Во имя Отечества и красоты

      — Добро пожаловать в клуб «Ангелы и Демоны», — приветливо улыбнулся нам парень на ресепшен.       — Добрый вечер, — кивнул я, в очередной раз оглядываясь по сторонам.       — Сашка! Тебя что, повысили до администратора? — налетел на парня Алексей.       — Как видишь, Лёш. Видимо, во мне разглядели потенциал и позволили заняться чем-то, что будет ответственнее разноса напитков по залу.       — Я очень рад за тебя, — по-дружески обнял его Царевич.       — Спасибо. Ну а тебя что занесло в наше подземелье? — похлопав его по плечу, спросил администратор.       — Знакомься, Саш. Это мой новый «телохранитель», — на последнем слове Алексей показал в воздухе кавычки. — Сергей, это Саша, мой проводник в мир ночных развлечений.       — Что-то телохранитель у тебя бледноват. Может, ему мартини плеснуть? — усмехнулся Александр.       — Что-то ты щупловат для администратора. А если клиенты будут буянистые? — ответил я ему той же монетой.       — Для этого у нас есть охрана.       — Ну что же, приятно познакомиться, — протянул я ему руку.       — Взаимно, — ответил он мягким рукопожатием и повернулся к Царевичу. — Так ты не сказал, какими судьбами, Лёша?       — Отмечаем назначение вот этого Снежка, — похлопал меня по плечу Алексей. — А кто сегодня на баре?       — А тебе зачем? — прищурился администратор.       — Хочу знать, стоит тратиться на коктейли или же лучше пить неразбавленное.       На это Александр закатил глаза и просто приглашающе поманил нас за собой, открывая двери.       Мы зашли, и мне сразу ударили в уши тяжёлые басы, а в районе желудка начала чувствоваться работа отбойника. Было неожиданно громко, но так, как до службы я часто посещал концерты, я довольно быстро привык.       — О, это же Джокер! — Перекрикивая музыку, царевич махал рукой диджею.       Получив приветственный кивок, Алексей потащил меня через толпу к барной стойке.       — Я уже отсюда вижу, что там человек, умеющий мешать коктейли. Так что выбор оставлю тебе. Будем пробовать или по старинке, кола плюс виски? — склонил меня к себе Царевич.       — Предпочитаю классический алкоголь, — ответил я и уже самостоятельно пошёл к бару.

***

      В принципе, это одно из немногих воспоминаний о том вечере. Несмотря на юный возраст, царевич Алексей оказался алкоголиком со стажем и на моё предложение выпить на спор ответил смелым согласием. Мой организм, отвыкший за полгода от спирта, довольно быстро начал давать слабину под натиском очередного «Рокса».       — Признай уже своё поражение, Сергей! — заплетающимся языком говорил Алексей.       — Только после того, как ты отсосёшь мне, Твоё Высочество, — язвительно отвечал я, поднимая очередной бокал.       Что ответил на это явное неуважение царевич, я уже не расслышал.

***

      Ещё одним воспоминанием вспыхивает то, как Алексею стало дурно. В принципе, и мне тоже было не то чтобы хорошо и приятно, но, в отличие от него, я мог удержать немногочисленные закуски в себе. Он же содрогался над фаянсовым другом и выплескивал всю ту немногочисленную еду, что успел съесть за вечер.       — Я же говорил, что ты проиграешь, Твоё Высочество, — язвил я, придерживая ему волосы.       — Какая же ты задница, — между приступами прокряхтел юноша.       — Нужно было внимательнее ознакомиться с моим досье. Там просто обязана была быть приписка — «характер скверный, не женат».       — Ты что, пересмотрел «Остров сокровищ»? — измученно приподнял он голову.       — Не всё потеряно в этом поколении, пока они ещё знают золотую классику! — усмехнулся я, отпуская его голову.       — Сергей, ты старше всего на четыре года, — укоризненно посмотрел на меня Алексей.       — Я старше аж на четыре года, а занимаюсь тем, что иду на поводу подросткового алкоголизма!       — Прозвучало так, будто ты детей насилуешь, а не дружески выпиваешь в моей компании, — на этих словах поплохело уже мне. Если это просто дружески выпивать, то что для Цесаревича по-настоящему запойный вечер?       Очередной приступ тошноты накатил на моего собутыльника, я вновь принялся придерживать его волосы и, засмеявшись, потерял нить размышлений.       — Сергей, наше заведение скоро закрывается, — говорил мне администратор Саша, похлопывая по щекам.       — Я что-то разбил? — первым, что пришло мне в голову, было то, что я наверняка что-нибудь сломал.       — Пока что кроме носа посетителя, что лез к Лёше, ты ничего не разбил. Разве что моё сердце, когда отказался идти на свидание, — по-акульи улыбаясь, сказал он.       — А. Понятно… — взявшись за голову, поднялся я с дивана. — Сколько там с меня?       — Так ты теперь заговорил? А вечером тебя это не интересовало, когда ты заказывал самое дорогое пойло в нашем баре, — как-то особо зло ответил администратор.       — Так сколько? — с тяжестью на сердце спросил я.       — Сто пятьдесят рублей и тридцать копеек, — сверившись с чеком, ответил Александр.       От услышанной суммы меня чуть удар не хватил. Спасло меня лишь то, что суммы, выделенной мне на личные расходы, с лихвой хватало хоть на десять подобных пирушек. Рассчитавшись с Александром, я вышел в зал в поисках того, кого должен был защищать ценой своей пропащей жизни.       Обнаружился Алексей быстро. Он забрался на стол и громко подпевал песню, что за ним вторила толпа. Из зала он был похож на рок-звезду. Растрёпанные волосы, кожанка и… Мои берцы? Стоп. Что?       Толпа подпевала мрачным словам песни, а Алексей уже заметно выдохся и чуть не падал со своей «сцены».       Пробившись к нему сквозь толпу, я с лёгкостью закинул его на плечо, говоря:       — Ну всё, Ваше Высочество, концерт окончен.       — Отпусти меня, извращенец! Я по любви хочу! — Стуча мне по спине, возмущался цесаревич.       — Да пожалуйста. Просто вам уже хватит и пора домой.       — Мне хватит тогда, когда я сам решу!       — После решения вашего отца я в этом сильно сомневаюсь, ваше высочество.       — Какая же ты задница… — Опустив голову, тихо засопел он.       — Иногда я сам себе удивляюсь, — ответил я, вынося его на улицу.       Проснулся я от того, что что-то щекотало мне нос, а руку будто бы проткнула сотня другая иголок. Подняв голову, я понял, что же послужило причиной такого странного пробуждения. Как ни странно, то был царевич Алексей, что нагло кутался в мою куртку поверх своей и использовал мое плечо в качестве подушки. Оглянувшись по сторонам, я понял, что выбор у него был в принципе невелик, учитывая, что спали мы на заднем сидении «Ласточки». Я больше удивился тому, что не скинул его во сне, но, видимо, он был достаточно теплым, чтобы мое пьяное тело предпочло греться им, а не печкой.       Сделав глубокий вдох, я еле сдержал кашель и чихание. Оказалось, что машину было бы неплохо проветрить, ведь два пьяных тела превратили воздух в салоне в неплохое такое амбре из углекислого газа и перегара. Как мы ещё ночью не задохнулись, удивляло меня потом ещё долго.       Поборов сонливость, я посмотрел на часы на свободной руке и резко подскочил, чуть не уронив наследника престола. Было уже без пяти два, что говорило о том, как сильно я облажался. Ведь ещё утром я должен был везти цесаревича в Петроград.       Хлопнув себя по лбу, я тихо матерился сам на себя.       — В принципе за такое пробуждение я согласен с половиной вышесказанного, — сонно пробормотал Алексей.       — Просыпайтесь, Ваше Высочество. Благодаря моей безответственности мы и так сильно сбились с вашего распорядка дня.       — Господи, Сергей, — он потянулся, ухватившись за ручку двери. — Я сын государя. Естественно, я заблаговременно «заболел».       — Только если похмелье можно считать болезнью, — успокоившись, улыбнулся я.       Цесаревич рассмеялся и сел на заднем сидении, как только я перебрался на переднее.       — К счастью, я ещё в том возрасте, когда похмелье не страшно. А вот кофе я бы выпил.       От разговора о кофе желудок мой скрутило с такой силой, что я сразу вспомнил, что вчерашний загул был устроен на почти голодный желудок. Поставив ноги на педали, я резко осознал, что до сих пор бос. Припоминая, что в последний раз я видел берцы на Алексее, я повернулся и убедился, что они до сих пор на нем.       — А где твоя обувь? — почесав небритый подбородок, спросил я.       — Дай-ка подумать… — Алексей приложил руку к губам в задумчивом жесте. — А я не знаю. Ну ничего, мне и в этой не пло… А точно, — оборвал он себя после моего многозначительного взгляда на свои босые ноги.       Довольно быстро обувь вернулась ко мне, и я завел авто. Пока двигатель приходил в движение, я повернулся к Царевичу:       — Ну и куда едем?       — Домой, очевидно, — усаживаясь поудобнее, ответил он, поджав ноги под себя, — нам нужно привести себя в порядок и позавтракать.       — Вернее уже пообедать, — трогаясь с места, хмыкнул я, давая себе зарок больше не повторять подобных гулянок.       К поместью я ехал аккуратно, но быстро. Не хватало ещё попасться ГАИ, когда у меня от перегара окна потеют.       Подъехал я к самому крыльцу и, наплевав на возмущения Алексея, внёс его внутрь. Поставив его на ноги, мы решили разойтись, чтобы привести себя в порядок, а потом встретиться в столовой, где слуги уже накроют стол.       Поднявшись в свою комнату, я быстро разделся и ушел принимать душ, чувствуя себя просто отвратительно грязным.       Пока я стоял под струями воды, восстанавливал в памяти обрывки воспоминаний, но так и не смог понять: фраза про разбитый нос была правдой или шуткой моего пьяного мозга.       Закончив свои душевные метания, я вышел из душа и, одевшись, отправился в столовую, где и планировал встретиться с Царевичем. Там его не оказалось, и я решил сходить на улицу перекурить.       Стоя на крыльце, я развлекал себя пусканием колец и не заметил присутствие ещё одного человека.       — Так это вас нужно благодарить за спасение Лёши? — прервал мои мысли девичий голос.       Повернув голову, я увидел перед собой девушку с кислотно-красными волосами и пирсингом в носу.       — Прошу прощения, но с кем имею честь?..       — О, не нужно извинений. Юлия Оболенская, одноклассница и лучшая подруга этого горе-утопленника, что до сих пор выбирает, что бы надеть для домашнего обеда.       Услышав фамилию девушки, я резко встал по струнке и совершил поклон.       — Достопочтенная княжна, прошу простить за наглость. Я не знал, с кем…       — Ой, да не нужно этого. Мы же не в девятнадцатом веке для всех этих обращений через титулы. — Она закатила глаза, присела неподалеку от меня и достала телефон.       — Неплохой вокал. Давно практикуешься? — спросила она меня.       — Практикуюсь в чем? — я непонимающе нахмурился.       — В пении, конечно! — Она развернула телефон экраном ко мне, добавляя громкость.       На записи был я. И я сидел на сцене, поджав одну ногу к груди и исполнял одну из песен RIVolt'ы.       — Какой, однако, чистый французский для настолько пьяного человека, — продолжала меня подкалывать княжна.       — Я не практикуюсь. Максимум подпеваю понравившиеся песни, — холодно ответил я, отворачиваясь от телефона и продолжая курить.       — Да быть не может!       — Может, — ответил я, выбрасывая окурок в урну.       Придержав дверь для дамы, я прошёл следом и проводил ее до столовой. Там нас уже ожидал Алексей.       — Юля! Я ожидал тебя не раньше завтрашнего вечера!       — Как видишь, я решила скрасить твое похмелье, — обнимая Царевича, проворковала девушка.       — Очень мило с твоей стороны, но мне не хотелось предстать перед глазами великой княжны в таком виде, — состроил смущение Алексей.       — Вот только не нужно давить на титулы, Лёша. Иначе я могу припомнить тебе твои обязательства перед страной и долги перед Вольфганычем.       — Да закрою я долги по физике, закрою, — закатил глаза Алексей, распоряжаясь накрыть стол ещё на одного человека.       — Лёша, ты так говоришь уже месяц.       Прервал нас звонок моего телефона. Номера в записной книжке не было, поэтому цифры номера мне ничего не дали, и я, не долго думая, ответил.       — Слушаю.       — Сергей, это Александр Николаевич, узнал?       — Так точно, Ваше Величество, — непроизвольно вытянулся я.       — Прекрасно. Я звоню узнать по поводу твоего трудоустройства. Ну как, удалось найти общий язык с Алексеем?       — Я думаю, мы сработаемся, — коротко ответил я, нервно сглатывая.       — Очень радует. Пускай у него и не лучший характер, но у вас есть что-то схожее.       Я на это промолчал.       — Так как ты, Сергей, сейчас с ним видишься чаще, чем я, то не мог бы ты напомнить ему про его долги? А то Аркадий Вольфганович нервничает. — Даже через телефон было слышно, что царь улыбается.       — Я вас понял, Ваше Величество. Разрешите идти напомнить?       — Конечно. И кстати, Сергей. От головной боли неплохо помогает ибупрофен. — После этих слов Александр Николаевич отключился.       Я повернулся к молодым людям ещё бледнее, чем обычно.       — Ну что же. Меня не уволили. И, Ваше Высочество, ваш отец знает про вчерашнее.       — Я не удивлен, — скучающе ответил Алексей. — «АиД» — моё любимое заведение, так что неудивительно, что отец уже поставил там своё наблюдение.       — То есть меня могли уволить, а ты все равно повёл меня туда?! — От возмущения я забыл, что мы не одни, и перешел на «ты».       — А Лёшенька у нас вообще редко продумывает что-либо дольше, чем на пятнадцать минут вперёд, — рассмеялась княжна.       — Я это понял ещё при нашей первой встрече, — улыбнулся я.       — Я думал, ты принял извинения! — возмутился Алексей.       — Лёша, ты извинился?! — удивилась Оболенская.       — Да, — ответили мы одновременно с Царевичем.       — Очень удивительно. Лёшенька у нас очень самовлюбленный и терпеть не может извиняться, — хитро прищурилась юная княжна.       — Ты преувеличиваешь, — вымученно выдохнул Лёша, закрывая лицо ладонями.       Уже вечером, когда мы сидели в гостиной, а юный наследник дома Романовых играл в приставку с княжной Оболенской, к нам подошёл управляющий и сообщил, что к Его Высочеству гости.       Так как я решил подойти к своей новой должности более ответственно, то я весь вечер отказывался от развлечений, и сейчас также пошёл проверить этого самого гостя. Им оказался мой вчерашний знакомый, Саша.       — О, Сергей, — приветственно улыбнулся администратор. — Я так понимаю, больничный после вчерашнего ты решил не брать?       — Я пока что могу выполнять свою работу, — состроил я серьезное лицо.       — Очень смешно. Ну что, перейдем к сути, мистер телохранитель?       — Ну раз уважаемому гостю дома Романовых так угодно, то я попрошу вас поднять руки и расставить ноги.       — Щупать будете? — продолжил улыбаться Саша, но требования выполнил.       — Проведу неполный наружный осмотр, — беспристрастно ответил я, проводя тыльной стороной руки вдоль его торса.       — А велика разница?       — Если бы я хотел кого-то пощупать, я бы нашел тельце помягче.       — Эй! А с моим-то что не так?       — Слишком костлявое, — ответил я, заканчивая.       — Ты хотел сказать, изящно своей стройностью? — Саша поправил на себе одежду.       — Я имел в виду то, что сказал. Следуйте за мной.       Вечер продолжался уже в компании администратора, княжны и цесаревича. Саша рассказывал истории с работы. Как оказалось, в «АиДе» довольно часто начали складываться новые отношения. Что было странно, ведь, на мой вкус, атмосфера в нем была далекой от романтической. На мой вопрос, правда ли это, мне посоветовали прочесть книгу Энтони Кида. На что я ответил, что уже прочёл, но думал, что половина историй — это художественный вымысел. На такие мои слова Саша возмущённо встал и хотел было дать мне пощечину, но был остановлен Алексеем.       — Саша, он же не Питерский. Откуда ему знать этих людей?       — Да что с того?! Какое право это ему даёт преуменьшать трагичность их истории?!       На эту тираду я лишь мягко улыбнулся и поднял руки в знаке капитуляции. Эти препинания прервал тихий смех Оболенской. На вопрос, что же смешного, она ответила:       — Вы так ссоритесь, будто Сергей призвал свергать царя, а не усомнился в правдивости художественного произведения.       — Ты сравниваешь несравнимое, — нахмурился Александр, скрещивая руки на груди.       — Это ты разводишь истерику из ничего, а не я. — В знак того, что дискуссия окончена, Оболенская взяла в руки пульт от приставки и продолжила играть.       Дальнейший вечер прошёл практически без лишних споров, не считая спора Саши и Лёши за то, кто следующий по очереди садится играть.       Примерно часов в восемь меня вновь прошибло плохим предчувствием, и я, сославшись на то, что нужно снять телефон с зарядки, ушёл проверить, всё ли в порядке у охраны. Чем дальше отходил я от гостиной, тем больше возрастало предчувствие о надвигающейся опасности.       Охраны на посту не было. Все поместье в принципе опустело. Телефон, который на самом деле был у меня в кармане, привлёк к себе внимание вибрацией входящего сообщения. Я достал телефон и прочёл:

      «Уходи, если хочешь жить»

             Напряжённо стиснув зубы, я пошёл к своей комнате, где оставил кобуру с пистолетом. Внезапно во всём здании погас свет и стихла музыка в гостиной. Плюнув на всё, я побежал в комнату, всё же стараясь наступать на пол как можно тише.       Зайдя в комнату, я прикрыл дверь и быстро надел кобуру на ногу, взяв ещё и запасной магазин. Решив не терять ни минуты, я короткими перебежками направился обратно к гостиной.       Послышался звук разбивающегося стекла и знакомый топот тяжёлых берц по паркету. Набрав полную грудь воздуха, как перед прыжком в воду, я спрятался за дверным проёмом, ведущим с лестничной клетки к коридору. Выглянув из-за угла, я насчитал минимум троих людей в чёрной спецодежде, вооружённых автоматами Коробова.       Перекрестившись, я пробормотал по-французски:       — Ну вот и отдохнули, прости Господи, — после чего вышел из укрытия и тихо проследовал за незваными гостями.