yooncat

— Что, слабо? — Мне слабо? Да я… Да я вообще-то и сам хотел вызваться!       Короткая соломинка жалостливо ломается ещё вдвое в юношеских пальцах от активного возмущения, что вызвало недоверчивые смешки собравшейся за углом людного перекрёстка компании. Четверо подростков, каждый не похож на другого, кто пониже, кто повыше, у кого кепка козырьком назад, а кто вовсе обладает вырвиглазным красным оттенком волос, в прошлом перекрывая неудачное осветление. Трое из них окружили четвёртого, словно загоняя в угол без попытки протиснуться в щель для побега. Тот всё равно был бы неудачным. — Я же вижу, у вас коленки трясутся… — Юнги демонстративно осматривает друзей, гордо приподнимая подбородок и скрещивая руки на груди, а сам сглатывает вязкую слюну, не подавая виду своего смятения. — Конечно, это должен сделать я, как самый старший и опытный! — Опытный в чём? Уносить ноги?       Высокорослый друг припоминает момент из прошлого, и каждый, кроме Юнги, заливается смехом, по одной только фразе проецируя картину побега их хёна из продуктового магазина с жвачкой в руках. Кассир тогда окликнул парня, но не для того, чтобы остановить и потребовать вернуть недорогостоящий товар, а для того, чтобы отдать сдачу, ведь Юнги на автомате положил на стойку купюру и только потом уже взялся за пачку. Никогда не надоест вспоминать. — Эй! Я был молод и глуп тогда, сейчас всё изменилось. В восемнадцать люди становятся взрослыми и зрелыми, но вам, соплякам, этого не понять.       Юнги фыркает, толкает одного из парней в плечо, вырываясь из насмешливого круга, и следует к пешеходному переходу, всматриваясь в кафе на той стороне улицы. Кошачье кафе, если быть точнее, самое популярное в их районе, ведь котики все ласковые, совсем домашние, но почему-то брошенные, а хозяйка кафе, добрая душа тётушки Ан, сотрудничает с местным приютом для животных и помогает найти пушистым дом, в котором их будут любить, оберегать и вернут доверие к людям.       Чем бы дитя не тешилось, лишь бы не вешалось. Подросткам в последнее время совсем уж заняться нечем летом, голубей погоняли — чуть не попали под машину из-за этих летающих крыс, даже пытались в детские игры играть, но в большом городе, окруженным небоскрёбами, это не так уж и просто. До парка целую вечность тащится, пока дойдут, уже и ночь настанет, да и там много бродит влюблённых парочек или женатиков с детьми. Такое не подходит. А вот брать друг друга на слабо и загадывать что-то из ряда вон — самое то. Юнги мастер мира по спорту в проигрышах. Он может давать уроки (не бесплатные, конечно), как достичь такого успеха в провалах, как это сделал он, и теперь думать, как украсть грёбаного кота из грёбаного кото-кафе.       Перед витринами четвёрка стояла, почесывая нагретые солнцем затылки в процессе мозгового штурма, но в головы так ничего и не лезло. Кто-то предложил натянуть чулок на голову, ворваться внутрь, прокричать что-то вроде «всем стоять, это ограбление!» и вместо денег взять кота. Главное, чтобы пушистый возмущаться не стал, но они здесь, говорят, мирные. — Наму, ну какой чулок, блин? Совсем дурной, на, прикройся, головушку напекло, — Юнги беззлобно, хоть и хмуро, снимает с другого юноши кепку и небрежно нацепляет на голову своего друга-шпалы, дотягиваясь на всю вытянутую руку. Думает пару секунд, притопывая ногой по асфальту, а после снимает с его плеча рюкзак. — Мысля в голову пришла, кажись.       Выгребает всё содержимое (будем честны, это были пару конфет, дезодорант и полупустая бутылка воды), надевает рюкзак акка кенгурятник для детей и довольно улыбается, ожидая одобрения товарищей. Те закивали китайскими болванчиками, поднимая вверх большие пальцы, и отошли от входа, затаившись за углом. Юнги всего пару раз был в подобном роде кафе, но конкретно в это ни разу не заходил, потому осматривается во всю уже на входе. Улыбается любезно встретившей его девушке, присаживается за свободный столик, выбирает только обычный американо, надеясь, что официант или бариста смогут расплатиться за этот заказ вместо него. Совестно, всё-таки, было.       А пиздить кота не совестно.       Для начала, нужно было найти жертву. Юнги больше приглянулся серый дымчатый котяра, по его логике, его могут хватиться не так быстро, как, допустим, рыжего. Подозвать к себе кису было проще простого, сделать так, чтобы тот к нему на колени запрыгнул — ещё проще. А вот заманить мохнатого в рюкзак и застегнуть заставило парнишку попотеть, больше от нервов. Он подумал над тем, чтобы его не заметили рабочие и никто из других клиентов, но даже не удосужился голову поднять, чтобы заметить камеры. На него открывался прекрасный вид, пусть плохо, но видно и сопротивляющегося кота, и беспокойное лицо мальчишки. Почему-то при появлении этой гениальной идеи в коллективном подростковом разуме, никому в голову не пришла мысль про систему безопасности в кафе. Они могли бы для начала попытаться сдружиться с кем-то из работников для того, чтобы узнать лучше пути отступления или, быть может, часы, когда камеры не работают, но действовать спонтанно и идти на произвол судьбы звучало гораздо привлекательнее. Всё же, им хотелось развлечения здесь и сейчас, а не через месяц, когда удастся втереться в доверие симпатичной официантке с хвостиком.       Время приготовления кофе уже поджимало, Юнги буквально увидел, как его заказ с бара забирают и, встав из-за столика, как ни в чём ни бывало, закидывает свой кото-грудник обратно на плечи, багажом вперёд, двигаясь к выходу. Официантка, непонимающе надломив брови, окликивает юношу, и комично держит в руке кофе в стаканчике с принтом кота, ожидая объяснений, пока Юнги, медленно оборачиваясь, начинает нелепо улыбаться. За спиной девушки уже и другие работники заинтересовались происходящим, а когда рюкзак зашевелился, сотрудница кафе напряглась, вежливо прося показать содержимое. Юнги с нервным смехом пытался отказать, походя на человека с дефектами речи. Шаг назад, второй, и, как по команде дрессировщика, из рюкзака высунулась голова кота, протискиваясь в не до конца закрытую молнию. Юнги смотрит на девушку, на кота, снова на озадаченное лицо, делает пробный шаг назад, но сотрудница шагает навстречу. — Молодой человек… Вы должны объясни… Эй!       Договорить она не успевает — Юнги даёт дёру из кафе, толкая дверь и пару ребят у входа, чтобы дали дорогу, придерживая обеими руками рюкзак, дабы кот не выпал по случайности. — Ходу, пацаны, ходу! — успевает протараторить заскучавшим за углом друзьям и те, скользя подошвой по асфальту, бегут от кафе, куда глаза глядят, но все в одном направлении.       Адреналин зашкаливает, такого Юнги не испытывал со времён жвачки, да и тогда было куда спокойнее. Животное, на удивление, спокойно чувствовало себя в рюкзаке, даже мурчание послышалось, когда где-то через два квартала за перекрёстком, убедившись, что погони нет, Юнги запустил в рюкзак руку.        — Твою мать, это было круто!       Юноша оборачивается на возгласы друзей. Довольные лица, уважительные улыбки, кулачки, отбивающие другие, и ладони, растрёпывающие волосы. Юнги выполнил свой долг проигравшего в «слабо» и остался безгранично горд за себя. Всё-таки, и авторитет среди младших заимел, и рассказать теперь будет что новым знакомым, а может, и питомец новый появился, о коте Юнги давно мечтал, только вот условия всё никак не располагали. — Так, а с кошаком чё делать? — словно читая мысли, высокий Наму озвучивает их вслух. — Себе оставлю. Он спокойный, вроде, — Юнги безмятежно пожимает плечами, с улыбкой смотрит на парней по очереди, читая в их секундой ранее радостных лицах подозрение. — Что? — Матушка разрешит? — Ой, Гуку же разрешили крысу завести, а мне кота не разрешат? — Крыса померла через два года, а кот, как б это сказать, долгожитель, по сравнению с ней.       Вот и на улице Юнги перевернулся камаз с грозовыми тучами, сразу же удобно размещаясь над его головой. Столкнувшись с голубыми глазами кота, юноша попытался прочитать в них и его мнение, может быть, какие-то претензии или советы, но видел только своё искажённое отражение, не намекающее ни на что, кроме сомнений. На свой страх и риск Юнги подхватывает рюкзак под низом для удобства временного в нём обитателя и шествует походкой победителя в компании остальных друзей в сторону уже своего постоянного места жительства.

* * *

— У нас кота спиздили! — Чего? Кому в голову это пришло?       За две минуты кафе поднялось на уши. Сотрудники замельтешили в лёгкой панике, клиенты зашушукались, обсуждая произошедшее. Официантка, что не смогла догнать юркого парнишку, да и не пыталась в общем-то, возмущённо стоит в комнате для отдыха перед коллегой, прерывая его обеденный перерыв, пока за спиной появлялась макушка официанта, как свидетеля инцидента. — Почему каждый раз, когда ты уходишь на обед, происходит какая-то ересь? — устало вздохнув, девушка опускается на свободный стул. — Опыт и страх потребителей, моя дорогая, всё дело в нём, — вытирая руки о фартук, официант выпрямляет плечи, изменяясь в лице на «фирменный» устрашающий взгляд. Девушка смотрит в ответ скептически. — Видишь? Устрашающе выглядишь и на котов никто не позарится. — Прости, конечно, Тэхён, но ты выглядишь не пугающе, а как будто у тебя живот крутит.       На слова второго, отдыхающего, коллеги девушка кратко усмехается, только эта доля юмора не даёт выхода из ситуации. Подпирая руками голову, она тяжело вздыхает, представляя, насколько меньше будет её зарплата в этом месяце. Если вообще будет. — Тётя Ан меня убьёт. Или заставит носить костюм кота до конца года. — Не такая уж она и жестокая. Да и костюмчик тебе подойдёт… — Хосок, блин! Я тут разревусь сейчас от отчаяния! — А что мне сделать? Самому кошаком притвориться?       С характерным фырком девушка скрещивает руки на поясе, выжидая того самого предложения, что звучало бы логично и правильно. У них уже была подобная ситуация, когда Хосок только-только заступил на пост работника кафе. И, если тогда с решением данной пробелы и правда было туговато, то теперь юноша, как доверенное лицо тётушки Ан, имеет некоторые полномочия в виде доступа к камерам наблюдения. — Ладно, я понял тебя. Посмотрим по камерам, что за смельчак и попытаемся вернуть кота до возвращения тёти. Идёт?       Подскочив с места с довольной улыбкой, девушка оставляет на щеке коллеги смачный поцелуй и скрывается из комнаты отдыха, чтобы парень смог спокойно доесть, а уже после приступить к спец операции. Хосок брезгливо вытирает тыльной стороной ладони щёку, вызывая смешок от коллеги-официанта, бормочет про бестактность и возвращается к обеду.       Сам план найти преступника по одним только записям с видеокамер звучал не очень реалистично. Всё же, у них не было программы для распознавания лиц, они не могли узнать айди или хотя бы адрес, но Хосок согласился на эту бесполезную трату своего рабочего времени лишь для того, чтобы внести свою лепту и не остаться совсем в бездействии. К котам он относился нейтрально. Не любил шерсть на одежде, острые когти и громкое мяуканье, но платили здесь хорошо, да и от учёбы совсем близко, потому смирился с хвостатыми, никак не улучшая, но и не ухудшая их жизнь. У коллеги-девушки же была прямая обязанность — кормить и заботиться о представителях кошачьих, так что потеря одного из них могла неплохо отразиться на репутации и уважении со стороны хозяйки заведения. — О, так я его знаю.       На удивление Хосока, просмотр камер наблюдения оказался полезным. Тэхён с первых секунд узнал забавного мальчишку с рюкзаком среди ряби на мониторе офиса тёти. Две пары глаз изумлённо, в ожидании подробностей, уставились на жующего яблоко парня. — Это сиротка из местного интерната. И вон, дружки его, — указывая на другую камеру, ведущую на улицу, поясняет юноша. — Часто вижу их, когда на работу иду. Постоянно какой-нибудь хернёй страдают, видимо, в этот раз жребий пал на Пуму.       Услышав имя кота, официантка заскулила, а Хосок поморщил нос. — Адрес интерната знаешь? — Ещё бы. — Супер. Тогда после смены заглянем к ним с визитом.       Видео с камер наблюдений перекочевало в телефон Хосока, а сам он разогнал остальных, да и себя в том числе, работать дальше, надеясь, что кота этим вечером вернут им так же быстро, как они вычислили мелкого хулигана. Во всех смыслах мелкого.       Эта шалость заполнила пустоту в скучающих сердцах подростков. Вернувшись в интернат, Юнги отпускает четвероногого и подталкивает ладонями, чтобы вперёд шёл по коридору. Дети, что в это время играли в догонялки, сразу же обращают внимание на нового члена их большой семьи, не остаётся без внимания, как и Юнги, что разделяет групповую кото-терапию методом поглаживаний по пузику и почёсываний за ушами. В процессе Юнги натыкается пальцами на ошейник с кличкой, смеётся, но серый-дымчатый удачно отзывается на неё, да и выглядит уже взрослым, так что, единогласно было принято решение не переименовывать. — Матушка ругаться буде-ет, — произносит один из детишек, с долей грусти касаясь маленькой ладошкой мягкой шерсти. — А мы его спрячем. И она ничего не узнает, — игриво шепчет Юнги, замечая зародившийся азарт в глазах детей. — Ну-ка, все на шухер вставайте, а я до комнаты его понесу.       Дети, как по указке генерала армии, разбегаются по углам, высматривая воспитательницу. Сгребая кота в объятия, Юнги торопится подняться на второй этаж к своему крылу, в комнату, что разделял с вредным одногодкой, с которым всё никак не мог найти общий язык, несмотря на годы совместного проживания. Казалось бы, только найдут компромисс, как появляется какая-нибудь мелочь и всё портится, откатываясь в самое начало ссор и скандалов. Юнги просил у воспитательницы расселить их, готов был на колени вставать, умоляя слёзно, но логика женщины была железной и неоспоримой — если они не смогут друг с другом поладить, то как смогут выживать в социуме в самостоятельной жизни? — Это ещё чё? — Не чё, а кто. Это Пума. Будет с нами жить. — Какая-то бракованная пума. — Это кличка, придурок.       Кот своевольно изучал небольшую комнатку, пока Юнги караулил его у дверей, чтобы сбежать не смог. Но тот и не намеревался, устроился удобно на кровати юноши, радуясь гостеприимностью одного из хозяинов комнаты. Второй же поджимает ноги на своей постели, недоверчиво поглядывая на пушистого. — Это против правил. Матушка не разрешает нам держать домашних питомцев. — Крысу же тебе разрешила. — Крыса в клетке и ухода такого не требуют, как кот! — следом же возмущается юноша. — Потому-то она у тебя и подохла, что «ухода не требуют», — усмехается Юнги, приземляясь рядом с котом, чтобы выделить ему порцию почесушек. — Всем уход нужен. И животным, и людям… — Вот и уходи! И этого с собой забери! — Гук, успокойся, а, — устало канючит Юнги. Беготня с котом на животе знатно выматывает. — Он тебе ещё понравится, отвечаю. — Я пошёл искать маму. — Эй, стопорнись!       Только успевший поднять зад с кровати Чонгук останавливается, в ожидании скрещивая руки на груди и вопросительно приподнимая уголок брови. Намджун, чтоб его коты драли, научил его этому на свою голову, теперь использует где нужно и не нужно. Оставляя Пуму, Юнги подходит к соседу по комнате вплотную, благо, они почти одного роста. — Давай договор, — заговорчески проговаривает вполголоса. — Ты не рассказываешь маме, а я тебе номер той девчонки из кото-кафе достану.       Лицо Чонгука в миг заалело, кадык дёрнулся вверх-вниз и оленьи глаза округлились, окрашивая вид парнишки в более невинные тона. Юнги усмехается, нажал на нужную кнопку, пусть и тыкал наугад. — Ну? — протягивая открытую ладонь для рукопожатий, губы Юнги растягивает в улыбке. Чонгук с запозданием, но пожимает руку, тяжело вздыхая. — Ес-с. Видал, Пума? Вот, как договариваться надо.       Падая на живот обратно в компанию к пушистому, что уже успел задремать, Юнги растягивается, подобно новому другу, вызывая у соседа по комнате только недовольный фырк. Оба знали, что авантюра эта на долго не прокатит, да и номер той официанточки будет достать нелегко, но Чонгуку было интересно посмотреть на выкручивающегося из ситуации Юнги, а последнему в свою очередь было интересно влезть в новую историю, подговаривая уже кого-нибудь из компании младших подбиться под руку к сотруднице кошачьего кафе, ведь сам он теперь там местный криминальный авторитет. По его мнению.

* * *

— Что-то мне уже не нравится эта затея. Может, похожего кота в приюте найдём? — Тэхён у входа на территорию интерната боязно осматривается, замечая гоняющих по газону птиц детишек. — И оплачивать ему всю ветеринарку со своего кармана, чтобы тётя не узнала? Нет уж, раз пришли, давай действовать. Я говорю, а ты кота забираешь. Если его ещё на пирожки тут не пустили…       Коллега ёжится, вздрагивая корпусом и поясом верхних конечностей. Про сироток они много наслушались от бабушек, что заходят периодически котикам на пропитание подарить, да и от «домашних» детей не мало узнали, судя по всему, дети без родителей здесь подходят под стандарты стереотипов и парням есть, чего бояться. Теперь любой детский смех и выкрики звучали пугающе, а закатное солнце придавало зданию не приятное тепло, а предзнаменовало наступление ночи, советуя поскорее утащить отсюда ноги.       Хосок, ака смелый парень на районе, берёт на себя ответственность постучать в дверь и попросить позвать управляющего сием заведением. Правил интерната он не знает, какие тут звания у воспитателей — тоже, потому просто просит поговорить с тем, кто отвечает за группу старших детей, объясняя всю ситуацию коротко с видео на телефоне в качестве доказательства, замечая краем глаза кучку затаившихся за углом детей. Сотрудников кафе пропускают внутрь, пока миловидная на лицо женщина скрывается за поворотом, откуда проглядывалась лестница на второй этаж. В ожидании Хосок осматривается. На стене стенд с детскими рисунками и подделками из бумаги, общие фотографии с разных мероприятий, каждое подписано с датой и годом, а лицо самой женщины проглядывается почти на всех. Хосок догадывается, что удачно встретил одну из, должно быть, главных воспитателей, что сейчас занимается поисками их кошачьего вора, пока с улицы забегают те самые дети, словно маленькие котятки, сразу же скрываясь за противоположным углом коридора. Хосок прислушивается. Шепотки невпопад, кто о чём, но следом же советы не выходить, которые, кажется, не принимают к сведению. Хосок щурится, замечая появившегося в поле его зрения сиротку с видеозаписи камер наблюдения. — Ёпт, — шикает юноша, сразу же скрываясь из виду, как только понимает суть всех предостережений от младших. — Эй! — по одному крику Хосока, конечно, ничего не меняется. — Тэх, стой тут, если что — лови. — Кого лови? Я лови?       Писк коллеги остаётся проигнорированным, Хосок торопится скрыться за тем же углом, куда убежал и юноша.       Хосока Юнги из тысячи узнал бы. Хотя ни разу в кафе в этом не был. Ну, ладно, мимо проходил, заглядывал, частенько замечал работника на улице, что меняет меню дня на меловой доске для клиентов, и не рисковал зайти-то особо. Сотрудник такого милого заведения всегда казался слишком серьёзным, загадочным, долгое время Юнги думал, что тот вообще улыбаться не умеет и как его на работу-то с таким таблом взяли. Но, однажды, завидев сквозь витрину, как смеётся старший, застыл на месте. Он не слышал этого смеха, но видел, на кого направлен был взгляд, чьё хрупкое девичье плечо он сжимал, как прикрывал нижнюю часть лица второй ладонью, в попытках скрыть широкую улыбку, что всё же разглядел юноша с улицы. Юнги несколько месяцев крутился вокруг, да около кафе, не решаясь зайти и заглянуть в серьёзные глаза, да хотя бы имя на бейджике прочитать, чтобы знать, о ком по ночам мечтать. Убеждал себя — вот дождётся знака судьбы, тогда и начнёт действовать, сделает первый шаг, но сейчас, ощутив довольно увесистый пинок от судьбы, делает шаг через порог собственной комнаты, запирая за собой дверь. Чонгук тут же соскакивает с кровати. Кажется, он уже в курсе всего. — Я сказал маме, что ты на улице и никакого кота здесь нет. — Я то думал, что ты крысу завёл по родственным связям, а ты, оказывается, верный друг человека, — переводя дыхание сквозь усмешку, Юнги осматривает комнату и, по подсказке Гука, лезет в шкаф за котом. — Сможешь отвлечь её? — Постараюсь, — выдавливает из себя нехотя юноша, кивая. Раздаётся стук, оба парня синхронно оборачиваются на дверь, затем друг на друга. — Окно!       По второй подсказке Юнги бросается к окну, лишь после хватает рюкзак, в который вновь пакует Пуму. Ставни, как всегда, заедают, не позволяя высвободиться с первого раза, пока в дверь раздаётся второй уверенный стук. — Юнги! — строгий голос воспитательницы слышится, словно стоит она в полуметре. — Да, ма-ам? — стараясь не подавать виду происходящего, громко тянет в ответ юноша. — Открой дверь, милый, нам нужно поговорить. — Не могу… Я не одет! Зайди немного попозже. — Юнги, сейчас же открой дверь и верни кота! — Тут нет никаких котов, — подаёт голос Чонгук, сразу же получая грозный взгляд от соседа по комнате. — Гуки? Милый, открой дверь. Не выставляйте меня в плохом свете. — Я не могу… Я… Я тоже не одет! — Что же вы там такое делаете оба неодетые?       Чонгук пожимает плечами, когда Юнги шикает на него. Окно наконец поддаётся манипуляциям с грохотом, Юнги торопится вылезти на карниз, хватаясь за водопроводную трубу, при этом всём стараясь не напугать кота. — Чонгук, открой дверь! — терпение воспитательницы заметно заканчивается. — Так она не заперта, — Чонгук следует к окну и закрывает его за Юнги, шустро подскакивая к двери, чтобы повернуть замок. — Входи сколько хош.       Юнги слышит, как открывается дверь. Замечает воспитательницу в сопровождении двух работников кафе, что тут же кидают взгляд на окно, и торопится спуститься вниз. Благо, окно у них заедает так же, как и у юноши, давая фору спуститься без травм, но с беспокойством кошачьего пассажира. Пума выглядывает из рюкзака, громко мяукает и цепляется когтями за плечо, выкарабкиваясь на шею, откуда начинает мартовским котом орать ещё громче. Снизу столпились дети, гласят сбросить Пуму и прыгать самому, пока мама не спустилась, Чонгук, высунувшись из открытого окна, тянет руку, чтобы затащить обратно в комнату, но боль в плече заставляет оцепенеть и на секунду потерять здравое мышление.       Не слишком удачно спустившись на газон, Юнги взывает от боли в позвоночнике, приземлившись прямо на спину. Красное солнце слепит глаза, заставляя щуриться, в ушах кратковременно звенит от многочисленных голосов, и сфокусировать взгляд удаётся лишь с пришедшей на его лицо тенью. Лучше бы не фокусировал. Хосок прямо над ним, скрестив руки на поясе и не собираясь помогать вставать. — Не отдам, — хрипит Юнги, сжимая крепче рюкзак, а тот пуст, Пума секунды три назад ещё убежал в кусты, подальше от детей.       Воспитательница, с отдышкой добираясь до парнишки позже остальных, хватает за ухо, заставляя тем самым подняться. — Ай, больно, мам, ну, — стыдливо шепчет юноша и, когда женщина, наконец, отпустила его покрасневшее ухо, виновато потирает шею. — Кхм. Кота не отдам. Он мой теперь. — Юнги, не заставляй меня повышать голос.       Вид у женщины был ужас какой уставший и, наверное, только это пробудило в Юнги чувство справедливости. Будь он на месте Хосока, тоже бы не ушел с пустыми руками. — Гм-м. — Юнги. — Ладно, — рявкает слишком резко, отчего воспитательница даже вздрагивает, прижимая руки к себе, пока Юнги отвлекается в сторону детей, столпившихся вокруг куста. — Где ты, мяучело блохастое?       Кот же в свою очередь, почувствовав напряжение среди собравшихся, высовывает морду из листьев, когда Юнги подставляет ему протянутые ладони. Носом пушистый касается кончиков пальцев, осторожно выходит и издаёт краткое «мяу», когда его поднимают. — Нате. Возьмите, — нехотя протягивает четвероногого хозяевам и, если бы Пума мог, радостно бы поприветствовал схватившего его Тэхёна, но вместо слов только мурлыкает.       Юнги, хмурый и недовольный, складывает руки на поясе, отворачивая голову от прожигающего в нём дыру бариста. Воспитательница треплет по волосам и отправляет в дом, интересуясь, чем может загладить вину за произошедшее, а точнее, во сколько вон ей обойдётся штраф за кражу кота. Хосок называет лишь примерную сумму, заслышав которую, Юнги останавливается, оборачиваясь через плечо. Женщина тушуется, заметно для работников кафе, но Хосок непоколебим, лишь ожидает услышать сроки, в которые она сможет оплатить штраф, пока Тэхён сочувствующе кривит лицо. — Знаете… Он мог бы отработать у нас в кафе сумму штрафа, — с улыбкой любезно предлагает официант, сразу же ловя на себе недовольный взгляд коллеги. Сам ведь этих сироток боялся, а теперь такой выход из ситуации предлагает. — У нас уже был такой случай около года назад. Парнишка просто отработал смены, закрыл штраф и набрался опыта. — Нет, это… Не совсем хорошая мысль, он плохо сходится с людьми и вообще…— женщина не успевает договорить, как Тэхён громко хмыкает, наглым образом перебивая её. — Зато с животными ладит. Пума у нас, знаете ли, не ко всем на руки идёт, а тут не только на руки, но ещё и в рюкзак, и в комнату… — Даже не знаю. Он ведь никогда не работал прежде, это станет для него первым опытом… — воспитательница видно сомневалась в успешности высказанной идеи. Юнги тихонько прошелестел кедами по газону, подбираясь к ней под бок. — Я готов, — скромно поправляя запачканную травой рубашку, выявляет своё желание. — Юнги… — Нет, правда. Я справлюсь. Что может быть трудного в работе с котиками? — хмыкает, пока переводит взгляд на работника кафе. — Когда приступать?       Он, конечно, понимал, что, скорее всего, разобьёт что-то из посуды, случайно наступит на хвост коту или перепутает заказы, если вдруг его вообще допустят до этого, но всё же, не мог свалить всю вину на женщину, заменившую ему мать. Сам виноват, что влез в этот глупый спор. Красиво спиздил кота, теперь будет красиво отрабатывать. Поближе с интересующими его людьми познакомится, а может, всё же раздобудет номер у официантки для Чонгука.       А там, глядишь, ещё одного кота спиздит.