С тобой я воспаряюсь выше земли

— Как думаешь, стоит идти к этому Эрвину Смиту? Или очкастая что-то напутала? — с недоверчивостью спросил Йегер у девушки, выходя из аудитории после закончившейся пары. — А почему бы не сходить? Если у него ничего нет по нашей теме, то просто извинимся и скажем, что ошиблись, — она пожала плечиками. — Все же странно, что наш ректор может заниматься такой мутью. Слабо верится, — со скепсисом отозвался Эрен. — Ворчливый какой, — усмехнулась Аккерман. — Просто пойдем и проверим. Они направились к нужному кабинету, остановившись у вывески: “Директор”. Что ж, была не была - они постучались. Пару секунд - и перед ними предстал ректор этого учебного заведения, которого им впервые довелось увидеть. Это высокий мужественный блондин лет сорока в дорогом костюме с безупречной укладкой. — Микаса и Эрен, да? Я вас ждал, — спокойно произносит мужчина, садясь за свое место и указав пожаловавшим к нему гостям на стулья у другого конца его стола. Они, удивленные, присели. — Простите, вы нас ждали? — уточнил Эрен. — Да. Вам не спроста досталась эта тема. Вы ведь верите в прошлые жизни? Эрен с Микасой переглянулись. — Наверное... — неуверенно ответила Микаса. — Что если я вам скажу, что они существуют? Реинкарнация - не выдумка. Вы - важная часть истории прошлого, но только вы сами способны вспомнить, кем вы были, — вполне серьезно говорил Эрвин. — Что?... — почти одновременно пораженно выпалили Эрен с Микасой. — Переварите эту информацию. Я и не думал, что вы так сразу поверите мне. Но как все осознаете - вот вам адрес. — Смит протянул им карточку с выведенным на ней размашистым почерком адресом. — Приходите туда. Узнаете ответы на многие вопросы, разберетесь в себе и в том, откуда берет корни ваша привязанность друг к другу. Вам же интересно? И для исследовательской работы материал будет. Его слова были похожи на шутку. И что же им там скажут там? Что за место вообще?... Реинкарнация... Все перепуталось в голове. — Вижу, вы пока растеряны. Но я абсолютно серьезен. Просто приходите по этому адресу в свободное время и сами все увидите и поймете. — Ладно, мы... придем, — проговорила Мика, все-таки сунув листочек в карман джинсов.

***

— Думаешь, стоит этому всему верить? Это же... как-то бредово. Безопасно вообще идти в какой-то левый дом? — рассуждал по дороге Эрен, переполненный сомнениями. — Ну... если нас действительно что-то связывало в прошлой жизни, то я хочу узнать... все, — со смятением призналась Мика. — Представь, у нас есть целая история в прошлом? Тебе не любопытно? У меня вот сердце замирает от осознания того, что я знаю тебя не первую жизнь, — она приложила ладонь к груди, слабо улыбнувшись. — И я это и так чувствую... — Я тоже... — честно ответил Йегер. — Какие тогда могут быть сомнения? И мы как раз пришли, — сверяясь с адресом на листочке, сообщает Аккерман, глядя на выведенное на табличке название нужной им улицы. С виду дом ничем не отличался от других. Светлый, с небольшими зашторенными окнами и маленьким садиком, который в силу наступившей осени имел янтарные и рубиновые оттенки. Ни собак, ни кошек во дворе не было, поэтому зашли они беспрепятственно. Сам дом находился немного в отдалении от всех остальных, и деревья во дворе здесь были чуть выше, дабы скрыть что-то лишнее от чужих любопытных глаз. Наступая на разноцветные шуршащие листья под ногами, Эрен с Микасой поднялись на крыльцо и постучались. Сначала они подумали, что ошиблись домом или же им дали не тот адрес, так как несколько минут им никто не открывал. А потом дверь медленно и не полностью открылась, являя их взору чудаковатую Ханджи, которая воровато выглядывала через небольшую образовавшуюся щелочку. — Ага, это вы! — возбужденно вскрикнула она и приоткрыла дверь пошире, чтобы впустить гостей. Как только ее студенты прошли внутрь, за ними резко захлопнулась дверь, будто их впустили в супер секретное место, скрытое от всего мира. Впрочем, частично так оно и было. В доме были бежевые стены и приглушенный свет, создающий полумрак. Они прошли из прихожей в одну из комнат. Окна здесь были закрыты пышными белыми шторами, возможно, чтобы сюда не проникал солнечный свет, руша вполне уютную атмосферу. Странноватая обстановка. Если бы это была какая-то научная лаборатория, то все пространство было бы заполнено кучей оборудования, а также было бы хорошее освещение и в большинстве своем - белые стены. Но это еще не все, что удивило Эрена с Микасой. Самым необычным были стеклянные купола посреди комнаты с подсветкой внутри. — А что это? — первой подала голос Микаса. — А мы сейчас вам все объясним. Присядьте пока на диван, — предложила Ханджи. Они сели на светлый диван пастельного оттенка, соответствующий тонам комнаты, и в этот же момент с задумчивым видом вошел Эрвин Смит, сняв одноразовые перчатки и бросив их в урну. Следом за ним зашел Леви Аккерман - преподаватель истории, а вместе с ним какая-то миловидная девушка со светло-рыжими волосами. Все они тоже устроились на диване. Леви, чуть приподняв подбородок, откинулся на спинку и закинул ногу на ногу, раскинув одну из рук в сторону, где сидела незнакомая им симпатичная девушка. Он не коснулся рукой ее плеча, но та все равно слегка смутилась, уловив в этом жесте что-то властное. Острый носок туфли мужчины блестел, настолько его обувь была идеально чистой. Об его чистоплотности было известно всем. У него абсолютно всегда были идеально выглаженные рубашки, начищенные ботинки и аккуратная укладка. Но вот девушки рядом с ним Микаса с Эреном не видели. — Леви вы наверняка знаете. Он тоже активно участвует в нашем с Ханджи деле, ему даже удалось почти до конца восстановить свои воспоминания из прошлого, так что привыкайте к присутствию этого угрюмого карлика. — Эрвин, тебе язык вырвать? — нахмурившись, в своей привычной грубоватой манере спросил Леви. — Нет, что ты, — усмехнулся Эрвин. — А вот это одна из наших студенток, — кивнул он на девушку, которая, стараясь делать это как можно незаметнее, придвигалась поближе к Леви, чему тот не препятствовал, хотя и никаких эмоций не проявлял тоже, в отличие от молодой студентки, щеки которой залились румянцем. — Петра. Она дернулась, когда услышала свое имя, резко чуть отодвинувшись от своего преподавателя и скромно улыбнувшись, на что он только усмехнулся. — У них с Леви хоть и не такая красивая история, как у вас, Микаса и Эрен, но они тоже почувствовали друг к другу притяжение, которое родом из прошлых эпох. — Зачем ты афишируешь это? — огрызнулся Леви. — Да прекрати, Леви, мы тут все равно все друг о друге узнаем, — широко улыбаясь, подтрунивала над ним Ханджи, перекинув свою руку ему через плечо и забавы ради тесно прижавшись к нему, на что Петра отреагировала косым взглядом. — Очкастая, могла бы ты меня не лапать? — недовольно протянул брюнет, взглянув на Петру. — Да поняла я все, ладно, — отстранилась Зоэ, напоследок потянув Леви за щеку и потешно засмеявшись с его выражения лица. — Милая Петрочка, ты же знаешь, что я отношусь к Леви как к брату. И тем не менее, он всегда парится насчет того, чтобы ты ни к кому его не ревновала. А поклонниц у него-о... пруд пруди, — присвистнула Ханджи. — Повезло же тебе. — Не слушай эту очкастую, она достала, — отмахнулся от нее Аккерман, погладив Рал по голове - этого сдержанного жеста хватило, чтобы успокоить Петру и замять ситуацию. — Эрвин, поехали уже к сути. — Да, — тут же отозвался Смит. — В общем, это наше специальное место, созданное для того, чтобы с помощью медитаций вспомнить прошлое и восстановить важные события. Мы занимаемся этим из интереса. И людей, которые были как-то тесно связаны с нами раньше, мы чуем за версту, поэтому уверены, что именно вы поможете нам достать недостающие фрагменты мозаики. Вы наверняка пришли в недоумение, увидев в этой комнате капсулы. Мы в них медитируем. Там есть все для полного погружения в медитативное состояние: мягкий удобный коврик, расслабляющая глаза фиолетовая подсветка, а также аромалампа. — О... ого, — только и вырвалось у Эрена после воцарившегося молчания. — И что же вам всем удалось вспомнить о своих прошлых жизнях? — Мы пока не будем забивать тебе голову. Преждевременная информированность может помешать четкому восприятию во время медитации. Тем более тебе лучше будет увидеть все своими глазами, сопляк, — ответил за всех Леви. — На парах, наверное, вы успели привыкнуть к тому, что Леви бывает грубоват, — улыбнулась Ханджи. — Но он прав. И как вы могли, кстати, догадаться, тему о реинкарнации именно вам я дала и впрямь неслучайно. Увидела витающие между вами искры и подумала: точно надо их как-то втянуть в наше дело. Поэтому внезапно раздала всем эти доклады, — объяснила та. — Теперь понятно... — все еще изумленная, проговорила Микаса. — У нас есть подозрения еще на некоторых личностей из нашего университета, что они тоже могут быть связаны с нашей общей историей, однако... — Ханджи втиснулась между Эреном и Микасой и приобняла их за плечи, с предвкушением продолжая: — сейчас попробуем разобраться с вами. Вы готовы к своему первому погружению в воспоминания о вашей прошлой жизни, дети мои? Эрен с Микой растерянно глянули друг на друга, помолчав, а потом неуверенно кивнули. — Отлично! — с энтузиазмом воскликнула Ханджи. — Только расслабьтесь. Такими дергаными вы в медитативное состояние не войдете. Значит, слушайте. Залезаете в купол и принимаете удобное для вас сидячее положение. Главное - спинку ровно и за дыханием следить. Наденьте вот еще микронаушники, — она протянула каждому по паре. — Первое время вам будет слишком сложно полностью расслабиться самостоятельно, поэтому мы будем вас направлять. Все поняли? — Да, — почти синхронно ответили те. — Тогда вперед! И они направились к куполам, полезая внутрь и устраиваясь на мягких ковриках, как им и рекомендовалось, с ровной спиной. Микаса запустила пальцы в приятный на ощупь ворс, довольно улыбнувшись. Втянула витающий в воздухе запах жасмина, исходящий от аромалампы. Все эти люди, занимающиеся этим делом, однозначно все продумали, ведь ей не хотелось вылезать отсюда, настолько комфортно здесь было. — Итак, Микаса, — послышался в наушниках голос Ханджи. — Давай, садись ровненько и закрывай глаза. Глубокий вдох. Выдох. Умница. Ни о чем не думай, концентрируйся только на моем голосе. После каждого действия делай глубокий вдох и выдох. Девушка внимательно следовала инструкциям своего “проводника в прошлое”. Сначала требовалось расслабить веки, все остальные части лица, следом - горло, плечи и ниже. Нужно было расслабить каждую часть тела, чтобы чувствовать себя будто “в невесомости”. И постепенно, с каждым вдохом аромата жасмина, размеренный голос Ханджи уводил ее в другое измерение, и в какой-то момент душа Микасы свободно выпорхнула из ее оболочки, отправившись в далеко-далеко забытые времена. Она еще никогда в жизни ничего такого не чувствовала. Процесс похож на ощущения перед засыпанием, когда уже вот-вот провалишься в сон, но только это расслабление еще мощнее. Внезапно Микаса вместо дурманящего жасмина почувствовала запах сырой листвы и ощутила, как прохладный ветер треплет ее волосы... Длинные волосы! Аккерман смотрит на свои маленькие ручки и короткие ножки, изумляясь. Хватается за подол белого платьица, смотря вдаль и видя... маленького Эрена. Точно его! Она просто знала, что это он, и все! Он прекращает спорить о чем-то со своим отцом и подбегает к ней, снимая с себя такой знакомый бордовый шарф и оборачивая его вокруг ее шеи. — Тепло ведь? — смущенно спрашивает мальчишка. А она засматривается на его алые щеки, на потупленный взгляд, на детские, но такие любимые черты лица, на по обычаю растрепанные волосы. Но в этой временной эпохе они пока еще покороче. “Ох, сердце, несчастное сердце, бейся хоть чуточку помедленнее...” Как он мог быть таким милым? Таким красивым? Таким очаровательным? Таким заботливым? Даже тут он позаботился о том, чтобы она не замерзла. — Тепло, — на выдохе лепечет Микаса, и ее слова уносит поток ветра. Знал бы только Эрен, как ей тепло. Невероятно тепло. На душе. От осознания, насколько на самом деле давно они воссоединены. Безумная любовь и безудержная нежность к этому мальчишке разлились по ее венам, окрыляя. — Идем жить с нами! — протянул ей руку Эрен, а в ее голове вспыхнули обрывки произошедшего ранее: много крови, крики, боль от потери... И Эрен - ее спаситель. Тот, кто вытащил ее из полного уныния и отчаяния, благодаря кому она смогла за себя побороться. Еще с того момента он стал смыслом всей ее жизни. И даже не одной.

***

Вспышка света. Микаса резко разжимает веки, и ей в глаза бьет фиолетовая подсветка купола. К некогда обмякшим конечностям возвращается чувствительность: девушка сжимает и разжимает руку, зарывается ею в волосы и, размяв покалывающие виски, вылезает из купола. К ней сразу же бросается Ханджи, начиная расспрашивать: — Ну что? Что удалось вспомнить? — Подождите немного... Можно... можно водички? — попросила Аккерман, на что Ханджи мигом метнулась на кухню. Девушка села на диван, встретившись взглядом с Эреном и нежно улыбнувшись ему. Он ответил тем же. — Спасибо, Ханджи, — поблагодарила она впорхнувшую в помещение преподавательницу психологии, которая торжественно вручила ей стакан с прохладной водой и в нетерпении потирала руки, пока Мика пила. Поставив пустой стакан на стол, она наконец начала: — Я видела... скорее всего, это была наша первая встреча с Эреном в прошлой жизни. — Она развернулась к нему и сцепила их ладони в замок, улыбаясь. — Ты спас меня. И повязал мне свой шарф... Услышав это, Эрен пораженно выдохнул. — Точно такой же, красный, — добавила она, бережно поправляя греющую ее шею ткань. — Я чувствовала, что в этом жесте есть что-то особенное... — Ничего себе... — изумился Йегер. — А ты что же, ничего не вспомнил? — удивилась Микаса. — Я, ну... тут такое дело... — Этот идиот с шилом в заднице не смог спокойно усидеть на месте и выбежал меньше чем через минуту с воплями: “Да не получается у меня расслабиться”, подкрепленными благим матом, который я озвучивать не буду, — рассказал появившийся перед ними Леви. — Микаса, не понимаю, как ты с ним уживаешься. Рвет и мечет с поводом и без. Его импульсы вообще возможно терпеть? — Я их не терплю, я люблю его вместе с его импульсами, — уверенно заявила Микаса, для убедительности поцеловав Эрена при всех в губы. — Не волнуйся, котик, в следующий раз у тебя все обязательно получится, — тихо прошептала она ему на ушко. — Спасибо, малышка, — так же тихо прошептал он ей в ответ, чмокнув ее в мочку ушка и покрепче обняв. Все, что ей нужно - его шарф и он сам. Возможность вдыхать его запах, чувствовать его тепло. — Ты мальчишкой был таким милым, — вспомнилось вдруг Микасе, отчего она засмеялась. — Покажешь мне как-нибудь твой альбом с детскими фотографиями. — Не-ет! — запротестовал Эрен. — Там столько тупых фоток! Я потом сразу в другую страну от стыда свалю! — Дурачок. — Микаса потянула его за ухо, на что тот тихонько простонал, и опустила его лохматую голову к себе на колени, перебирая его прядки пальчиками. — Неужели еще не понял, что никуда от меня не свалишь? — Расщебетались тут, голубки, — проворчал Леви, на которого украдкой смотрела Петра, желая тоже одарить его своей нежностью, но, видимо, зная, что тот будет против делать это прилюдно. — Зато наш бешеный вон как размяк, — усмехнулась Ханджи. — Микаса, может, будешь его перед медитациями расслаблять? А то мы без его воспоминаний, чую, далеко не уедем. — А я бы не отказался от регулярных поцелуев, — расплылся в улыбке Эрен, потеревшись щекой о коленку Мики. — Регулярные поцелуи ему. — Она наигранно закатила глаза, не сдержав улыбку. Наклонившись к лицу возлюбленного, она прикоснулась к его губам, скрыв их поцелуй за темной шторкой своих волос. — Все, молодежь, прекращайте тут устраивать разврат на нашем диване, — одернул их Леви. — Извините, — застенчиво улыбнулась Аккерман, стерев возле губ Эрена размазанную помаду. — Что ж, можем завтра или послезавтра попробовать еще раз, — сказал появившийся на пороге комнаты Эрвин. — А пока гуляйте. Благодарим за визит. Микаса, отдохни немного. Ты сделала мощную медитацию, которая отняла много сил. Если помнишь, то ты очень чутко ощущала все, что с тобой происходило. Не сильно испугало? — Нет, я же понимала, что все невзаправду, — сдержанно ответила девушка. — Хорошо. Не ожидал, что у кого-то из вас с первого раза получится. У тебя чудесная концентрация, Микаса, — то ли похвалил ее Эрвин, то ли просто констатировал факт. — До встречи.

***

— Петра, выйдем в сад? — окликнул Леви девушку, когда Эрен с Микасой вышли. — Да, конечно... Они оставили свои дела и присели на скамейку под деревьями. Прямо на голову Рал упал пожелтевший листок, и мужчина потянулся к ее волосам, чтобы убрать его. Она в очередной раз смутилась, все еще не привыкшая к вниманию Леви. — Спасибо, — пролепетала она, отведя взгляд от Аккермана и слегка задрав голову. Сквозь свисающие к ним ветви ей в глаза стрельнул лучик солнца, ослепив, из-за чего она опустила голову, поджав губы. — Последние теплые деньки. Не рада вылезшему из-за угрюмых туч солнцу? — спросил Леви, все это время внимательно наблюдавший за ней. — Рада, но... сейчас было бы неплохо надеть очки, — улыбнулась Петра уголком губ. — Я вот тоже рад солнцу. Оно подсвечивает твои волосы и делает их еще более яркими и огненными, — вдруг выдал Леви. — Звучит... поэтично, — покраснев, сказала Рал. — Не похоже на тебя. — Могу же я хоть иногда побыть романтиком. А куда подевалась вся твоя смелость, Петрочка? Отчего сейчас боишься на меня даже взглянуть? — усмехнулся Леви, придвинувшись поближе к своей студентке. — Извини... Я помню, как ты говорил, что не любишь выставлять все напоказ, — она стыдливо потупила взгляд, вспомнив свои попытки то прикоснуться к нему при всех, то сделать что-то еще в этом роде. — Какая ты... — Мужчина аккуратно коснулся девичьего подбородка и повернул личико Петры к себе, отчего у нее перехватило дыхание. Глаза больше не отведешь. — Милашка. Такая очаровательная. Он коротко поцеловал девушку, не отпуская ее подбородка. — Я... не милашка. Не относись ко мне, как к маленькой! — возмутилась Петра. — Я и не отношусь к тебе, как к маленькой, балда. Просто умиляешь меня своей искренностью и непорочностью. Да, ты юна, но ведь знаешь... что я выбрал тебя вовсе не из-за этого? — Да... Леви потрепал ее по макушке и прижал к своей груди. Петра же уткнулась в рубашку мужчины, с наслаждением вдыхая его парфюм. Спустя пару минут тишины она оторвалась от него, говоря: — Когда впервые тебя увидела - подумала, все, пропала. Дальше все только усугублялось. Не могла мыслить здраво на твоих лекциях, мечтала о тебе целыми днями. Не представляла, что мои чувства могут оказаться взаимными... — Оказались же, — мягко улыбнулся Леви. И Петра на его улыбку засмотрелась. Это в ее присутствии он такой, с ней свободно улыбается. На людях же - колючий, холодный, серьезный. — Меня все время раздражали липнущие ко мне наглые студентки, — сказал Леви. — А ты... другая. Не забуду, как ты смущенно опускала глазки от моего прямого взгляда, — усмехнулся он. — Так ты издевался надо мной?! — вспыхнула Рал. — Влюблялся я, глупышка, — он ласково погладил ее волосы, и девушка тут же остыла, замлев. — Я никогда не забуду тот день... — прошептала она. — И я.

Несколькими неделями ранее

Студентка-первокурсница мчалась к ближайшей остановке, успев за пару мгновений до нитки вымокнуть. Ливень вдарил совершенно неожиданно, еще и как назло после окончания пар. А зонтика у Петры не было. Единственный вариант - добежать до ближайшей остановки и ждать автобуса. Хотя... она уже и так вымокла, так что терять было нечего. Но вдруг над головой появляется зонт, и непрерывный водяной поток перестает сокрушаться на нее. Петра останавливается и разворачивается, видя перед собой своего преподавателя по истории, по которому она так сохла. Кроме биения своего сердца она уже перестала что-либо слышать, будто не существовало больше дождя. И луж под ногами. И того, что она полностью мокрая. Зато существовал он... Такой же безупречный, как и всегда - ни капельки не промок. Такой взрослый, надежный... — Чего застыла, Рал? — вернул ее в реальность голос Леви. — Пошли к моей машине, подвезу тебя домой. — Что?! Нет, что вы, это неудобно! — Тц. Нравится мокнуть? Пошли, девочка, — требовательно проговорил тот, схватив студентку за руку, даже раскрыв перед ней дверцу своей машины и подождав, пока она сядет, чтобы точно не сбежала. — Прогнозы погоды не смотрим, да? — Я... забыла. — Она виновато опустила глаза, вся съежившись. У нее в голове билась только одна мысль, которая не давала успокоиться: “Я в его машине!”. — Молодежь, — скептически бросил Леви, заведя автомобиль. — Называй адрес. — Адрес? — дрогнувшим голосом переспросила Петра. — Да, птенчик мой вымокший, поделись тем, где ты живешь. Птенчик... он насмехается? Или как ей воспринимать такое слово по отношению к себе? Хотя... выглядит он как всегда серьезным. Взяв себя в руки, Петра сообщила свой адрес, и оставшийся путь они ехали в тишине. Когда ей удалось наконец расслабиться в натопленном салоне, девушка принялась разглядывать своего преподавателя, любоваться им. Его сосредоточенным видом, тем, как красиво лежали его пальцы на руле. Долго она все же на мужчину не смотрела, понимая, что находятся они слишком близко, чтобы историк мог себе надумать лишнего об ее отношении к нему. На самом деле ей бы куча студенток сейчас глотки бы перегрызли, чтобы оказаться на ее месте. А ей выпал этот шанс побыть с Леви по какой-то невообразимо счастливой случайности. Остается только плыть по течению и наслаждаться его обществом. Поначалу Петре было тепло, даже жарко из-за осознания того, что тот, в кого она была по уши влюблена, сидел на соседнем кресле. Она не переставала с ликованием думать о том, какой Леви добрый: появился как настоящий герой со своим зонтиком и укрыл ее от дождя. Температура тела от таких романтических переживаний сама собой поднималась. Но потом девушку вдруг начало знобить, а под конец пути она вообще чихнула, поймав на себе строгий взгляд Аккермана. — Заболела? — спросил он. — Нет-нет, все в порядке! Спасибо, что подвезли! Она уже схватилось было за ручку двери, но преподаватель остановил ее одним своим голосом: — Куда? Стоять. Петра сначала замерла, а потом сконфуженно повернулась к Леви. — Д-да? — Не пущу, не убедившись, что не попила горячего чая и не отогрелась как следует. — Простите? — изумилась Петра. — Как вы... собираетесь это проконтролировать? Домой ко мне зайдете? — Нет, лучше поедем ко мне. Возьми мой зонт и сбегай за сухой одеждой. Жду, — на полном серьезе сказал Аккерман. Девушка была обескуражена. Звучит как бред... Ехать к своему преподавателю по истории, пить у него чай, греться... Греться? В голову начали лезть всякие непотребства, что, видимо, отразилось на ее лице. — Хватит там придумывать всякое. Я просто, как преподаватель, забочусь об одной из моих студенток. — Мне кажется... что это уже не похоже на простую заботу преподавателя... — пробормотала Петра. — Может быть, — сказал Леви, даже бровью не поведя. — Беги за одеждой, девочка. Свою не дам. Только после того, как он заикнулся об этом, Рал вылетела из салона, наспех раскрыв зонтик и забежав в свой подъезд. Сумасшествие. Сейчас бы наоборот под ливнем освежиться. Это все не может быть правдой. Но вот она быстро бежит обратно к машине историка, минуя лужи и вихрем влетая на пассажирское место. — Ну и грязи нанесла. Чертов дождь, — недовольно пробурчал Леви, тронувшись с места. — Ты вернулась. Сама же все-таки понимаешь, что я пронес бред про заботу о студентах. Все бабочки внутри Петры взволнованно переполошились, устраивая в грудной клетке переполох. Она начинала догадываться, к чему он ведет, но попросту не могла поверить, что такое происходит. — Буду прямолинеен. Хочу позаботиться о тебе, потому что нравишься мне. Тянет к тебе. Возможно, даже есть причина. Но о ней позже. И вижу, что это взаимно. Не слепой. — Вы... серьезно? — пересохшими губами спросила взволнованная Петра, которую разрывало на части от переполняющих ее чувств. А Леви вещал такие вещи о симпатии совершенно спокойным и ровным тоном! — Абсолютно. Девушка замолчала, просто переваривая полученную информацию. Дальше все как в тумане, в приятной дымке: Леви отвез ее домой, отправил отлеживаться в горячей ванной, а потом напоил чаем и накрыл пледом, сев на диване в гостиной рядом с ней. — Температуры нет? — поинтересовался он. — Нет, точно нет, даже градусник мне не суйте. Я прекрасно себя чувствую, спасибо вам за все, — улыбнулась Петра. — Градусник тебе не нужен, говоришь? — фыркнул Леви, наклонившись к девушке и коснувшись губами ее лба. Рал замерла от неожиданности. А потом вся затрепетала. Леви, такой красивый и заботливый, сейчас был так близко, как никогда. И даже не думал отодвигаться. — Ладно, не нужен. Лоб холодный, — констатировал он. Петра вдруг вытащила свою руку из под пледа и потянулась к щеке преподавателя, осторожно, словно боясь, что все это мираж, прикоснувшись к ней. — Вы правы, вы мне нравитесь, — горячо выпалила она. — Даже не так... Я без ума от вас. Я... по уши в вас влюблена! Ее глаза, ее лицо - все пылало огнем. Такое ощущение, что у нее все же был жар, но не от болезни, а от Леви. То, что она говорит ему все это, она представляла себе только в самых сумасшедших снах. И сейчас она наконец полностью распахнула свое сердце, зная заранее, что ее не отвергнут. И потому ее глаза так безумно горели. — Согрейте меня, пожалуйста, — проговорила она, положив обе ладони мужчине на грудь. Обнимите меня. Мне... так холодно. Леви подался вперед и прижал хрупкое тело девушки к себе, поглаживая ее спину. Петра накрыла его пледом, с пылом припадая к груди мужчины. Теперь тепло. Очень тепло и хорошо. Казалось, что она была просто создана для этих объятий.

Настоящее

— А потом мы вспомнили, что были связаны в прошлом, — сказал Леви. — Сначала было больно от того, что я потерял тебя, не смог сделать счастливой, не стал твоим мужем, хотя твой отец хотел, чтобы ты вышла замуж. Но потом стало радостно от того, что теперь у нас с тобой есть шансы. И теперь я тебя ни за что не отпущу. Он обнял Петру, зарывшись носом в ее волосы. В подобных жестах и правда читалось, что он слишком сильно боялся потерять ее. Снова.

***

— У тебя чудесная концентрация, Микаса! — передразнил Эрен Смита. — Ты дурак, что ли? — хихикнула та. — Ревнуешь меня к нашему ректору? — Может и ревную, — надулся Йегер. — Нельзя, что ли? — Можно, но только если не будешь бить никому морды, — улыбаясь, ответила Мика, притягивая этого дурня к себе за ткань футболки. — А вообще... — говорит та прямо ему в губы, — тебе нет смысла ревновать меня, потому что я кроме как на тебя ни на кого ни за что не посмотрю. В очередной раз за сегодня улыбнувшись друг другу, они слились в поцелуе, как вдруг возле них остановился автомобиль. Водитель посигналил и опустил оконное стекло, высунув в него свою голову. — Здравствуй, сынок. Ничего не хочешь мне рассказать?