Кто сильнее - ведьма или трансформер?

      Скрипнула железная дверь. Послышался тихий топот ног. Катя широко распахнула глаза, в ужасе затаилась, напрягая слух. Отвратительная горечь запылённой тряпки во рту мешала ей нормально дышать. Крепко стянутая верёвка оплетала конечности, отчего ноющая боль отдавалась в затекших руках и ногах. Когда кто‑то вошёл, всё её существо напряглось — она ничего не могла сделать. Беспомощная, слабая и никому не нужная. Она почти ничего не видела, потому что была укрыта с ног до головы чем‑то плотным. Ей чудилось, будто оно всё сильнее придавливает её вниз — к гладкой холодной поверхности, на которой распласталось её тело. С каждым вдохом мир вокруг будто сжимался до пределов видимости, и ей хотелось до зуда на кончиках пальцев содрать с себя эту ткань. И когда уже из горла вырвался тонкий всхлип, Катя услышала два приглушённых, но очень знакомых голоса.       Это они!       Кровь живо разогналась по венам, пульс забарабанил в висках, и Кате смертельно захотелось прорваться сквозь раздражающую материю, которая будто нарочно отделяла её от спасения. Она стала извиваться, мычать что есть сил — лишь бы её заметили, лишь бы отыскали. Тяжёлый брезент с трудом съехал в сторону, в глазах защипало, и Катя прищурилась от яркого света. Она различила испуганное лицо Ромы:       — Катя!..       Второй силуэт появился рядом с ним, и она узнала светлую голову Антона:       — …Ты жива!       Катя только жалобно пискнула в ответ, и тёплые слёзы проложили дорожки по холодным щекам.       Они пришли за ней!       Она вновь возбуждённо замычала, задёргалась, чтобы мальчики наконец развязали её, и они убрались из этой тёмной звериной пасти, норовившей заглотить их троих и не подавиться. Катя представила, что в любую секунду маньяк может ворваться внутрь, и тогда новая волна ужаса пробежала по взмокшей от пота спине.       — Ну‑ка, Тох, подсоби‑ка… — Рома взобрался на лоток огромной мясорубки, сунул руку в карман и вынул ножик, ловко щёлкнув им прямо перед носом Кати. Она вздрогнула и замерла, в страхе уставившись на острый предмет. Ей в голову пришла странная мысль: вдруг перед ней сидит не Рома Пятифанов, а самый настоящий убийца, готовый вонзить в неё этот самый нож? Может, разум сыграл с ней злую шутку, и поэтому ей теперь мерещится, будто одноклассники могли отыскать её в этой тёмной глуши?       Катя разглядывала глаза, губы, нос Пятифана, его кожаную куртку и грубые пальцы рук с грязными ногтями — и всё это ощущалось чем‑то нереальным.       Возможно, если она закроет и откроет глаза, то уже никого не увидит. Железные челюсти начнут своё движение, и её затянет внутрь вместе с костями, волосами, одеждой и даже верёвками. А затем маньяк сожжёт её останки, свершив над телом и душой то правосудие, которое она заслуживала, как проклятая ведьма. И все будут вспоминать о ней не как о прекрасной девочке, первой скрипке школы, а как о заядлой сплетнице, которая только и могла, что разводить демагогию.       Катя почти засмеялась от этих мыслей. Неужели ей было стыдно? Сейчас? Она редко чувствовала вину за свои былые поступки, в том числе за то, что плела ложь о личной жизни своих одноклассников из скуки, но теперь сожаление окропляло её разум особенно сильно. Катя моргнула: ей захотелось поймать взгляд Пятифана, чтобы понять, не сошла ли она с ума. Однако тот лишь нахмурился и дрожащими пальцами поднёс лезвие к верёвке, которая больно впивалась в кожу. Катя видела, почти чувствовала, как паника клубилась у него в лёгких и вырывалась вместе с резкими выдохами. Рома спешил: он перерезал и откинул верёвку в сторону, а затем потянулся к Катиному предплечью, чтобы поднять её.       — Ну, чего застыл‑то?       — П‑прости, я сейчас! — Антон спохватился и последовал его примеру. Катя застонала от боли, но заставила себя напрячь мышцы и удержаться на ногах. Мальчики усадили её на край стального бортика, а затем медленно спустили на пол. Антон развязал узел на её затылке, вытащил засаленную тряпку изо рта и с сочувствием в голосе уточнил:       — Идти можешь?       — Н‑наверное…       Рома глубоко вздохнул, медленно развернулся и присел, выставив руки назад:       — Запрыгивай давай. Только осторожно!       Катя замешкалась от возникшего чувства дежавю. Она прислушалась к жужжанию единственной раскалённой лампочки в гараже под потолком и только решилась сделать первый шаг, как Антон схватил её за руку:       — Подожди! — Он снял с себя пуховик и укрыл им плечи Кати: её зимних вещей видно не было.       — Спасибо… — слабо выдавила она. — А как же ты?       — Тебе нужнее. Если что, Рома мне одолжит свою куртку, да? — Он с надеждой глянул на своего товарища.       — Да‑да, давайте быстрей, а то пока тут возимся, маньяк уже раз сто нас найдёт!       — А как же «возьмём его тёплым»? — поддел его Антон, спародировав серьёзный тон.       — Если этот маньяк сейчас вот так вот войдёт сюда…       Антон нахмурился и поправил очки:       — И что тогда будем делать?       Рома выпрямился и бросил взгляд в сторону дверей гаража, нервно сжав руки в кулаки. Антон с Катей заметили его движения и одновременно проследили за ним. Они стояли, вглядываясь в чёрную поверхность дверей.       — Бежи-им! — дико завопил Рома, и от неожиданности ребята подпрыгнули на месте.       — Ты совсем с ума сошёл?! — Антон толкнул смеющегося товарища в плечо. Рома пошатнулся.       — Да ладно вам, испугались, что ли?       — Пятифан, я тебя собственными руками в мясорубку засуну и на кнопку нажму! — Катя ударила его, но получилось слабо. Она приложила руку к груди, чтобы успокоить бешено колотящееся от страха сердце. Эта нелепая шутка едва не стала последней каплей: ещё секунда панической ситуации — и у неё случился бы нервный срыв. — Вообще не смешно… — сказала Катя дрожащим голосом.       Рома посерьёзнел:       — Да я просто хотел обстановку разрядить! Самому не по себе…       — Ребят, если мы сейчас не уберёмся отсюда, то спасать уже будет некого… — занервничал Антон.       — А я о чём! — Рома нетерпеливо встал в ту же позу. Катя надулась, но заставила себя двигаться: неуверенно обхватила Пятифана руками и ногами настолько крепко, насколько хватило её сил.       — А теперь давайте сваливать отсюда!       Ребята побежали к выходу и выбрались из пасти хтонического монстра. Морозный ночной воздух ударил им в лицо, и Катя с удовольствием втянула его носом. Она закрыла глаза, и ей показалось, что она умерла. Нет, это точно смерть, ведь как её могли найти? Возможно, она уже была на пути в мир иной, и единственную, кого она ещё хотела бы увидеть перед окончательным забвением, — это свою маму. Катя вспомнила её лицо, её силуэт и звук голоса. Ох, как же хотелось вновь услышать её голос! Почувствовать тепло ласковых рук! Девочка уткнулась носом в кожаную куртку Ромы, чтобы прекратить внезапно возникшее щипание в носу. Они бежали в темноте среди чёрных деревьев, не зная куда, лишь бы подальше от страшного места.       — Смотри, Ром!.. Уф, там, кажется, тропа впереди! — Антон тяжело дышал и еле поднял руку, чтобы указать на дорогу.       Стоило им подойти поближе к спасительной тропе, которая наверняка привела бы их к людям, как звук мотора разрезал тишину и перед ними показался милицейский УАЗик, с трудом преодолевавший сугробы и кочки с ямами. Свет фар осветил часть пути с падающими хлопьями снега. Рома и Антон замерли, узнав водителя машины.       — Шухер! — испуганно просипел Рома. — Только его тут не хватало… — Он чуть повернул голову, чтобы мельком глянуть на Катю, и нехотя шагнул навстречу к старому знакомому — лейтенанту Тихонову. Тот как раз выбрался из внедорожника и поправил меховую шапку.       — Ну, шпана… По какому делу в такой час по лесу бегаете? Я кому говорил, что гулять надо на виду! Мало мне пропавших… А это кто у вас там? Не Смирнова ли? — Он подошёл ближе и напряжённо уставился на Катю. Она с досадой осознала: от этих вездесущих глаз скрыться было нельзя, как бы ни хотелось. У неё возникло чувство, словно он мог бы заглянуть к ней в голову и достать оттуда любую информацию, если бы захотел. А может быть, даже не нужно было напрягаться — достаточно посмотреть ей в глаза и прочитать все мысли.       — Травмы есть? Ходить можешь? Не боись, мать твоя уже весь посёлок на уши подняла.       — Мама?       — Лилия Павловна, да… Всех твоих подружек уже оббегала, вот только недавно её успокоил и домой отправил — отдыхать. Ну что ж, расскажите‑ка мне, ребятки, откуда девчонку жукнули?       — Мы нашли её в Чёрном Гараже и спасли! — выпалил Антон.       — Чёрный Гараж, да? — Он недоверчиво выгнул бровь. — И кто вам разрешил самоволку устраивать? В следующий раз ко мне приходите, хоть не будете одни по кустам лазать…       — Ага, а вдруг вы — маньяк?       — Что?! — Антон вытаращился на Рому.       — Что‑что? Сам посуди — ездит тут по лесу прямо возле гаража и крадёт детей, а все думают, что он их ищет!       — Что ты мелешь, парень? Если у тебя фантазии такие богатые, иди лучше книгу пиши, а не занимай время взрослых людей. Похищаю… — Он хмыкнул. — Могу и похитить, а затем в кабинет директора… Для профилактической беседы!       Ребята переглянулись.       — Хотя доля правды в твоих словах есть… Вон… Ваш товарищ, Будаев, прям ко мне под колёса прыгнул, чуть не сбил его! — Он махнул рукой, и задняя дверь машины распахнулась. Оттуда высунулось бледное лицо Бяши с диким взглядом:       — Реб‑бята!       — Эх, вы — шелупонь! — Тихонов тяжело вздохнул. — Покой мне с вами только снится… Давайте, грузитесь — в участок поедем.       — В участок? А‑а может, домой? А завтра с родителями к вам придём. — Антон поправил запотевшие очки, сквозь которые он уже ничего не видел. — Они, наверное, очень волнуются…       — Время ещё не совсем позднее. Лучше сразу мне раскладку дадите — что произошло, где и как. А ваших родителей в известность поставим: кого надо — заберут, а кого — нет, я сам домой отвезу, поняли? А теперь — шагом марш в машину, и чтобы без фокусов!       Рома и Антон решили не спорить и послушно двинулись к припаркованному «бобику». Катя не хотела думать о том, что ей предстояло. Голова становилась тяжёлой, мысли сменяли друг друга лениво, и ей с трудом удавалось осознавать последние события. Она уже сомневалась, что была в том самом Чёрном Гараже. Может, она и правда сошла с ума? Могла ли она вообще верить своим воспоминаниям? Вопросы вгоняли её в тоску и тревогу. Больше всего хотелось быть дома — в безопасности, рядом с мамой. И чтобы всё это оказалось просто обычным кошмаром.       Рома донёс её до машины, медленно опустил на мягкий сугроб и помог забраться внутрь салона. От его внимания сердце невольно сжалось, но она старалась не зацикливаться на этом. И всё же Катя была благодарна, что мальчики были с ней. Если бы Тихонов решил взять с собой только её, а остальных отпустить, она бы, наверное, вцепилась в Рому мёртвой хваткой, лишь бы тот пошёл с ней. Меньше всего она хотела оставаться наедине с вопросами взрослых.       — Братан, ты как?       — Б‑бывало и лучше, Ромыч, я от страха чуть копыта не откинул, на… — Он вымученно улыбнулся.       — Верю… Не думал, что всё так обернётся!       — А тебе вообще много думать вредно, Пятифанов, — кряхтя, выдохнул милиционер, пока садился на переднее сидение. — Ладно, тут недалеко, так что пока едем — думайте, как оправдываться будете. И смотрите — если соврёте, а я это сразу пойму, то уши всем поотрываю!       Рома закатил глаза:       — А вы вообще можете нас допрашивать, а, товарищ участковый?       Антон ткнул его локтем, но тот лишь скрестил руки в ожидании ответа.       Тихонов обернулся. Его тёмные глаза‑бусины нашли мальчика, что задал ему столь каверзный вопрос:       — Если говорить начистоту, то не совсем… — Он нахмурился и отвернулся, заводя машину. — Я сейчас временно исполняю обязанности нашего бывшего следователя, Петренко. Старика год назад избили до полусмерти в пьяной драке да и скинули в прорубь. Вот так — дело с концом. До этого помогал ему неофициально, но теперь приходится самому справляться.       — А разве так можно?       — Начальству лишь бы дело раскрыть, а как — неважно. Да и у меня личный интерес имеется…       — Во дела! — оживился Бяша. — Я слышал об этом, говорят, те, кто его искалечили, были друзьями самого начальника райотдела! Вот и замяли дело, на.       — А ты много знаешь для шпаны.       — Ещё бы! — Бяша довольно выпятил грудь и потёр нос.       Ребята удивлённо повернулись к нему, но промолчали. Дальше ехали в тишине, каждый думал о своём. Их часто заносило и подкидывало на кочках, так что расслабиться Катя не могла — только всё больше накручивала себя. Она сминала школьную форму и напряжённо высматривала участковый пункт в снежной дали. И вот показался маленький пятачок с одноэтажным зданием и треугольной крышей. Свет в окнах всё ещё горел, значит, было и правда ещё не слишком поздно, хотя Кате казалось, что уже давно наступило время сна.       Дети вывалились из заднего сидения. Мальчики синхронно подняли глаза на Катю и стали пристально разглядывать её, словно только в этот момент по‑настоящему осознали, что она была с ними. Они смотрели на неё с таким испуганным видом, будто она прямо у них на глазах воскресла из мёртвых, выбравшись из‑под могилы, а теперь летала бесплотным призраком прямо у них перед носом. И она не могла их винить за это, ведь сама не до конца верила, что нашлась.       Тихонов распахнул переднюю дверь, проверил карманы куртки и махнул детям рукой — мол, идите за мной.       Мокрые и дрожащие дети зашли внутрь тесного помещения с потрёпанной мебелью и запахом пыли и металла. Яркий жёлтый свет бил в глаза и с непривычки причинял лёгкое жжение. Ребята щурились, как кроты, только что выбравшиеся на поверхность и познавшие свет. К ним подошёл тучный мужчина с густыми усами, чуть старше Тихонова:       — Ты чего вернулся? Дома дела кончились? — Михалыч тепло улыбнулся и вопросительно глянул на свору детей. — А это что за детский сад?       — Считай, что у меня дела ещё не закончились.       — Понятно… Ты им хоть чаю налей, вон ледышками уже стали.       — Погоди… — Тихонов снял шапку и достал откуда‑то металлический термос. Дети расселись на стульях, и каждый отпил оттуда по несколько глотков. — Согрелись?       Дети кивнули. Их сразу же сморило, и они расслабились, облокотившись друг на друга. Катя медленно опустила голову на плечо Ромы. Если он как‑то удивился этому, то виду совсем не подал, а Катя наслаждалась звуками его дыхания, считая вдохи и выдохи. Ещё немного — и заснула бы, но Тихонов велел им оставить куртки и пройти в другой кабинет.       — Что‑то ты совсем затихла, Смирнова, даже шипеть перестала, — заговорил с ней Пятифан, когда она уже поднималась, пошатываясь.       Катя вскинула брови:       — Если хочешь шипения, то иди в зоопарк — там тебе и кобра найдётся, и компания подстать! — В её голосе проскользнули прежние нотки издёвки.       Рома обнажил зубы в широкой улыбке:       — А зачем в зоопарк‑то? Мне и одной гадюки рядом хватает, зачем куда‑то идти?       — Отличное сравнение, хорёк! Гадюки умны, ловки и могут даже мышь поймать, в отличие от некоторых…       Рома уже открыл рот, чтобы продолжить этот бесконечный спор, как ему тут же прилетел подзатыльник, отчего он ойкнул и возмущённо крикнул:       — А чё я сделал‑то?!       — Разберёмся там на месте. А то щас не поймёшь, за что и в какое место прилететь может.       Рома обиженно насупился и, сунув руки в карманы, поплёлся вслед за Бяшей и Антоном.       — А ты не переживай. Я вам допрос с пристрастием устраивать не собираюсь, только пару вещей спрошу, а там и мать твоя прибежит уже — заберёт домой.       Катя вздохнула и кивнула. Усталость тяжёлым грузом навалилась ей на плечи, но она решительно пошла за остальными.