С тобой я воспаряюсь выше земли

В это утро Эрен встал пораньше и принес Микасе кофе в постель. Но когда он увидел, как она беззаботно спит впервые за долгое время, ему стало так жалко будить ее, что он лишь невесомо коснулся пальцами ее щеки и нежно заправил прядь волос ей за ухо, отойдя к окну. Расположившись на подоконнике, Йегер достал из кармана свободных пижамных штанов пачку вишневых сигарет и закурил, все время оборачиваясь на Микасу. Вдруг появилась ясная уверенность в том, что ему бы хотелось, чтобы каждое утро было таким. Чтобы Аккерман всегда была рядом. Его жизнь словно была поставлена на паузу, когда он не имел возможности быть с ней. Ему казалось, что если когда-то он не сможет лицезреть ее спящую, то все потеряет смысл. Затушив сигарету, оставившую на губах ягодный привкус, Эрен подошел к постели девушки и сел на корточки, задумчиво глядя на нее. Нос Микасы забавно дернулся, что вызвало у него улыбку. Не сдержавшись, он потянулся к ней и поцеловал ее в лоб, вдруг почувствовав, как его схватили за руку. — Долго же ты на меня пялишься, — открыв глаза, усмехнулась Аккерман. — Так ты притворялась спящей? — издал он смешок. — Да. Мне было так спокойно на душе от звука твоих шагов, — призналась она. — С закрытыми глазами я угадывала, что ты делаешь. По запаху точно знаю, что ты уже успел покурить, — Мика щелкнула его по носу. — А я вот сидел и просто смотрел на тебя, думая, что ты спишь. Но даже несмотря на то, что ты притворялась... ты такая красивая утром. То есть всегда, — разнервничавшись, поправил себя Йегер. — Но в тот момент... в тот момент особенно. — Я поняла, — улыбнулась Микаса. — Кстати, я сделал тебе кофе, — спохватился Йегер, протягивая ей чашку с уже теплым напитком. — Какой ты у меня заботливый, — слегка покраснев, Аккерман взяла чашку за ручку и сделала глоток, отставив ее обратно на тумбочку. — Спасибо. Возвращайся ко мне под одеяло. Сегодня выходной. И я хочу подольше посидеть с тобой. Эрену два раза повторять не пришлось. Он залез под теплое одеяло и, прислонившись к стене, обнял Микасу. Какое-то время они сидели так в полном молчании. И им было комфортно, не хотелось заполнять чем-то эту тишину, пока Мика не прервала ее первой, вспомнив кое о чем важном. — Слушай. Нам уже не раз Эрвин с остальными говорили, что надо и наших друзей привести к ним. Эрвин уверял нас, что практически все, с кем мы близко общаемся, должны быть как-то связаны с нами в прошлой жизни. Скоро должна вернуться Саша. Я скажу ей. А ты с Армином поделишься этим? — Да. Попрошу его и Энни привести. Я еще знаю одного человека с мотогонок, с которым тоже всегда неплохо общался. Было ощущение, будто мы понимаем друг друга на каком-то совсем другом уровне. Райнером зовут. Его тоже стоит позвать. Аккерман кивнула. — Только... ты сама готова возвращаться к этому? — взволнованно спросил Эрен. — У меня самого такое ощущение, что в нашем прошлом... все идет к неизбежной катастрофе. Я не говорил об этом, но мне самому страшно заглядывать дальше, — он скользил кончиками своих пальцев по руке Аккерман, пытаясь унять нервозность. — Я думаю, мы должны. — Мика развернулась к нему, кладя свои ладони на его щеки и ловя его растерянный взгляд. — Во всяком случае, мы уже ввязались в это все. Так что пойдем до конца. — Ты права, — согласился Эрен, выдохнув с небольшим облегчением. Послышался хлопок двери, и в комнату зашла Саша. Микаса подтянула к себе одеяло, накрыв их с Эреном полунагие тела. — О, голубки, вы все еще валяетесь, — весело заметила Блаус без доли осуждения в голосе. — Слушай, Саш, разговор есть, — начала Мика. — Ты выходишь замуж? Беременна? — Что?! — недоуменно воскликнула она. — Да шучу я! — рассмеялась Саша. — Выкладывай давай, — плюхаясь на свою кровать, сказала она. — Ты можешь мне не поверить, но Эрен подтвердит. Нам как-то дали доклад про родственные души, а потом наш преподаватель психологии сказала нам, что родственность душ действительно существует, направила нас к директору университета, который занимается этим вопросом. И оказалось, что можно вспомнить свою прошлую жизнь, представляешь?! Полностью! И... Ты моя близкая подруга, я неслучайно нашла тебя, поэтому для прогресса нашего дела нужно, чтобы ты тоже вспомнила, кем была раньше. Саша, повернувшись к ней, смотрела на подругу, как на ненормальную. Она явно не верила в то, что ей говорят. — Что за бред? Мика, ты с ума сошла? Как такое вообще может быть возможно? — недоверчиво спросила она. — Смотри, это происходит так: садишься в специальный купол, огражденный от внешних раздражителей, и в процессе медитации погружаешься в свое прошлое, вспоминая все по кусочкам, — объяснила Аккерман. — Да, это полная правда, — вмешался наконец Эрен. — В прошлой жизни мы были солдатами и боролись с титанами! Наверняка мы все были в одном кадетском корпусе! Я точно знаю сейчас то, что была знакома с Эреном очень давно, оттого наша связь так сильна! — Подожди-подожди, — прервала ее Саша, зажмурившись и сжав пальцами виски. — Мне нужно уложить это в своей голове! — Она вскочила с постели, подойдя к Эрену с Микасой. — Боже, ну и бред. Вы серьезно? — Зачем нам врать? — спросил Йегер. — Мы же не совсем чокнутые. — Ахереть, — вылетело у Саши. — Ладно, я поверю вам и пойду в этот ваш... купол.

***

Точно так же и Эрену никто сначала не верил. Но при этом все ощущали, что как будто знакомы друг с другом не первую жизнь. Хистория, оказавшаяся во время встречи Йегера и Райнера рядом с ним, посчитала, что все это звучит очень романтично: найти своего соулмейта в нынешней жизни и обрести с ним счастье. Тема реинкарнации ей очень понравилась, и она очень повлияла на решение Райнера, который в конце концов из любопытства согласился пойти в тот самый дом вместе с Эреном и Микасой.

***

Теперь находились недостающие фрагменты пазла их истории о титанах совместными силами каждого. Микаса также рассказала все и Жану, уговорив его попробовать вспомнить свое прошлое. Каждый начал приводить своих лучших друзей, чтобы проверить догадки о том, связан ли бы тот или иной человек с их историей. Но все это делали, конечно же, осторожно, советуясь с Эрвином, Ханджи или Леви. Многие даже стали чаще собираться компаниями, потому что в прошлом всем явно не хватало спокойных дружеских посиделок во время войн. В их разговорах между собой стали мелькать прозвища из той эпохи, например: картофельная башка, лошадиная морда. Было даже удивительно, что они все до это не могли так сплотиться, настолько им всем друг с другом было комфортно. Несмотря на все трагичные воспоминания, возвращаясь в реальность, все радовались тому, что теперь им не нужно ни с кем воевать и что они не будут терять друг друга, как это было тогда. После особенно тяжелых воспоминаний частыми явлениями были объятья с каждым и последующие за этим бурные обсуждения произошедшего. Но только один человек становился с каждым днем все мрачнее. Он как-то особенно близко к сердцу принимал прошлое. Только ему был известен заранее конец истории, но он ни с кем этим не делился, все больше закрываясь от всех, что сильно расстраивало Микасу. Ей не хотелось, чтобы у них снова все было так же напряженно, но Эрен, как бы она ни старалась, отдалялся, ускользал от нее призрачной тенью. Последней каплей стало путешествие в прошлое, после которого все наконец узнали, какой поступок Эрен совершил, чтобы защитить своих друзей и свой остров. Все сидели в гробовой тишине, а Йегер угрюмо смотрел в пол, продолжая видеть перед глазами смерти людей, кровь, их страх и ужас, прерываемый тяжелыми шагами беспощадных титанов, вышедших из стены. — Эрен, ты... ты как? — осторожно поинтересовалась Микаса, сидящая рядом с парнем, потянувшись к его плечу. Йегер не ответил, смахнув ее руку. “Почему она все еще не отвернулась от меня? Почему все еще хочет прикоснуться ко мне? Почему смотрит все тем же любящим взглядом? Я – монстр, который уничтожил в прошлом восемьдесят процентов всего населения. Я не достоин... не достоин перерождения. Кто вообще сыграл со мной такую злую шутку?” Он вцепился руками в свои волосы, с отвращением заговорив: — Я не пожалел ни детей, ни женщин, никого... Кто... кто вообще там, — он взглянул вверх, — решил, что я заслужил жить. Мне никогда не отмыться от этого греха. Нет. Никогда. — Эрен... — тихо вымолвила Мика, глядя на него. — Да прекращай загоняться, чертов смертник, — прозвучал задиристый тон Жана. — Ты, конечно, дел тогда ахуеть каких наворотил, но это было-то когда вообще? Эрен даже не взглянул на него. Казалось, он этого и не услышал, потому что находился где-то не здесь, а там – среди рек крови невинных людей. Резко встав, он удалился в ванную. Аккерман поджала губы, с грустью провожая его взглядом. Снова он не подпускает к себе, снова уходит от нее. Как делал всегда раньше, так и продолжает делать это сейчас. Она с досадой уткнулась носом в шарф, еле сдерживая слезы от того, что ничем не могла помочь Эрену, никак не могла облегчить его состояние. Он же тем временем стоял в ванной напротив зеркала, опираясь руками о раковину и вглядываясь в черноту своих глаз, на которые падали длинные пряди волос. Появилось почти непреодолимое желание разбить чертово зеркало, чтобы его отражение обросло трещинами, но Йегер лишь сжал кулаки, закусывая губу до крови. В голове звучали крики тех людей, жизни которых он забрал когда-то давно. Он сполз вниз по кафельной стене, смотря на свои руки, которыми он убивал. Которыми он когда-то уничтожил почти весь мир. Вырвать бы их и самому кануть в бездну. Свет в ванной неожиданно потух, окутывая комнату во тьму. Но Эрену было все равно. Он смотрел в одну точку перед собой, оглушаемый чужими предсмертными воплями. И поделом ему. Не имеет он теперь права спокойно и беззаботно жить. Из-за углов к нему стали тянуться тени, желающие заполнить его выпотрошенную душу. И Йегер принимал их, как родных, ни капли не сопротивляясь. Встав на ноги, он посмотрел на свое отражение, едва проглядывающее из обуявшей его темноты. — Чудовище, — выплюнул он. — Которое никогда не достойно было любви Микасы.

***

Эрен просто пропал. Словно исчез. Не отвечал ни на чьи звонки, никого не пускал к себе и вообще никуда не выходил, день за днем изводя себя и впуская в душу все новых демонов, которые стали хозяйничать внутри него и повелевать им. Никто не мог достучаться до него, сколько бы сообщений не приходило на телефон. В какой-то момент он его разбил об стену, довольно улыбаясь тому, как осколки разлетаются во все стороны. Его больше не существует. Его должны все забыть. Особенно Микаса. Как-то ближе к вечеру он вдруг вышел из дома, одевшись во все черное и натянув капюшон получше на лицо, чтобы никто не мог узнать его. Его ноги сами привели его к дереву на холме, который имел удивительные схожести с тем местом из прошлого. Они еще пару недель назад с Микасой обнаружили этот холм, прогуливаясь вдоль загородных дорог. Они долго могли сидеть там, на мягкой траве, провожая вместе закаты, в то время как Микаса с нежностью гладила его по голове. Его? Откуда только в этой девушке столько любви по отношению к нему? Он не понимал. Сам себя он ненавидел так, что было тошно в зеркало на себя взглянуть. Поднявшись на холм, Эрен облокотился спиной о дерево, сбрасывая капюшон и отстраненно наблюдая за тем, как солнце склоняется к горизонту. Вот бы его просто поглотила ночь, и ему не пришлось бы нести этот тяжкий груз на своих плечах. — Но ты не достоин умереть такой легкой смертью. Мучайся, — зло рявкнул он сам на себя, роняя голову на согнутые колени, сжимая кулаки с такой силой, что ладони побагровели. Достав из кармана сигарету, Йегер поджег ее и стал втягивать в легкие дым, наблюдая за тлеющим кончиком. Раз уж вся его жизнь рухнула, то остается отбросить тень и на это светлое место, засыпав его пеплом. — Надо принести сюда надгробный камень и написать на нем свое имя, — озвучил он мимолетно скользнувшую в голове мысль в пустоту. — Не надо, Эрен... — послышался рядом знакомый нежный голос, который вырвал Эрена из его вакуума, в коем он перестал вообще что-либо замечать. Он даже не услышал, как Аккерман тоже пришла сюда и подошла так близко. Она нутром чуяла, что когда-нибудь Эрен обязательно придет сюда, в их место. И не ошиблась. — Уходи, — отрезал он. — Эрен, пожалуйста, не повторяй прошлое! — взмолилась Мика, садясь около него на траву. — Не отталкивай меня! Я не хочу, чтобы ты страдал! Почему... почему ты все время от меня убегаешь, как бы я ни старалась угнаться за тобой?... — уже тише проговорила она, опуская взгляд. — Мне было плохо все эти дни без тебя... Все волнуются... — Я никогда себе не прощу того, что сделал. Даже если ты меня принимаешь таким, я – не принимаю. От такого монстра, как я, лучше держаться подальше, — холодно ответил тот. — Не решай за меня! — крикнула Аккерман, обхватив ладонями его осунувшееся лицо. Его вид ужаснул ее. От прошлой искры жизни, которая горела в нем огнем, не осталось и следа. Опомнившись, она продолжила: — Как ты не понимаешь! Я люблю тебя и всегда буду любить, что бы ни случилось! Ты – не монстр! Тогда ты сделал это ради нас всех, ради... ради меня. Это – совсем другая жизнь, в ней ты никого не убивал! Не знаю, кто нам дал второй шанс, но мы должны его использовать, слышишь меня?! — Я никогда не любил тебя, — равнодушно отозвался Эрен. Микаса замерла, опустив руки, пытаясь вглядеться в бездну опущенных глаз. Никогда ему не хватило бы смелости сказать ей такое прямо в глаза! Замотав головой, она залепетала: — Нет, ты врешь мне... Прямо как тогда, в прошлом... Ты идиот, если думаешь, что я куплюсь на этот трюк дважды! — Не хочешь – не верь, — сухо сказал Йегер, сдирая зубами с губ и так поврежденную кожу. — Ты сама бегаешь за мной, как одержимая. Понапридумывала там себе. Одержимость мной всегда тебе только мешала. Холодный ветер хлестанул Мику по щеке. Конец шарфа, сорвавшись с шеи, коснулся травы. Снова эта боль, разрывающая на части. Снова леденящий нутро холод от человека, которого она так сильно любила. Зачем он повторял свои ошибки? Зачем говорил эти ужасные слова? Девушка и не заметила, как из глаз хлынули слезы, в то время как в мыслях вспыхивали его же слова: “Я всегда ненавидел тебя, Микаса”. Она же знала, что это неправда, так почему ее тогда так трясло? — Эрен, пожалуйста, не заставляй меня снова проходить через это... — всхлипнула она. — Забудь обо мне и выброси этот шарф, — продолжил он, ненавидя себя все больше, хотя больше уже, казалось, некуда. А хотя что такому монстру терять? Убил столько людей, разбить сердце любимой по сравнению с этим – сущий пустяк. Падать еще ниже ему уже некуда. “Такой, как я, не заслуживает любви. Я порчу все светлое и прекрасное, пятнаю своей грязью Микасу... Ничтожество”. Ему послышалось, что внутри рассмеялся один из голодных демонов, который сейчас с упоением впитывал каждую эмоцию плачущей Микасы. “Я не имею права даже смотреть на нее”. Потому что тогда ей не пришлось бы это все испытывать. Эрен прямо сейчас хотел вставить себе в живот нож, а лучше вообще стереть свое существование с лица земли во всех эпохах, чтобы Микаса не помнила и не знала его. Она смогла отпустить его в прошлой жизни, собственноручно убив его – отпустит и в этой. — Нет! Ты правда думаешь, что я могу забыть все, что было между нами?! — закричала Мика, вцепившись в плечи Эрена. — Да как ты... — задыхаясь, возмущалась она. — Что бы ты там ни говорил – я не уйду и не отвернусь от тебя! — Тебе и не нужно, — бесцветно бросил Йегер. — Я уйду. Туда, где прошлое меня не достанет. — Но Эрен... почему? — со смиренной тоской в голосе спросила Мика. — Я хочу стать свободным от своего прошлого. Не хочу иметь связь ни с кем, кого раньше знал. Может, так когда-то голоса в моей голове утихнут, а воспоминания померкнут. Или сведут меня с ума. И Эрен ушел. Спустившись с холма, удалился в неизвестном направлении, провожаемый закатывающимся за облака солнцем. И все внутри Микасы разом погасло. Она так и осталась сидеть под деревом до восхода солнца. Только оно не смогло прогнать мрак из уголков ее души.