Купить на всю н̶о̶ч̶ь̶ жизнь

      На свой день рождения Алина захотела сделать себе два подарка — поездку в Сеул и публикацию своих фотографий с росписью на теле.       Эти безумные фотки были сделаны на таком накале страсти, что до сих пор содержали в себе много энергии. В них точно была жизнь, много жизни! А еще были секс, свобода, раскрепощение, радость, наслаждение... и в тот же время — удивительная нежность. И пусть Алина побывала в мясорубке событий, которые вроде должны были сломить ее дух и тело, этого не произошло. Спустя несколько месяцев кропотливой работы Муза перестала чувствовать себя расщепленной и раздавленной.       Алина помнила, как в ее голове однажды щелкнула мысль — «Я здесь не для того, чтобы страдать». А потом следующая — «Я здесь для того, чтобы прожить свою лучшую жизнь. И никто не сможет мне помешать». Потом она сделала эти мысли мантрами, повторяя их каждый день в голове и видя на заставке телефона. Потом она пошла дальше и установила на экран вместо надписи самое красивое фото из сделанных тогда.       Возможно, кому-то это показалось бы слишком наивным способом справляться с трудностями, но для Алины это работало. Она смотрела на себя, привыкала к виду своего обнаженного тела, вспоминала, что она вообще-то не просто мама, дочь, бывшая жена мудака и ресторатор. Она — красивая женщина, безумно сексуальное существо, пантера в алых брызгах, холст художника, Муза. Да, определенно, это ей помогало! Тэхён тоже много сделал для того, чтобы собрать Алину из осколков, но она и сама старалась. И если бы внутри нее не было этого желания, увы, в одиночку Художник не смог бы сделать ни-че-го.       Когда Алина сказала Тэхёну о готовности опубликовать эти снимки, он удивился, даже опешил, переспросил, не мог поверить. Неужели этому проекту суждено выйти за рамки их интимного пространства и стать публичным? Тэхёну этого хотелось, но он боялся ранить Алину излишним давлением, не наседал, вообще не упоминал о той фотосессии. Как будто ее никогда и не было. А тут вдруг Алина заговорила об этом сама, когда они общались по видеосвязи. И от этого веяло переменами, да еще какими!       — Алина, ты уверена? — спросил Тэхён, жалея, что не может сейчас быть рядом и выразить свою поддержку более тактильно.       — Да, я этого хочу, — твердо ответила она, а после пояснила свой порыв: — Я не скажу, что готова... Я же никогда такого не делала. Кто знает... как люди будут реагировать, как я сама отреагирую на их критику...       — Или похвалу... — вставил Тэхён. — Я уверен, будет больше хороших реакций... Не жди только критики!       — Хорошо, босс, — улыбнулась Алина. — Буду ждать восторгов.       — Правильно. Это хороший настрой, — Тэ вдруг задумался. — Черт, это такая ответственность, что мне самому немного страшно!       — Тэ, ты серьезно? Тебе? Страшно? — рассмеялась Алина.       — Ну да, чего ты смеешься? Я не боюсь это сделать достоянием общественности... Я боюсь... остаться незамеченным, — пояснил он.       — Ааа, понимаю, — закивала головой Алина. — Типа... раньше был страх, что «Большой Брат следит за тобой», а теперь... «Большой Брат НЕ следит за тобой»?       — Что-то вроде того... Не хочется быть рачьëм. Ничего не значащим персонажем. Нулëм. Ничтожеством, — с нотками досады сказал парень, и Алина почувствовала в этих словах боль.       Она знала, как усердно трудится Тэхён и ребята из группы, как он отчаянно ищет варианты и возможности для старта настоящей музыкальной карьеры — с реальными контрактами, известными лейблами, концертами, выпусками альбомов. Он боялся, что они так и останутся одними из миллионов людей, мечтающих прославиться. И пока у него были все основания так думать — спустя несколько месяцев ребята не добились ничего существенного.       — Милый, ты переживаешь, что у нас не получится? — мягко спросила Алина.       — Что у МЕНЯ не получится... У тебя-то уже получилось. Ты прекрасна, — в тоне парня звучало грустное самоедство.       — Но ты не можешь отвечать за все обстоятельства... И взваливать всю ответственность только на себя! Это неправильно! — воскликнула Алина. — Какие-то вещи от тебя вообще не зависят...       — Даа... неважно. Если все прогорит, я просто возненавижу себя. В любом случае, я буду спрашивать с себя, — Тэхён стал каменным и закрытым.       — Тэ... Пожалуйста, не надо так... Знаешь, все не может прогореть, если ты пробуешь снова и снова... Прогореть может попытка, но не все же! — мягко говорила Алина, пытаясь снова его «открыть», успокоить, снять тревожность.       — Да, ты права... — Тэ нехотя согласился, но, видимо, досады и раздражения на себя было уже слишком много, скрыть их не получалось.       Парень отвел глаза, стал смотреть на свои руки, поправляя кольца и разглядывая пальцы.       — Тэхён, посмотри на меня, — попросила Алина, и он выполнил просьбу. — Я уверена, что все будет хорошо. Может, не сразу... Но прирост будет — кто-то заметит, кто-то станет вашим поклонником... Мы будем наращивать медийность. Давай подумаем про соцсети снова... Что мы можем в них сделать? Я найму человека, чтобы он постоянно вас продвигал... Вы же классные! ТЫ классный!       — Алина... спасибо тебе, — отрешенно проговорил Тэхён. — Ты веришь в меня больше, чем я сам.       — Я верю в тебя и в ребят, потому что вы невероятные! В вас не просто потенциал, ЭТО уже вырвалось в мир... Вы уже проявились, что-то создали... Нельзя сейчас останавливаться... сомневаться... сдаваться, — убежденно сказала Алина.       — Я... Ладно. Я смогу. Вернее, мы... сможем, — Тэхён, казалось, настраивает себя на борьбу и достижения.       — На нашем счету никогда не ноль, понимаешь? Помни об этом, пожалуйста.       — Да. Не ноль. Хорошо. Алина, тогда запускаем твой проект?       — Да. Пора, — решительно сказала она.       — Слушай, сейчас будет странный вопрос... Можешь ответить, пожалуйста? — вдруг спросил Тэхён, и Алина утвердительно кивнула. — Что приходит тебе в голову первым делом, если ты думаешь о нашей группе? Какие мы?       — Отбитые, — сразу выдала Алина. — Ну, в хорошем смысле... Отбитые, свободные... Глядя на вас я чувствую, что можно жить так, как хочется... Если бы я говорила на английском, сказала бы, что вы bitchin'... А зачем тебе?       — Мне же надо будет что-то рассказывать инвесторам или продюсерам, каким-то шишкам, — усмехнулся Тэхён. — Спасибо за «отбитых».       — Всегда пожалуйста, босс, — улыбнулась Алина, чувствуя, что немного расслабила Тэхёна разговорами.

***

      — Молодой человек, ну так... что вы скажете о вашей группе? Каков основной посыл к аудитории? — спросил мистер Сон, серьезный кореец лет пятидесяти, сидящий за столом переговоров.       — Мы... несем дух свободы, — серьезно сказал Тэхён.       — Идею о свободе самовыражения, — добавил RM.       — И о свободе жить, как хочешь, — выпалил Джин.       — Мы отбитые, — вставил JK, который старательно перевел понравившееся слово с русского языка на корейский.       — Хм... Хорошо, — кисло-недоверчиво улыбнулся босс. — Вы все вместе взялись рассказывать о группе? Тогда... может, послушаем, что скажут оставшиеся участники?       — Наша группа говорит о том, что важно для молодежи Кореи, да и всего мира, — не растерялся и крайне серьезно провозгласил Шуга, хотя изначально не собирался говорить вообще, думал отмолчаться.       — Мы отбитые, но не антисоциальные, — многозначительно добавил Хосок. — Мы не про хаос.       — Да. Мы про то, чтобы устаревшее отбросить и создать нечто новое, — закивал Чимин.       — И все же «отбитые» — самая лучшая характеристика, — вмешался JK. — Мы сможем так раскачать толпу, что вы обалдеете. У нас есть энергия...       — Нууу что ж. Хорошо, что вы не сказали, как некоторые, «мы классненькие, возьмите нас», — насмешливо проговорил мистер Сон. — Вы уже где-то выступали? Есть опыт?       — Немного. По клубам. На улицах. Для небольшой аудитории, — ни капли не смущаясь, ответил Тэхён.       — Вы — лидер группы, я правильно понимаю?       — Да, верно.       — Хочу еще послушать вас о... коллективе, — скучающим тоном проговорил господин Сон.       — Мы «голодные». И «жадные». Можем много работать. Нам это очень нужно...       Тэхён не знал, правильно ли он позиционирует группу, те ли слова выбирает. Он сейчас говорит то, что склонит весы в их пользу? Или он закапывает сам себя и ребят? Вот тут-то он и понял, о чем именно говорила тогда Алина: он не может повлиять на обстоятельства, на всех людей, кое-что от него не зависит вообще.       Например, настроение мистера Сона, у которого может, скажем, болеть живот или, наоборот, может быть благостное расположение духа. Ему жмут стринги или пуговичка на брюках, или же он чувствует себя комфортно и спокойно — все эти факторы могли повлиять в моменте на принятие им главного решения. Ничего невозможно было понять по его непроницаемому лицу — захочет он брать группу Тэхёна в свой лейбл или нет? Он просто смотрел на ребят, думал о чем-то своем, вероятно калькулировал затраты, риски и доходы... И тогда Тэхён предложил, почти ни на что не надеясь:       — Давайте мы сыграем для вас? Здесь или в клубе? Или... вы придете на улицу, и мы организуем импровизированный концерт?       — Хммм... — мистер Сон задумался, рассматривая этих странных корейцев, приехавших из далекой России на родину и желающих делать музыку именно здесь. — А давайте! Я скажу, когда мне удобно. Свяжусь с вами через менеджера...       Мужчина поднялся из-за стола, показывая, что ему уже все ясно и ничего неожиданного здесь больше не прозвучит. Он передал Тэхёну визитку с номером телефона сотрудника, который будет писать или звонить ребятам, и направился к выходу.       — Спасибо, мистер Сон! — бодро проговорил лидер и улыбнулся. — Мы вас ждем на концерте.       — Всего доброго! — вежливо кивнул головой директор лейбла и вышел из зала. — Увидимся позже.       Ребята остались одни. Их никто не выпроваживал отсюда, не торопил, не беспокоил. Казалось, никому вообще не было дела до того, что неизвестные ребята сидят в зале переговоров и пытаются понять, получилось у них что-то или нет? Наверное, таких групп здесь перебывало немало. И почти все они ушли ни с чем. Сейчас ребята из группы «Bad reputation» были растеряны и очень хотели только одного — чтобы босс компании не слился. Надо было его завлечь во чтобы то ни стало. Пусть хотя бы придет! Стоит ему только увидеть, как они выступают — и он захочет их взять в свой лейбл, поймет, что с ними выгодно и круто работать.       — Я не понял, у нас с ним мэтч? Или нет? — ворчливо спросил Чонгук.       — Вроде бы мэтч, — пожал плечами JM.       — Первичный мэтч точно есть, — кивнул Тэхён. — Мы же сидели здесь и что-то с ним обсуждали даже.       — А потом он разок «сводит нас на свидание», поматросит — и бросит, — усмехнулся Юнги.       — Не должен, — задумчиво проговорил RM. — Он слишком долго выслушивал наш бред, не перебивая.       — Мне тоже так показалось, — закивал головой J-hope.       — Тогда давайте думать, как доказать ему, что мы отбитые, — объявил Тэхён. — Принимаю любые предложения. Костюмы, визуал, поведение, треки. Уложиться надо в пару песен. Или даже в одну.       — А если он все-таки не позвонит, не придет, сольется? — спросил Юнги.       Он не боялся этого, а будто бы сразу моделировал разные ситуации и исходы, чтобы быть готовыми действовать по-разному и все равно не сдаваться.       — Тогда... Будем искать новую возможность, — твердо заверил Тэхён тоном, в котором не было ни тени сомнений.

***

      Можно считать это везением или результатом упорства, но они все же выступили перед мистером Соном и небольшой аудиторией. Им удалось организовать мини-концерт в небольшом рок-кафе.       «Bad reputation» должны были выступить на разогреве другой группы, с которой они даже не были знакомы. Тоже ведь шанс. У этих музыкантов, что побольше и поизвестнее, есть связи, это полезно. И порой необходимо цепляться за все, что сулит хоть какое-то продвижение на пути. Будет классно, если они понравятся и другим музыкантам, и шишке из компании, и простым зрителям... Пусть публика визжит и хлопает, пусть все почувствуют эту энергию. Пусть сомневающийся господин Сон станет уверенным в том, что ему нужны именно эти музыканты.       Ребята решили сыграть на контрасте своего внешнего вида и самого выступления. Они оделись как конченные ботаны или джентльмены — в аккуратные темные джемпера, из вырезов которых были видны воротнички белых рубашек, строгие брюки, классические туфли. Аккуратные прически-шапки. Еще чуть-чуть — и этот образ мог стать комичным.       Их вид вызывал как минимум недоумение. Ну кто так одевается на концерт, пусть и маленький? Они что, школьники? Студенты первого курса? Преемники The Beatles? Многие в зале улыбались, глядя на новичков, шептались, удивлялись. Возможно, это решение с полным отсутствием рокерских сценических костюмов казалось публике провальным.       Но все, кто позволил себе усмешки, косые взгляды и предубеждение, быстро от них отказались. Потому что эти бешеные парни в образах джентльменов начали играть что-то невероятное. А главное — как они играли!

𝕓𝕠𝕠𝕞 Нет, 𝔹𝕆𝕆𝕄 💥

      Следовало бы представить себе абсолютно комиксный «boom», который разорвал визуальное пространство.       Вокалист пел как в последний раз, барабанщик играл так, словно хотел расхреначить барабанную установку, гитары пронзительно выли, издавая при этом столь чистые красивые звуки, что они вызывали восхищение. А гроулер звучал как иерихонская труба, доводя всех до изумленного экстаза.       Ребята решили сыграть песню «New noise». У них были большие ставки на этот трек, потому что он звучал насыщенно и богато, и в нем была достаточно вирусная мелодия. А ведь она, по сути, решает все. Если нет мелодии, а есть только набор звуковых фишек — такая песня будет шумелкой-однодневкой. А такого парни с «плохой репутацией» себе не могли позволить.       О да, это был новый звук! Или новый шум! Но такой шум, с которым приходилось считаться. Куда только девались благообразные молодые люди с хорошими манерами? Они трясли гривами, сломав прически. Они не стояли, как истуканы, а энергично двигались — даже на этой маленькой сцене. Играли небрежно с виду, но чисто попадали в ноты. Было ощущение, что они лупасят как попало по гитарным струнам, по клавишам синтезатора, по барабанам — а звук выходил кристальный. Вместе с тем — мощный, разрывной. Встряска для нервной системы всех присутствующих.       И публика не захотела их отпускать. Пришлось поиграть еще. И Valkyrie, и UltraKill, и New noise зашли на ура. После трех песен парни были мокрые от пота. Наверняка даже потеряли килограмм-другой веса — вот какая это была встряска. В какой-то момент им стало вообще не господина Сона, который все же пришел на них посмотреть, как и обещал. Парни выложились на сто, на тысячу процентов, они были довольны. Да что там, они сами себе понравились!       А господин Сон ушел под шумок после третьего трека с ощущением, что надо брать этих бешеных «русских» корейцев в компанию, пока они не растратили всю свою энергию по маленьким площадкам. Да, определенно, этой энергии хватило бы не стадионы, на тысячи людей, на миллионы долларов или миллиарды вон. Господин Сон почувствовал, что это золотое дно. И кто он такой, чтобы отказываться от золота?

***

      Когда вышел проект «Роспись» с Алиной, он не взорвал интернет. И это было хорошо. Алине пришлось бы сесть на «психологический шпагат», если бы на нее обрушились бешеные слава и внимание. Нет, к такому она была не готова. Однако проект получил неплохие охваты, люди его замечали, особенно специалисты — фотографы, художники, дизайнеры, даже маркетологи. Наверное, еще и потому, что Тэхён выбрал правильные интернет-ресурсы для размещения. Проект не вывалили просто в соцсети, как попало, а подобрали площадки для людей, связанных с творчеством.       Многие отметили чрезвычайно тонкую работу фотографа и модели, химию между ними. Собственно, это было правдой. Химия и стала главной в проекте, придала выпуклость и глубину росписи. И стало очевидно, что обнаженное тело с рисунками, узорами и надписями само по себе никого бы не удивило, как бы прекрасно оно ни было. Магия родилась из того, как это было подано — без пошлости и дешевого хайпа. Чистое искусство.       Алина и Тэхён очень радовались отзывам критиков и простых людей. Несмотря на обнаженность девушки, ее видели «целомудренной» и «невинной», восхищались тем, как сдержанно фотограф передал красоту женского тела, как много смыслов несут узоры и надписи. К своему стыду, Алина только после этих откликов задумалась о том, какие символы были нанесены на ее тело, и начала понемногу их разгадывать. А еще говорили, что от фотографий идет свет. И Алине хотелось плакать от таких комментариев, хотя она и не смогла бы объяснить, почему.       Наверное, так выглядят принятие и любовь? Ты принимаешь мир, а он принимает тебя — оказывается, все взаимно. Он большой, светлый, изобильный, в нем есть место для всех. И для тебя в том числе. И ты тут не последняя в очереди малышей, стоящих за компотом. Ты первая и самая главная — в своей жизни, разумеется, но все же! Ты имеешь право быть собой, быть любой, быть такой или какой-то другой.       Вот удивительное дело — ты решилась, вышла в мир голышом, уязвимая и дрожащая. И мир не обрушился, наоборот. Люди сказали: ты красивая, ты несешь свет, ты — искусство. И тот, кто это запечатлел, — тоже невероятный человек, мастер, художник, творец. Алине немного снесло крышу от всего этого, в хорошем смысле слова. Мир подлечил ее, подлатал после ужасных событий, напомнил, что все не так уж плохо.

***

1 марта

Полет в Сеул занял около 8 часов, и это время пролетело для Алины быстро. Она и не заметила, потому что настраивалась на встречу с Тэхёном. Везла с собой из России холодную, злобную, не желающую сдаваться зиму и свои теплые нежные чувства. И страсть температуры вулканической лавы, разумеется. Только вот понадобится ли она сейчас Тэхену? Алина понимала, что, скорее всего, встретит его уставшим. Он будет делать вид, что все хорошо, будет стараться поддерживать и развлекать ее, Алину, тогда как сам наверняка ужасно вымотался. Он ведь два месяца выбивал для группы место под солнцем. Скорее всего, Тэхёну будет не до страстей, ведь вся его энергия направлена на работу. И надо сделать так, чтобы Тэ не опекал ее, не носился с ней, разве что самую малость. Настал черед Алины поддерживать и подбадривать своего любимого.       В последний раз, когда они общались по видеосвязи, Тэ был серьезным, собранным, сосредоточенным, улыбался как-то натужно, будто играл роль. Алина попросила его ничего не изображать, и улыбка сразу сползла с его лица. Тэхён тогда даже поблагодарил Алину за чуткость. Вот и сейчас ей нужен был исключительно настоящий человек, а не его приятная и удобная версия. И что, спрашивается, надо сделать, чтобы он не беспокоился и не переживал из-за ее дня рождения?       Алина устала от бесконечно повторяющихся мыслей, от бешеной мыслемешалки, из-за которой ее тошнило, как на карусели. Надо было остановить это безумие, поэтому она взялась за скучную ежедневную рутину — начала повторять корейские слова и правила грамматики. Последние два месяца ей вдруг стало «надо», поэтому она учила корейский язык ежедневно. Абы как, через пень-колоду, в игровой форме, по пять-десять минут, но зато каждый день. И — о чудо! — язык начал поддаваться, буквы — читаться, патчим встроился в мозг, а произношение стало гораздо лучше и шумнее, как положено. На одну только отработку слова 진짜 у нее ушло довольно много времени. Тэхён покатывался со смеху, когда Алина ругалась и называла это неподдающееся слово «пятьдесят оттенков чинча».       Однако учиться было лень, и Алина не нашла ничего лучше, чем заснуть на целых четыре последних часа полета. К черту грамматики, она сориентируется на месте и начнет учить язык усерднее, когда окажется в полевых условиях, прямо в Сеуле. Ясное дело, что она не сможет быть постоянно с Тэхёном и его ребятами, вот тут-то у нее и появится возможность для самостоятельной практики. С этими блаженными мыслями и разрешением все отложить, Алина и заснула. А проснулась от того, что милая стюардесса аккуратно тронула ее за плечо.       — Девушка, мы приземлились... Вас, наверное, ждут? — ласково спросила она.       — Что? — всполошилась Алина и лихорадочно посмотрела на часы, а потом и на опустевший салон самолета. — О черт! Да, ждут... Я... сейчас. Дайте мне... три минуты...       — Конечно! Собирайтесь, время есть, — улыбнулась стюардесса и ушла по своим делам.       Алина была совершенно не готова выпрыгивать из теплого затемненного самолета в этот город и в объятия Тэхёна, который планировал ее встречать. Тело не слушалось, мозг не работал, прическа была набекрень, лицо наверняка немного отекло из-за полета. Алина схватилась за телефон и увидела 18 пропущенных вызовов и несколько SMS.       — О, черт! — вздохнула Алина и набрала номер Тэхёна.       — Алина! Я тебя потерял! Чуть с ума не сошел, звоню тебе как бабуля, которая отпустила внучку на вечеринку, — послышался родной голос.       — Привет! Слушай... прости... Я вот только сейчас выйду, — Алина постаралась сделать тон бодрым. — Но, зная меня, ты мог бы и догадаться...       — Погоди... Так ты что... заснула? — спустя несколько секунд догадался Тэхён и начал посмеиваться.       — Ну да, — вдруг расхохоталась Алина. — Я как всегда...       — Ты не изменяешь себе, — усмехнулся Тэхён.       — Тебе тоже не изменяю, — сонно ляпнула Алина и тут же подумала, что у нее вышел какой-то тупой каламбур. — Боже! Что я несу? Прости...       — Знаю, Алина, знаю, — серьезно ответил Тэ. — Жду тебя, иди скорее сюда.       — Иду, — пробормотала Алина и отключилась.       Стюардесса уже сняла с полки сумку, как бы намекая, что надо поскорее уйти. Алина поблагодарила ее, наскоро накинула белый пуховик, сунула мятную конфетку в рот, заторопилась к выходу, прошла через коридоры телескопического трапа и наконец оказалась в светлом огромном здании аэропорта Инчхон.       Она немного растерялась, потому что все еще была сонной, а народу было слишком много. И все же, повертев головой, Алина каким-то шестым чувством нащупала, с какой стороны ей ожидать Тэхёна. Обернулась назад и столкнулась лицом к лицу с Тэ, который, видимо, думал тихо подкрасться сзади.       — Оу... не успел! — воскликнул он и схватил Алину за руки, так как обниматься прилюдно было неуместно и вызывающе. — Алина! Я так рад!       — Я ужасно соскучилась! — тихо, но радостно проговорила она, чувствуя, что не может не улыбаться.       — Пойдем скорее за чемоданом, а то ты без вещей останешься, — Тэхён широко улыбался в ответ и, казалось, говорил слова любви, а не рассуждал о чемоданных злоключениях.       Они еле расцепились, но потом плюнули на косые взгляды, снова взялись за руки и пошли к транспортерному конвейеру, забрали Алинин осиротевший грустный чемодан и... Опять уставились друг на друга горящими глазами. Тэхён хотел погладить Алину по волосам, прижать ее к себе, но все же не решился. Он отдернул протянутую руку и начал озираться по сторонам, оценивая обстановку.       — Пойдем, — Тэ подхватил чемодан и повел Алину в неизвестном направлении, да так быстро, что ей пришлось почти бежать.       — Что? Куда? — ей почему-то было смешно, и она еле сдерживалась, чтобы не расхохотаться. — Да куда ты меня тащишь?       — Сейчас. Узнаешь. Парень вел Алину подальше от скученности людей, толпа действительно редела. Наконец он остановился, поставил чемодан у стены, а сам толкнул Алину за огромные рекламные стенды, на которых приятная зубасто-улыбающаяся девушка приглашала путешественников посетить самые интересные места Кореи. И как только они оказались скрытыми от чужих глаз, Тэ мгновенно прижал Алину к себе — с такой силой, что она почувствовала себя пойманной в капкан. Сначала он обнял Музу поверх пуховика, потом сунул руки под него, обвивая тонкий стан.       Алина сдавленно пискнула, чувствуя как ее тело реагирует на железную хватку любимых мишкиных лапищ. У нее молниеносно напряглись соски — то ли от всей этой возни, то ли от безумно притягательного мужского аромата, то ли от всего вместе. Так вот, как он пахнет! — быстро размороженным, свежеприготовленным сексом, с пылу с жару! Она почти забыла в разлуке, но сейчас сразу же вспомнила.       Тэхён наклонился пониже, мягко, но настойчиво поцеловал ее в губы. Руки потянулись вниз, подхватили Алину под ягодицами, снова прижали, огладили. Его ладони были совершенно ненасытными, они сладко-тягуче скользили по спине, талии, снова и снова стискивая тело Музы в жарких объятиях. Это была не одна длящаяся обнимашка, а много заходов подряд. Алине пришло на ум смешное сравнение, что она этакий эспандер, который надо сжимать и разжимать. Но, черт возьми, как же это было сумасшедше-приятно! И как же им стало наплевать на людей, что проходили на расстоянии метра от них, за стендом.       Алина обхватила шею Тэхёна, запустила руки в его густые волосы, то касаясь кожи головы подушечками пальцев, то легонько дразняще царапая ее, то надавливая на затылок, чтобы углубить поцелуй. Это сильно раззадорило Тэхёна, он стал целоваться совсем «по-взрослому» — с напором, разжимая ее зубы, проникая языком в податливый рот, влажно скользя губами по ее дрожащим губам.       У Алины закружилась голова, а тело будто стало невесомым и легким, норовя улететь вверх, как воздушный шарик. Она вроде проснулась, но теперь снова чувствовала себя оглушенной, застигнутой врасплох таким проявлением чувств. Ноги подкашивались, упорно намекая, что самое время упасть и, возможно, отдаться.       — Держи меня, — прошептала она, когда он на секунду отпустил ее губы.       — Держу, — так же шепотом ответил Тэхён. — Наконец-то ты приехала, Алина, — с чувством сказал он, снова сжимая Музу в капкане обнимашек. — Душеобезболивающее моë... Мятная конфетка...       — Мне так тебя не хватало! — Алина уткнулась головой в его шею, под линией челюсти.       — Мне тоже. Я все время думал о тебе, — глухо откликнулся Тэхён. — Провалил я это испытание...       — И я думала о тебе... А знаешь... — задумчиво пробормотала Алина, — у меня сейчас мурашки по всему телу пробежали... Даже по попе... Очень необычные ощущения...       — Мурашки по попе? — Тэхён тихо засмеялся, отчего их обоих начало мелко трясти. — Алина, ты... хулиганьë! Ты это знаешь?       — Да почему сразу хулиганьë? — шутливо возмутилась она. — Нет чтобы... «чудом» меня назвать! Или еще как-нибудь красиво.       — Чудесное хулиганьë! — поддразнил ее Тэхён. — Или хулиганское чудо. Пойдет?       — Ладно. Пойдет, — Алина отстранилась и начала поправлять одежду. — Мне бы хотелось снова это повторить... Мурашки на попе...       — Организуем, — усмехнулся Тэхён, а потом добавил тише: — Я бы хотел, чтобы мурашки были даже у тебя внутри.       — Вау! Звучит здорово! — саблезубо заулыбалась Алина.       — Ну что, идем? Будем заселять тебя в новое жилище, — предложил Тэхён. — Сделай вид, что так и должно быть... Ну, что мы выходим из-за стенда...       — Хорошо, — кивнула Алина и двинулась вслед за Тэхёном, а потом дернула его за рукав и остановила: — Стой! Спасибо...       — За что? — удивился он.       — За «душеобезболивающее»... Это так... приятно.       — И так правдиво, ты не представляешь, — Тэхён погладил ее по голове и поцеловал в висок. — Все, выходим.       Парочка, вышедшая из-за рекламного стенда, конечно, привлекла внимание некоторых посетителей аэропорта. Ясно было, что просто так люди там не прячутся. Да и вид у них был как у нашкодивших подростков. Они снова держались за руки, Тэхён вез чемодан, а Алина просто шагала рядом, переглядываясь с Тэ и улыбаясь. Они ни на кого вокруг не обращали внимания, только друг на друга. Фантастическая беспечность! Поэтому они и не заметили, как их окружила группа парней, от которых все в аэропорту шарахались.       — Не торопись, дружище, — рука одного из них легла на плечо Тэхёна.       — Куда направляемся? — Алину тоже тормознули, но ей хватило нескольких секунд, чтобы справиться с легким шоком и узнать ребят.       Это были «Bad reputation».       Собственной персоной.       — Господи, вы напугали! — выдохнула Алина и рассмеялась. — Ребяяята, как я рада вас видеть!       Она начала пожимать руки мемберам. А вот они рвались обниматься, несмотря на присутствие Тэхёна. Ребята не выглядели сейчас как настоящие рокеры или панки, на них была обычная одежда среднестатистических корейцев — куртки, шапки, брюки, кроссы. Этакие regular пацаны. И их дружеский приход в аэропорт еще больше усиливал это впечатление.       — Здорово, парни. Чего приперлись? — неласково поприветствовал их лидер.       — Мы пришли ну́ну встречать. А что, запрещено? — JK сунул руки в карманы куртки и собирался быкануть, но Тэхён примиряюще похлопал его по плечу.       — Да ладно. Куда без вас? Я ж свою женщину никак не смогу встретить без вашей помощи, — сказал он насмешливо.       — Ооооо, — взвыли парни. — Он сказал это! Вот это мощь!       — Молодец!       — Мужик!       Они не могли упустить случая повалять дурака. Уходя из аэропорта, веселая компания включила режим упоротых стэндаперов, и Алине с Тэхёном пришлось отдуваться за свой роман.       — Кажется, у них все серьезно! —добродушно заключил RM.       — Ну́на, ты только не вздумай его бросать, ладно? А то он не сможет работать с разбитым сердечком, — подкалывал парочку Джин.       — Я и не собиралась! Ему лучше скажите, — шутливо перевела стрелки Алина.       — Эй, Тэ, не вздумай Алину бросать! — JK сразу поддержал идею и пригрозил лидеру: — А не то я тебе втащу как следует. А потом... потом сам буду с ней встречаться!       — Кажется, ты огребаешь, — спокойно, но зловеще проинформировал друга Тэхён. — Не будешь ты с ней встречаться. Я вообще-то не собираюсь оставаться без Алины.       — А знаете что? Они только встретились, а уже губы натерли, — веселился Чимин.       — Пошел ты, — толкнул его в плечо Тэхён, но улыбнулся.       — Хорошо, что только губы, — философски заметил Юнги. — Я рад, что все умеют держать себя в руках.       — Алина, не слушай этих дорков, — попросил Тэхён. — Знаешь, они ведут себя порой как свиноты, но они добрые...       — Даа... ладно, — пожала плечами Алина и мило улыбнулась. — Я уже поняла, что главный их посыл — чтобы мы не бросали друг друга.       — Вот именно! — с жаром подхватил JK. — Короче, ребята, только попробуйте из-за какой-нибудь фигни бросить друг друга. Я вам обоим устрою...