Спасите мою трижды никчемную жизнь

— Куда мы, черт побери, едем? Аарон старательно терпел до тех самых пор, пока они не выехали за пределы Пальметто. Он не задавал вопросы даже когда Эндрю остановился у Лисьей башни и приказал взять вещей на пару дней — лишь одарил близнеца хмурым взглядом и поспешил в свою комнату, на ходу набирая чей-то номер на телефоне. Вероятно, предупреждал свою болельщицу о немедленном отъезде. Эндрю коротко объяснил, не глядя на брата: — К Хэммикам. Позвонил Ники, попросил о помощи. — Попросил о помощи… — эхом произнес ошарашенный Аарон. Эндрю не надо было смотреть на него, чтобы понять, как сильно это напрягло брата. Аарон весь сжался на пассажирском сидении перевел невидящий взгляд на лобовое стекло. В отличие от близнеца, он был знаком с Ники практически всю жизнь. Пусть они и виделись раза три в год, крайне редко переписывались и еще реже созванивались… Аарон дорожил кузеном? Ники всегда был слишком активным и приставучим, много болтал, когда они оставались наедине, и старался находиться как можно ближе, когда собирались всей семьей. Аарон даже не старался сдерживать свое раздражение, неизменно спуская его на кузена. Но несмотря ни на что, Ники был единственным, кто смотрел на него с такой… любовью? Странное и извращенное в памяти Аарона слово, но все же лучше всего описывающее те восхищенные взгляды и слова, что Николас с детства бросал на старшего кузена. С года поступления в колледж Аарон больше не общался с Ники, как и тот не пытался больше связаться с ним. Порой Миньярд сожалел о потерянном общении, но в его жизни происходило столько всего нового: тренировки, игры, колледж, бесконечные лекции, Кейтлин и тяжкая работа попытаться понять Эндрю и показать ему самого себя… Аарону было не до назойливого кузена. Хотя были несколько раз, когда он говорил о Ники вслух. Это всегда было только с Кейтлин. Путанно настолько, что даже сам Аарон не мог разобрать, что именно чувствует или пытается высказать. В один из вечеров девушка мягка сжала его лицо в своих ладонях и звонко поцеловала его в нос, вырывая из уводящих в глубины собственного потерянного сознания мыслей. — Ты любишь его, Аарон? — негромко спросила тогда Кейтлин. — Я не знаю, что чувствую к нему, — озвучил он самую честную мысль. И Аарон не знал до сих пор. Постоянно откладывал попытки разобраться — в конце концов, он не знал, что чувствовал к самому себе, к своему близнецу, к своей матери. Мысли о кузене всегда имели второстепенное значение. А сейчас Ники позвонил и попросил помощи. И позвонил он не ему, Аарону, кузену, которого знал буквально с самого рождения — Тильда привезла сына к Хэммикам в день рождения их долгожданного первенца. Ники позвонил Эндрю. — Насколько он… — Аарон запнулся, торопливо прокашлялся и закончил свою мысль: — Насколько все плохо? Эндрю скосил на близнеца взгляд: — Видимо, очень плохо, — короткое пауза и сухое пояснение: — Он рыдал в трубку и не мог говорить. Буквально не мог произнести слов. Аарон прикусил губу и молча уставился на побелевшие пальца близнеца, сжимающие руль. Это было гораздо более полное объяснение, чем он мог ожидать от молчаливого обычно Эндрю. Тем не менее это все равно мало что проясняло. — Что мы будем делать, когда доедем до Хэммиков? Что сделаем, когда найдем Ники? За все те годы, что Аарон знал своего близнеца, он привык к тому, что у Эндрю всегда был план. Не то чтобы Аарон когда-либо понимал его, но он всегда мог отступить в сторону и не мешать брату делать то, что он, собственно, делал. В свойственной ему манере он одновременно ненавидел Эндрю за это и был благодарен ему. Оттого-то резкое «Я не знаю» от брата заставило Аарона погрузиться в еще большее беспокойство.