Хозяин магазина NIKU

Каждый видит мир в уникальном цвете, но какой в этом толк, когда жизнь обходит стороной, а краски тлеют? Создавая толпу на звенящих расцветками улицах, люди незаметно встречают ночь. Под покрытым тьмой небосводом одни желают друг другу спокойной ночи и мирно ложатся спать, выключая желтый свет в квартирах. Другие же продолжают жить, следуя за аморальными целями. И в каждом городе присуще существование нокэмоно и сабаку. Изгоями называют кварталы, где жизнь прерывается от своих или же чужих рук. А пустыни все обходят стороной. В одном из таких районов сабаку на окраине города редко встретишь рекламную вывеску, разливающуюся глянцем под лучами солнца. Лишь скукоженные временем брошюрки, расклеенные супер-клеем на разваливающихся заборах. Здесь не встретишь ярких неоновых вывесок и глазеющих туристов. Здесь царит мертвенная пустыня на обломках старых зданий. Здесь шумит расстроенный телевизор. Тусклый свет от фонаря мелькает азбукой морзе, посылая мольбу о помощи. Трескающий луч падает на пыльное стекло магазина, подсвечивая размашистые граффити между слоев грязи. Дергано звенит желтая вывеска «肉» вполовину потухшими элементами иероглифа. Колокольчики над дверью осторожно побрякивают, гонимые сквозняком. Заброшенный магазин не привлекает заинтересованных взглядов ни днем ни ночью, но мало кто знает, в нем никогда и не продавалось мясо. Мусор – главный его ассортимент. Приваленные к стенам коробки хранят на себе плотный слой пыли. Помятые и никому не нужные они позволяют догнивать хранящимся внутренностям. Будто протухшие органы, упаковки снэков лежат без дела. На заросших паутиной полках хоронятся в своих же этикетках просроченные продукты питания. Неработающий холодильник еле заметно ковыляет стеклянной дверцей на весу. Разодранные и помятые целлофановые пакеты бредут по половым сгусткам грязи, напоминая мертвых медуз, которых раскачивают волны. С засохших и потресканных губ стекает вязкая слюна, падая с подбородка в пыль. Она скапливается крупной каплей в приоткрытом рту, а в лисьих глазах Йена мелькают помехи телевизора. Мелкая сетка мозаики на выпуклом экране беспощадно трещит, заполняя темное пространство магазина. Засаленные волосы прилипают жесткими жгутиками ко лбу. Бледная кожа, покрытая испариной, туго обтягивает кости лица, в темноте создавая силуэт обглоданного черепа. Сгорбленное вымирающее тело располагается на грязном кафеле. Мертвец не знает, каково быть уважающим себя человеком. Хребет выпирающих костей угловато торчит под тканью растертой временем футболки. Загипнотизированный Йен понятия не имеет, что происходит на улице, что происходит в мире. Все, что его интересует, находится прямо перед ним. Он смотрит сквозь мелькающие пиксели, наблюдая за развитием кругового сюжета мультика. Зеленые рыбы плывут по выцветшему небу, скаля острые зубы. Их порхающие крылышки нервно подрагивают в ожидании человечины. В мгновение они застывают, подхватив порыв ветра. Хищная рыба подлетает к телу, подброшенному в воздух. Клацая, клыки разгрызают человека, раскидывая его бесцветные ноги по земле. А внизу как раз поджидают синие бесформенные человечки, собирая останки в корзину. Кровь от разброшенных ног плюхается между ними, разлетаясь каплями. И так по кругу. Зеленые рыбы. Синие человечки. Красная кровь. Близко приближенные к экрану глаза цепляются за каждую мелочь, меняющуюся в неизменных пикселях. Они не замечают мелькание желтой вывески, свет которой проникает в магазин. Цвет мигает на засоренном полу, подсвечивая валяющиеся упаковки от той или иной еды. Крысы избегают света, копошатся в углах, раздирая коробки в поисках еды. Но для многоножек квадратный луч проекции ничего не значит. Они шевелят множеством лапок, еле слышно хрустят ими. Незаметные в ночи они сливаются с хоронящей темнотой. Одна выбивается из роя, цокая конечностями по кафелю. Насекомое взбирается на грязную штанину согнутого на полу человека. Быстро перебирая лапки, многоножка перебирает выпирающие ребра. Считает их одно за другим. Вывеска напряженно трещит, предупреждая о чем-то. Она не выдерживает электричество. Не выдерживает спокойствия Йена. Мертвец ничего не чувствует. Таков вердикт. Лампочка фонарного столба лопается, разлетаясь осколками по асфальту. Треск эхом разносится по пустой улице. Неновый иероглиф NIKU не выдерживает, потухнув следом. Электричество спадает, больше не поступая на эту улицу. Но мультик продолжается. Мультик мелькает в раскрасневшихся глазах, сменяя картинки. Зеленая рыба заглатывает бесцветного человека. Синие люди собирают окровавленные конечности. Зеленый. Синий. Красный. Пиксели нервозно моргают в стеклянных глазах, отвлекая от многоножки. Насекомое же времени зря не теряет. Щелкнув последними рядами ножек, оно скрывается в ухе, прикрытым темными прядями волос. Глаза с полопавшимися сосудами косят в бок, отвлекаясь от потухшего экрана телевизора. Теперь они смотрят прямо на вас. Сможете ли досмотреть это до конца?