошем бодром настроении и стер ее тревожность своими ладонями.       — Что ты делаешь? — спросила Алина, нежась на кушетке под его руками.       — Готовлю тебя, теперь по-настоящему, — ласково сказал парень, оглаживая ее спину, ягодицы и ноги. — Сейчас начнем рисовать.       — Хорошо. Я готова, — почти счастливо вздохнула Алина.       — Не будем тянуть, работы много, — Тэ хлопнул в ладоши, как бы давая себе команду приступать.       Долгие пять часов Тэ расписывал тело Алины, почти не прерываясь и не давая себе отдыха. Разве что изредка курил и пил воду, а потом снова окунался в работу.       Луи осмелел, принял чужака и помогал, как мог: без конца лез под руку Тэхену. Очевидно, он напрашивался на то, чтоб ему тоже досталось внимания и каких-нибудь тигриных полос на бочках. Но парень только гладил его и, смеясь, отпихивал подальше от краски. Нельзя было рисовать на шерсти: потом вся эта краска неизбежно могла оказаться слизанной, ведь Луи был неимоверным чистюлей.       Котик несколько раз кругами обошел свои владения, хозяйку, нанюхался всякого и наконец пристроился позади Тэхёна, прислонившись своим пушистым задом к его джинсовому. Когда Тэ сдвигался в сторону, Луи приходилось ворчливо мурчать и перекладываться, но он неизменно «подпирал» Тэхёна сзади. Алина объяснила, что так Луи поддерживает — в буквальном смысле. Дает свою кошачью опору мохнатый жопкой. Луи в целом был доволен подобной репрезентацией своего королевского величия. И его ничуть не смущало, что на дворе бушевало жаркое лето, а он устраивал этому непонятному человеку дополнительный подогрев, когда прижимался сзади. Ритуалы прежде всего!       Когда Алина и Тэхён проголодались, заказали себе два больших круга пиццы разных видов, чтобы можно было питаться ими до вечера. Но и перекусы они делали быстро, деловито, помня о дефиците времени. В такие моменты Алина бегала с куском пиццы в зубах к большому зеркалу, чтобы покрутиться перед ним и восхититься теми письменами и орнаментами, что уже были нанесены на ее кожу.       О боги Олимпа! Это было действительно красиво! У Тэхёна была набита рука и развит глазомер, его художественные навыки проявлялись в каждом завитке узора, в каждой букве, в общей композиции, балансе обнаженной и расписанной кожи. Алина была страшно довольна и совсем забыла, что она абсолютно голая. Пищала от восторга, словно ее нарядили в какое-то удивительное платье. И Тэхёну доставляло огромное удовольствие видеть ее такой... свободной и прекрасной!       Он не знал только одного — что Музе пришлось потрудиться над своим состоянием.       Алина никогда не была так долго голой и под пристальным вниманием другого человека. Черт, она ведь даже не знала до конца, как она выглядит сзади! Даже если пялиться на себя в зеркало через плечо, не увидишь каких-то погрешностей, пор, мелких шрамов или высыпаний. И вроде бы Алина никогда не переживала о таких вещах, но это только потому, что ей не доводилось быть холстом. Или объектом, который разглядывают чуть ли не под микроскопом. Даже массажист работал с ней на расстоянии вытянутых рук.       А Тэ смотрел сегодня на нее так близко, что ей временами не по себе. Однако она решила нипочем не выдавать своих страхов, не оправдываться и не извиняться за какие-то возможные изъяны. Муза она или нет, в конце-то концов?       Алина знала: уверенность — дело наживное. Что ты говоришь людям о себе — в то они и верят. Говоришь про себя плохо — показываешь дурацкое отношение к самой себе, и они его отзеркаливают. Говоришь о себе хорошо — показываешь, как с тобой можно или нельзя. Если оправдываться в духе «Простите, что я такая не идеальная», люди подумают: «Черт, она не идеальная, да еще и извиняющаяся за это размазня». А вот заявление «Я такая, какая есть, и все в себе принимаю», люди примут тоже.       Поэтому Алина отнеслась к своему новому художественному опыту философски: уже много часов адски красивый парень, который моложе нее, расписывал ее тело и до сих пор не сбежал? Отлично, значит все с ней хорошо! Она расслабилась, доверилась, перестала комплексовать. Кажется, Тэхёна все устраивало. Более того, он был в состоянии воодушевления.       Когда они перешли к росписи на груди и животе, Алина наконец смогла увидеть работу своего любимого художника воочию. Теперь она сидела перед ним на высоком барном стуле, а он работал, склонившись почти к самой ее груди. Он поминутно облизывался, хитро поглядывал на нее, сдувал пряди волос, сосредоточенно закусывал губу и рисовал с большим чувством. А Алина держала в руках платочек и промакивала капельки пота на его лбу, висках и шее, пытаясь хоть как-то помогать.       — Ты... такой серьезный! — улыбнулась она, смотря на то, как Тэ выводит неудобную букву на ее груди.       — Да уж... тут сложнее, чем на спине, — пояснил Тэхён, нервно сглотнул и чуть приподнял грудь, чтобы провести полосу под нее. — Тут все такое... округлое... Другая форма...       — Представляю... Форма искажает линии, — Алине вдруг пришла в дикое волнение от того, как парень аккуратно обращался с ее грудью.       Ей было неловко признаваться, но его прикосновения были не только расслабляюще-приятными, но и возбуждающими. Она наивно полагала, что все эти лапания не будут иметь последствий. Они же занимались делом! Но в теле уже пробудилось что-то томное, дикое, страстное, и это было трудно усмирить только одним актом любви. Оказалось, что и художник чувствовал подобное.       — Да... и еще... ты очень... сексуальная, — усмехнулся Тэ. — Мне трудно рисовать на тебе.       — Только не говори мне, что ты...       — Я был бы не прочь, — хитро сощурился парень.       — Ну ты... силач, — радостно удивилась Алина. — Я думала, мы пока закрыли дефицит.       — Ты недооцениваешь мой тестостерон и свою привлекательность, — Тэхён выпрямился и так хищно посмотрел ей в глаза, что Алина осознала: он не шутил. Он снова был готов.       — Но сейчас... уже никак, — развела она руками. — Хотя я и сама стала какая-то... вечно на все согласная.       — Эй, не дергайся! К сожалению, да... Только потом, когда все закончим, — Тэ склонился к самому ее уху и сказал на своем, шаманском: — Я хочу стереть эту краску своим телом. Прям размазать везде...       — Звучит... здорово, — Алина поддержала идею, но сразу же представила, сколько всего потом придется отмывать.       — Давай переведем дух? Пять минут, окей? Схожу покурить, — Тэхён положил кисть на палитру, закрыл бутылек краски и начал разминать руки, потягиваясь вверх.       Бросив взгляд на телефон Алины, он выругался: бывший муж названивал, как пожилая домохозяйка в «магазин на диване» — пока у самого аппарата не отключится опция «терпение».       — Черт, Алина! Он точно что-то чует, — рассмеялся Тэхён и передал ей телефон.       — Да он... спятил? — удивилась Муза. — Пятьдесят пропущенных?       — Возьми уже. Вдруг и правда что-то важное? — посоветовал Тэхён.       — Да! — с неохотой ответила Алина на вызов и перевела разговор на «громкую связь». — Андрей, что ты хотел?       — Алина, какого хрена? — сразу послышался наезд. — Чего трубку не берешь?       — Я была занята. Прошу прощения, — сдержанно выдавила Алина.       — Я зайду сегодня вечерком? — бесцеремонно объявил бывший муж.       — Зачем это? — нахмурилась она.       — Нууу... соскучился. Я что, соскучиться не могу? — хихикнул мужчина.       — Не знаю. Не похоже на тебя, чтобы ты по кому-то из нас скучал, — холодно ответила женщина.       — Обижааааешь, Алина. Я скучаю иногда... Так что, встретимся?       — Нет, спасибо. Мы уже виделись в этом месяце. И мне хватило, — Алина говорила с мужем и вдруг ощутила, что Тэхён целует ее сзади в затылок — как будто давая понять: я здесь, и я тебя поддерживаю.       — Да ладно тебе, не упрямься. Я тебе подарок хотел подарить, — вальяжный голос выдавал крайнюю степень самолюбования.       — О господи! Да не хочу я никаких подарков, Андрей! — раздраженно рыкнула Алина и тут же получила мягкий поцелуй в уголок рта.       — Короче, я зайду через пару часиков, — наплевательски заявил бывший супруг.       — Нет, не надо! — запротестовала Алина, которой уже стало смешно и странно от этой ситуации, ведь Тэхён снова поцеловал ее, теперь за ушком. — Я не дома.       — Ишь ты, не дома она. Ну так зайди домой, что ли? Или в ресторан к тебе подъехать? — не унимался муж.       — Никуда не надо... подъезжать, — проговорила Алина разомлевшим голосом, который совсем не соответствовал фразе — Тэхён склонился к ее груди и обхватил еще не разрисованный сосок губами, а потом выпустил его, звонко причмокнув.       — Странная ты... Тебе всегда надо повыкобениваться, да? — нахально усмехнулся мужчина.       — А тебе всегда перед дарением подарков надо поунижать людей, да? — парировала Алина, гладя Тэхёна по щеке.       Он хоть и дурачился, но становился все мрачнее. Ему явно не нравился тон человека, что нагло вторгся в их пространство. Алина пыталась этим поглаживающим жестом показать, что все нормально, все под контролем, но...       — Да с тобой никогда нормально нельзя, ты о чем? Сама же ведешь себя, как дура! Сказали же: я заеду, сиди дома и жди, — почти заорал голос в трубке.       Тэхён, услышав эти слова, окончательно вскипел, выхватил у Алины телефон и прорычал низким устрашающим голосом:       — Слышь, мужик, отстань от Алины. Она не хочет твоих подарков. Поэтому... пшел вон.       На том конце воцарилось молчание. Недоуменное, растерянное молчание, в котором «слышалось», как зашевелились неповоротливые извилины в мозгу звонившего.       — Ты понял меня? — сурово переспросил Тэхён. — Я понятно объясняю?       — Да ты... кто такой вообще? — возмутился заработавший наконец мозг.       — Я? Парень Алины. Она моя женщина. Еще вопросы?       Бывший бросил трубку. Он все же отлично умел поганить настроение.