Этот Гвардеец делает выбор!
14 декабря 2024 г., 17:03
Вот и настал тот день, когда заканчивается мой незапланированный отпуск. С какой-то стороны я был и рад, но в глубине души понимал, что такой свободы мне будет не хватать.
Я стоял перед парадным входом в императорский дворец и морально готовился к тому, что сейчас произойдет. Когда прозвучала моя фамилия и открылась дверь, я бодро зашагал к трону, стараясь не обращать внимания на вспышки камер и вопросы журналистов.
Император Александр IV стоял у трона, а не восседал на нем, что уже говорило о оказанном мне уважении. Обычно он просто сидел на троне, а мероприятия проводил премьер-министр. В руках у него был небольшой ларец, на обитом бархатом дне которого лежали два парадных погона. Протянув ларец мне, Царь тепло улыбнулся, пожимая мне руку.
— Поручик Беляков Сергей Владимирович. За проявленные мужество, самоотверженность и ответственное отношение к исполнению своего долга я награждаю вас…
Дальше шел список, в который я особо не вслушивался из-за того, что мне резко сделалось нехорошо, и я думал лишь о том, как бы не свалиться на виду у всех.
В себя я пришел, когда почетный караул крикнул троекратное «Ура!», а оркестр заиграл гимн. Император же склонился ко мне и шепнул на ухо:
— Жду в своем кабинете после окончания официальной части.
Продолжил же он уже громче:
— Благодарю за службу!
— За Веру, Царя и Отечество! — Также громко ответил я, задумываясь, чем же я могу помочь самому Царю.
В кабинете государя был большой дубовый стол, на котором наподобие небоскребов стояли стопки из папок. Я, конечно, подозревал, что император решает огромное количество вопросов, но я и подумать не мог, что их настолько много. На паре папок я разглядел подписи с красным штампом «досье». Фамилии разглядеть, правда, не получилось, потому что дверь вновь открылась, и в кабинет вошёл Александр Николаевич собственной персоной. Проследовав к столу, он сел в кресло и указал мне на стул, стоящий напротив него. Немного нервничая, я сел и, не зная, куда себя деть в такой обстановке, продолжил осматривать кабинет.
На окнах висели тяжелые красные шторы. Казалось, задерни их, и помещение сразу погрузится в темноту. На стенах висели картины с пейзажами и портретами. Ковёр под ногами был настолько мягок, что я боялся лишний раз наступить, чтобы не испортить.
— Итак, Сергей Владимирович, — прервал меня голос императора, — Я позвал вас, чтобы еще раз лично проявить свою благодарность.
— Право слово, не стоило. Вы и так столько всего для меня сделали… — тихо проговорил я, опуская голову.
— Стоило, — холодно прервал меня Царь, — за то, что вы сделали, я обязан вам гораздо большим. — Он мягко улыбнулся и покосился на рамку на столе. — Ведь что есть более ценное в жизни родителя, чем самочувствие родного сына?
Взяв в руки одну из папок с пометкой «досье», Александр Николаевич быстро пробежался глазами по содержимому и, подняв на меня суровый взгляд, резко захлопнул папку, заставив меня вздрогнуть от звука.
— Итак. Беляков Сергей Владимирович, тысяча девятьсот девяносто четвертого года рождения. Родился и проживал на территории Алашской автономии, в городе Кызыл-Орда. Всё верно? — Он спросил это таким тоном, будто не прочел это только что в моей биографии. Не дожидаясь ответа, он продолжил: — В двухтысячном году поступил в среднюю школу. С пятого класса проявил большой интерес к истории и активно высказывал своё мнение по разным вопросам.
На этом моменте он усмехнулся. Честно, мне и самому было немного стыдно за тот период моей жизни.
— Закончил обучение со средним табелем и поступил в университет с психологическим уклоном. На втором курсе, в связи с прекрасной успеваемостью, получил Императорский грант. Не окончил обучение… — Царь почесал бороду, смотря на меня непонимающе, — практически добровольно обратился в военный комиссариат. Из-за врождённого заболевания был перенаправлен в Петроград. За полгода службы проявил себя как исполнительный и ответственный военнослужащий, но с крайне плохим построением взаимоотношений с коллективом.
Император отложил мое досье в сторону и, сцепив руки в замок и пристально глядя мне в глаза, продолжил:
— Итак, Сергей. Ничего, что я позволил себе такую фамильярность?
— Никак нет, Ваше Величество, — выдавил я, чувствуя себя муравьем под лупой.
— Как видишь, Сергей, Охранное отделение не тратит государственный бюджет зря, — на этом моменте мне стало не по себе, ведь именно эти слова я говорил в дни своей бурной юности. — Я знаю о тебе почти всё. Но скажи мне одно: как получилось, что из человека с довольно «либеральными» взглядами ты резко стал ярым сторонником самодержавия и так стремился в ряды Императорской Гвардии?
— Аргумент, что я просто повзрослел и разочаровался в своих взглядах, я полагаю, вас не устроит?
— Какой догадливый молодой человек, — усмехнулся Александр Николаевич.
— Когда заболела матушка, я, по советам либеральной общественности, обращался за помощью заграницу. Но в помощи там отказали, — я сжал кулаки под столом и остальное произнес практически сквозь зубы: — Видите ли, в тот год они не объявляли благотворительных акций.
Александр Николаевич посмотрел на меня с таким пониманием в глазах, что мне стало не по себе.
— Мне не оставалось ничего, кроме как обратиться к нашим врачам. Благодаря моей не лучшей репутации, это тоже почти не принесло пользы. А потом кто-то сказал мне про Императорский Грант, что мог бы исправить моё положение. Я не верил в это, но вариантов больше не было, а время шло.
Я прервался, не желая ворошить не самые приятные воспоминания. Император понятливо промолчал, но я решил не тянуть время и просто закончить речь.
— В общем, после улучшения моей репутации, матушку приняли на лечение, но было уже поздно. Как-то так я и бросил обучение, решив уйти в армию.
— Соболезную, — произнес Царь и встал из кресла, отходя к окну. На секунду мне показалось, что он сейчас закурит.
— Ваше Величество, вы же не ради моей биографии вызывали? — нагло спросил я, думая, что хуже уже не будет.
— Раз уж тебе так не терпится перейти к сути, тогда ладно, — Император взял в руки стакан с чем-то явно дорогим и, сделав глоток, продолжил: — Я давно ищу своему сыну личного «сопровождающего». Как ты сам мог видеть, он парень рисковый и немного сам себе на уме. Поэтому я и ищу кого-то, кто был бы не намного старше него, но мог бы направить его и проследить, чтобы с ним ничего не случилось.
— И как же я могу с этим помочь? — прервал я Царя, резко обрывая самого себя, понимая, что только что сделал.
— Не перебивай, Сергей, — строго сказал Царь. — Так вот, ты уже успел сблизиться с ним. У вас много общего, и он уже немного к тебе прислушивается. В общем, я предлагаю тебе работу.
Я выгнул бровь и побледнел бы еще больше, если бы мог.
— То есть вы хотите, чтобы я был для вашего сына охраной, а еще следил, чтобы он не нахватался дурных привычек?
— Да, Сергей, ты абсолютно прав.
— Вам не кажется, что уже немного поздно его воспитывать?
— Это уже не тебе решать. В твоих силах выбрать, согласен ты на это или нет.
Задумавшись на минуту, я прикидывал все за и против и, решив, что терять мне уже нечего, кивнул.
— Я согласен, Ваше Величество…
Только выйдя из кабинета, я осознал, насколько был напряжен. Присев на диван для ожидания, я тяжело выдохнул. Через время ко мне подошла секретарша:
— Добрый день, я по поводу…
— Да я в курсе. Где ставить подпись?
— Здесь и здесь, — тыкнула наманикюренным пальчиком она.
Пробежавшись глазами по исписанным листам, я быстро поставил свою роспись и пошёл на выход.
На улице опять поджидали журналисты. Опять бесконечный поток вопросов и вспышек камер. Не помню, что я отвечал. Судя по новостям, что я прочел позже, мою бледность и молчаливость списали на восстановление после болезни.
На выходе меня ожидал мужчина лет сорока с седеющими волосами и хмурым выражением лица. Протянув мне руку, он представился:
— Бывший водитель Его Высочества, Сухарев Артём Аркадьевич. Будем знакомы.
Мы пришли к парковке, где я увидел знакомую чёрную машину. Узнав автомобиль, у меня закрались подозрения, что Александр Николаевич рассказал далеко не все причины увольнения прежнего водителя.
Пока мы ехали, Артём Аркадьевич объяснял мне распорядок дня цесаревича. Куда и во сколько его обычно нужно отвозить, если нет отклонений от планов на день. Также он советовал мне следить за Царевичем более пристально, потому что Алексей пристрастился сбегать в ночные клубы после начала комендантского часа. Перечислив мне список заведений, из которых цесаревича уже забирали, Артём Аркадьевич посоветовал мне изучить короткие маршруты к остальным, потому что неизвестно, куда Алексея Александровича потянет в следующий раз.
Доехав до усадьбы в Петергофе, мы подъехали ко входу на подземную парковку. Старый водитель остался припарковать машину, а я же пошел наверх, на ходу стягивая китель и расстёгивая манжеты рукавов рубашки. Благо в договоре было указано, что как такового строгого дресс-кода у меня нет.
— Ого, не помню, чтобы я заказывал стриптизёра, — присвистнул Алексей, когда я поднимался по лестнице.
— А вы и не заказывали. Это подарок от «Центральной станции», — усмехнулся я, ни капли не смущаясь.
— Боюсь, меня пока что не пускают в подобные заведения, — состроил невинность Алексей.
— А так хотелось бы побывать? — продолжил я, подходя к дверям комнаты.
— О, ты даже не представляешь насколько сильно, — в шуточном поклоне приложил Царевич руку к груди.
— Что ж, если не хочешь продолжения шоу, то я, пожалуй, пойду в комнату и переоденусь.
— Да ты прав. Мы еще не на той стадии отношений, чтобы я смотрел на раздетого тебя, — посмеялся Царевич, и когда я открыл дверь, крикнул в след: — Сергей, я рад, что ты нашёл общий язык с моим отцом.
— Благодарю, — ответил я и скрылся за дверью.
Вздохнув с облегчением, я окончательно снял парадную форму и встал возле шкафа, в котором, по словам Артёма Аркадиевича, уже была готова одежда на первое время. Открыв шкаф, я улыбнулся. Стиль был подобран достаточно схоже с тем, что носил я сам.
Одевшись, я подошел к зеркалу и улыбнулся. Вечно хмурое отражение ответило мне тем же. На мне были тёмные джинсы и водолазка. Из армейской жизни я решил оставить лишь жетоны и берцы. Взяв на плечо кожаную куртку, я вышел из комнаты и пошёл в сторону фойе, чтобы оставить ту у выхода.
Только выйдя из-за угла, я сразу же зашёл обратно. У дверей стоял Сухарев, у его ног был чемодан, а сам он по отечески обнимал Царевича.
— Прости, я не думал, что всё так закончится, — бормотал ему в грудь Алексей.
— Ну право, Ваше Высочество. Однажды ваш отец все равно понял бы, что я намеренно пропускаю ваши побеги мимо глаз. Да и не на каторгу же он меня отправляет. Могло быть и хуже, — успокаивающе погладил того по спине Артем Аркадьевич.
— Всё равно это несправедливо! Ему как будто нужен был козёл отпущения! — возмущался Царевич.
— Люди такого положения, как ваш отец, всегда найдут крайнего. Но не расстраивайтесь, Сергей неплохой парень. В обиду вас не даст. Только ему бы прятаться научиться, а то заметить его легче легкого.
Я чертыхнулся и вышел из-за угла. Царевич как ошпаренный отскочил от Сухарева и открыл рот для оправданий.
— Я ничего не видел и не слышал, — опередил его я, вешая куртку на вешалку и кивнув водителю, удалился в сторону своей комнаты.
Зайдя внутрь, я решил, что можно позволить себе немного погрузиться в информационную паутину и просто залип в телефоне, листая новости и навёрстывая упущенное. А наверстать было что. В мире творился такой хаос, что даже не верилось, что прошло всего полгода. В раздробленной, после Великой войны, Германии вспыхнула гражданская война. Во Франции власть до сих пор находилась в руках коммунаров. А Италия присоединила к себе берега Далмации. И казалось, будто только Россия оставалась островком спокойствия и стабильности.
За просмотром новостей меня и застал Алексей. Всё ещё смущенный, но уже спокойно подбирающий слова.
— Ты правда отцу не расскажешь?
— Слово унтерофицера, — усмехнулся я. — Итак, Ваше Высочество. Какие планы на день?
— Ты мне скажи. Я вообще удивлён, что ты до сих пор сидишь в комнате, а не празднуешь с друзьями.
— Не поверите, но как-то у меня друзей здесь не появилось, а те, что есть, будут заняты ещё как минимум полгода, — разминая шею и вставая, ответил я.
— А как же я? — удивленно протянул Царевич.
— А ты, Лёша, мой работодатель. Так что служебная этика мне не позволяет. Где это видано, чтобы телохранитель пил и гулял с несовершеннолетним клиентом?
— Ну, во-первых, где это видано, я не знаю, — ответил Алексей, невинно улыбнувшись от того, как я сократил его имя. — А вот где можно отметить, я знаю. И во-вторых, мне вообще-то семнадцать! — уже более возмущенно сказал он.
— Это не отменяет того, что вы несовершеннолетний.
— Ну так что? — сложил руки на груди Царевич.
— Хорошо, давай последний день расслабимся.
— Ну почему же последний? Меня же не нужно спасать каждые полчаса, — возмущённо сказал Алексей и, споткнувшись о вешалку, обязательно бы упал, не подхвати я его под руку.
— Звучит правдоподобно, но буду держать ухо востро, — усмехнулся я.
— Это не считается! — ткнул мне пальцем в грудь юноша.
Всё-таки решив сходить и развеяться, мы договорились о том, что встретимся в парадной, после того как Алексей оденется. Спустившись вниз, я накинул куртку и подаренные царевичем очки.
Во внутреннем кармане меня ждали ключи от машины и пожелания удачи от Артёма Аркадьевича. Улыбнувшись, я пересчитал доступные средства и понял, что денег у меня достаточно много, чтобы устроить неплохую пирушку, а не «тихо и спокойно отметить».
Буквально спустя минуту зазвучал звук ботинок по лестнице и из-за угла выбежал Романов-младший. Одет он был теплее, чем до этого, но всё ещё не по сезону. Чёрные зауженные джинсы не закрывали щиколотки, как и белые носки в черных ботинках с высокой и массивной подошвой. На футболку с принтом RIVolt`а он накинул куртку с имперским триколором на спине.
— Где ты только берешь такую патриотичную одежду? — Почти без иронии спросил я.
— Практически любое ателье готово пойти на уступки, узнавая, кому шьют одежду, — довольно прищурился Алексей.
— И вам так нравится герб, что вы лепите его практически на любую одежду?
— А что не так? — удивлённо спросил Царевич. — Это как-никак символ страны, которой мне придётся однажды править. — После последней фразы он поправил куртку и гордо задрал подбородок.
Я на это лишь улыбнулся и поднял руки в знаке капитуляции.
— И всё же. Куда предлагаешь сходить? Ты же предложил.
Алексей задумчиво потер подбородок и начал перебирать варианты, пока мы спускались к машине.
— Есть вариант заскочить в $BAN, но обстановка там довольно специфичная. А можно в АиД. Хотя после книги Энтони Кида туда бывает трудно попасть. Там начало собираться довольно много специфичных людей.
— Стоп, стоп, стоп, — прервал его я. — Ты читаешь Энтони Кида? И когда это ты побывал в АиД-е?
— Ну да, я читаю Кида, а что не так? — непонимающе спросил Романов-младший. — И вообще, мне семнадцать. Особых проблем накинуть годик и проскочить, чтобы глянуть одним глазком, не встречал пока что.
— Ладно, вопрос закрыт, — я махнул рукой. — Ну так, значит, съездим в АиД? Давно хотел там побывать.
— Без проблем, — улыбнулся Царевич и залез в салон тёмно-синей «Ласточки». — Вези, и главное, не жалей ни о чем, что сегодня может произойти!
