Лисичка

Любите ли вы ролевые игры? Любите ли вы, когда над вами доминируют и тому подобное? Что ж. Ответы у всех разные и Чонин с удовольствием вам ответит, что, да, он любит это всё. А ещё Чонин любит Сынмина, который тоже с удовольствием любит поиграть. Сынмин такой же любитель всяких ролевых игр, эротических наказаний. Нет, он не особо любит прям сильно доминировать над Чонином, боясь сделать ему больно, но всё же интерес к такому присутствует. А ещё Ким любит, когда Чонин провоцирует его, дразнит, но и бесится из-за этого, доставляя младшему неимоверное удовольствие, ведь тот тогда сразу же получает, что хочет. А хочет он всего и побольше. Сегодня Чонин встал рано. Довольно рано для выходного дня. Сынмин сегодня работает, вот-вот прозвенит его будильник, ведь время близится к 7:30. Чонин негромко усмехается, когда видит, как старший крепко сжимает одеяло в объятиях, явно представляя его. Он любит и привык, что, если Чонин вскакивает ни свет ни заря в свой выходной и в его рабочий день, то парень обязательно лежит рядышком. Когда ему заняться нечем он и засосов может оставить много на подкачанном теле. Он это любит. А старший и не возражает до поры до времени; пока младший не переходит границы и не начинает оставлять засосы на коже шеи. Она всегда открыта, поэтому Ким не особо жалует метки на ней. Может быть лишь тогда, когда у них на один день выпадает выходной. Как завтра, например. Но сейчас утро и Сынмин ни за что бы не обрадовался свеженьким засосам на шее. Чонин проходит в ванную комнату, прикрывает дверь и оборачивается к зеркалу. Может быть не стоило так рано ложиться спать вчера? Сынмин всегда говорит, что в выходной день нужно спать подольше. Хотя сам этого «правила» не придерживается. Ян негромко вздыхает и решает набрать себе ванну. А почему бы и нет? Киму приятно будет вновь увидеть его довольно стройное тело. Когда Чонин только садится в достаточно набранную ванну с тёплой водой, из спальни доносится веселое «лисичка» и смешок. У Чонина бегут мурашки. О, Боже, как он любит это прозвище. Его все называют лисом. И почему? Может быть потому что он довольно хитрый? Кто знает. Но Сынмин называет его по-особенному. Лисичка. Особенно это нравится им обоим, когда ролевые игры захватывают их в пучину страсти и похоти. Чонин мог бы миллион раз сказать, что ему нравится, когда Мин шлёпает его и выстанывает словно задушенное «лисичка», гонясь за скорым удовольствием. Это несомненно нравится Чонину. Чонин откидывается на бортик ванны и глубоко вдыхает, наслаждаясь тёплой водой. Он никогда не набирает её много, поэтому сейчас отключает воду и удобно располагается в ванне. Неторопливые шаги где-то за дверью заставляют улыбаться. Рыжие волосы липнут ко лбу из-за воды, с губ срывается негромкий вздох, когда дверь ванной комнаты наконец-то открывается. Чонин видит тень Сынмина, видит как старший приближается к нему, оттого улыбка только сильнее растягивает губы. — Доброе утро, лисичка, — Ким улыбается, как всегда. Он склоняется над парнем и дарит ему мягкий поцелуй в щёчку. Чонин оглядывает его тело, не скрытое за одеждой, и чуть ли слюни не пускает от вида кубиков пресса и в принципе подкачанного загорелого тела. — Я удивлён, что не застал тебя в кровати, когда проснулся — Сынмин присаживается на корточки, упирается руками в бортик ванны и хитро смотрит на Яна, который медленно, но соображает мозгами. Ах да.. У них давно не было ролевых игр. Оба парня заняты в последнее время. В основном Чонин, который пыхтит над конспектами, чтобы сдавать сессии вовремя и без проколов. Он не любит пересдавать ничего. — Оу, господин Ким, вы настолько привыкли к моему обществу.. — издевается Чонин и негромко смеётся на пару со старшим. Сынмин такой прекрасный. Нет, он действительно довольно строгий, но и доля доброты в нём есть. А любовь к Чонину пылает в нём как самый настоящий пожар. Сейчас в его глазах есть строгость, граничащая с удовольствием от лёгкой колкости Чонина. Чонин держать язык за зубами не умеет совсем. Но никто и не жалуется. Это лишь добавляет остринки в их отношения и дело касается не только сексуальной жизни, а всей. — Хëн, ты сегодня во сколько вернёшься? — Чонин негромко вздыхает и слегка улыбается. Обычно Сынмин возвращается не позже семи вечера, просто были моменты, когда он очень сильно задерживался. — Как обычно, — Ким пожимает плечами и хмыкает. Он припадает к чужой щеке губами, ведёт дорожку поцелуев вниз, к шее, оставляет парочку засосов и поднимается к уху. Чонин вздрагивает, когда его дыхание касается раскрасневшегося ушка, и негромко мычит, ожидая. — И когда я вернусь, то желаю видеть тебя в твоём истинном обличии, лисичка. Твоя анальная пробка с пушистым хвостиком точно поможет тебе подготовиться к моему приходу, — шепчет Сынмин и мажет губами по уху младшего, прикусывает его и лижет мочку. Чонин думает, что это все пожелания его «господина» и выдыхает, но вытягивается по струнке и даже слегка краснеет, когда голос старшего снова раздаётся над ухом. — Я буду очень рад видеть, как ты ждёшь меня у двери, стоя на четвереньках, словно настоящая лисичка с ошейником и поводком, — если бы люди умели мурлыкать при разговоре, то тембр голоса Сынмина Чонин расценил бы именно как мурчание, от которого мурашки разбегаются от паха к каждой клеточке тела. Ещё возбудиться не хватало. Нет, только не сейчас. Чонин не хочет самобичеванием заниматься. Он хочет просто понежиться в тёплой воде. Но низменное желание отступает, когда старший поднимается, решив выйти из комнаты. Он лишь усмехается и бросает негромкое «будь хорошей девочкой» и скрывается за дверью, оставляя Чонина одного, обдумывать всё и вся. Ну, что ж. Эта игра обещает быть интересной.

***

Чонин очень не любит сидеть без дела, сложа руки. Когда дома беспорядок, он убирается, сейчас же дома чистота и порядок. Утро давно прошло, и вот, наконец-то настал день. Время медленно бежит вперёд, будто издевается над парнем. Ян всё обдумывает слова Кима, его пожелания и то и дело сглатывает ком предвкушения. Ему стоило бы отвлечься. Поэтому, набрав себе конфет и сделав чай, парень идёт в спальню, чтобы глянуть какой-нибудь сериал. Лучше несколько серий, чем полнометражный фильм, который идёт 2-3 часа. Нужно дольше. Нет, конечно, Ян мог бы собраться с друзьями, погулять. Погода прекрасная, светит солнышко, но всё же хочется глянуть фильм. И вполне возможно, что парня срубит ближе к вечеру, ведь сегодня он проснулся рано. Дорама «История Девятихвостого лиса» кажется Яну очень заманчивым предложением для просмотра. Поэтому он хватает тарелочку с конфетами, кружку с чаем и тыкает на кнопку. Всё прекрасно. Под спиной куча подушек, на которые парень удобно укладывается. Он прикрывает глаза на сееунду и снова возвращается к просмотру. Пальцы слегка горят от ощущения горячего стекла под пальцами. Чонин никогда не разбавляет ни чай ни кофе. Особенно когда идёт смотреть фильм, потому что знает, что забудет напрочь про напиток и тот остынет сам. Но сейчас отвлечься ни на что совсем не получается. Чонин снова представляет сегодняшний вечер, а впоследствии и ночь, в которой Сынмин будет его много-много целовать и обнимать. Сынмин нежный. Даже после секс-марафона он будет самым добрым, заботливым и милым парнем. Боже, как Чонин любит его. Можно вспомнить их знакомство. Познакомились они, когда Сынмин подрабатывал в такси. Тогда была смена Кима и так уж получилось, что Чонин поздно возвращался с учёбы. Автобус давно не ездил и Ян решил вызвать такси. Наверное, Чонин и сам удивился порыву познакомиться с симпатичным водителем беленькой ауди. Разговор как-то завязался сам собой без излишней неловкости и прочего. Когда Ким довёз Яна до дома, то вручил ему визитку со своим номером, сказав звонить лично ему, если вдруг потребуется забрать Чонина и отвезти куда-либо. Этот жест показался Чонину сомнительным. Но в итоге судьба повернулась так, что пришлось позвонить. А потом и первые свидания, первые «подержаться за ручку», потом симпатия, что быстро переросла в любовь, потом признания и вот уж третий год парни живут душа в душу. Ну, может быть не совсем так ведь ссоры никто не отменял, но всё же любят друг друга они довольно сильно. Чонин совсем не расчитывал на то, что его действительно вырубит ближе к вечеру. В пять часов сон забрал его в свою негу. Парень перед этим даже успел переодеться и растянуть себя, вставить тот самый хвостик, чтобы он «помогал» растягивать узкие стеночки. Удивительно даже, что он заснул без одеяла и в довольно неудобном положении. Но, если честно, дела никакого нет, как ты спишь, когда сон в буквальном смысле одолевает. И вот так всегда. Стоит проснуться раньше положенного, и в пять часов, а то и позже, Чонин уже пребывает в сладкой неге сна. Удивительно для него самого, но в обед сон совсем не приходит. Парень очень пытается подремать днём, но всё в пустую. Глаза не хотят закрываться, а мозг отключаться. И в итоге приходится чем-то заниматься, лишь бы до пяти часов не сидеть без дела.

***

Наверное, Чонин посчитал чудом то, что проснулся буквально за несколько минут до прихода Сынмина. Услышав с порога сладостное «где же моя лисичка?», от которого все внутренности скручиваются узлом, пальцы на ногах поджимаются, а с губ норовит соскочить преданный стон, в ответ на который Сынмин обязательно усмехнется и ухмыльнется. Ким действительно словно кот, который до последнего будет мурчать. Может быть он и нарычит, но потом обязательно загладить свою вину. Чонин, запыхавшись с юбкой, – ведь её нужно привести в подобающий вид после сна – которую уже не в первый раз надевает, ведь она очень нравится Киму, забывает об наказе старшего о том, что он должен словно верная лисичка ждать его около двери и выходит из комнаты, поправляя на ходу ободок и юбку, здоровается негромко, говорит о том, как же рад видеть своего «господина». Но так даже лучше. Сынмин станет чуточку раскрепощеннее и не будет обращаться с Чонином, словно тот сахарный ангел, который от одного неосторожного движения рассыпется на кусочки. Анальная пробка, на конце которой действительно болтается пушистый лисий хвост, неприятно ощущается внутри, но тем не менее, стенки под её напором раздвигаются, но в то же время мышцы сокращаются, сжимая растягивающий до сих пор всё и вся предмет внутри. Господибоже, хорошо, что Ян растянул себя как следует перед тем, как сон срубил его. Да, Чонин действительно уснул с этой чëртовой пробкой в своей заднице. Благо, он не крутится во сне, словно уж на сковородке и особенно дискомфорта не было. Сынмин сканирует парня чуть недовольным взглядом, наигранно-недовольным, ведь на их дне плескается чистая любовь и даже веселье. Неужели Кима забавляет сонный, запыхавшийся и совсем нелепый вид Яна? Ну, что ж. Сынмин никогда не сможет скрыть своего обожания в сторону Чонина. Слишком уж он его любит. Но сейчас нужно взять себя в руки как следует наказать непослушную лисичку. — Почему малыш не встречает меня у порога и стоит на двух лапках? — звучит действительно угрожающе. Приятные мурашки разбегаются по телу Чонина, отчего он мурчать готов и стелиться перед таким Сынмином. Как долго этого он не испытывал. Действительно хочется замурчать, заскулить и раздвинуть ноги перед Сынмином, который смотрит недовольно и поправляет манжеты рукавов на изящных руках, длинные пальцы которых могут сотворить с Чонином невообразимые вещи. — И где же пушистый хвостик? — Ким щурит глаза и скидывает обувь с ног, после и верхнюю одежду. Он медленно подходит к парню, который инстинктивно сжимается под его каким-никаким напором и слегка наклоняется, чтобы взглянуть в бестыжие глаза, в которых и доли сожаления нет. — Извините, господин.. Я.. Я заснул немного, простите — Чонин опускается на четвереньки, заводит руку назад и приподнимает подол клетчатой юбки, демонстрируя тот самый пушистый хвост. Сынмин тяжело сглатывает, еле держа себя в руках от вида наигранно пристыженного Чонина, и все же ухмыляется, вновь становясь суровее. Он опускает руку к чужой шее, ласкает её недолго, довольствуясь негромкими вздохами младшего, и вдруг хватает за поводок, чуть приподнимая корпус парня. Но конечно же он не делает этого силой, позволяя Чонину самому подняться. Обычно сощуренные до щелочек глазки Яна сейчас распахнуты и смотрят просяще-невинно, так, как в действительности хотел бы Сынмин. Пухлые губки чуть приоткрыты, а острый язычок по-шлюшьи облизывает их. Так и хочется впиться в них, искусать до крови, ловить своими губами скулëж и негромкие стоны. — Почему я, придя домой, не могу видеть послушную лисичку, которая преданно дожидается своего господина? — холодный тон пробирает до мурашек и Чонину действительно кажется, что Сынмин вовсе не играет, а совершенно серьёзен. Сынмин хватает поводок, который в действительности прицеплен к ошейнику и тянет Чонина за собой, совсем несильно, чтобы не доставлять боли. Младший же, кажется, вошёл во вкус игры. Он издаёт скулящие звуки, закусывает губы и упорно делает вид, что не поспевает за темпом шагов Сынмина. И не такому научишься за долгие совместные практики. Когда Ким проходит в комнату, то отпускает поводок, позволяя Яну остановиться. Он садится на кровать, упирается руками позади себя и закидывает ногу на ногу, сканируя Чонина, который опустив голову вниз, сверлит свои колени и руки взглядом, обожающим и желающим взглядом. Так хочется попробовать его на вкус. Молчание, как кажется Чонину, длится долго. Он упорно прячет взгляд, еле сдерживается, чтобы не подползти к Сынмину и не сделать то, чего так хочет. Как же ему всё нравится. Но Ким наконец-то отрывает вгляд от его тела и смотрит прямо в глаза. Он ставит левую ногу, что до этого покоилась на правой, на пол и соединяет их вместе, хлопает по ним и чётко чеканит: — На колени животом, задницу поднять, — и Чонин, погладив свою шею, подползает к нему. Он с негромким вздохом укладывается так, как ему было присказано, и слегка болтает ногами, довольный тем, что Сынмин наконец-то показывает свою строгость, хоть и наигранную. Ким забирается рукой под юбку, мимолётно касается пробки и кладёт её на ягодицу Чонина, обманчиво-ласково гладит. Гладит долго, чуть сжимает и довольствуется тем, как младший готовится к удару, задерживая дыхание и сжимая ручки в кулаки. Неожиданно Чонин вздыхает, когда больше не чувствует нежных касаний и выпускает весь воздух из лёгких вместе с громким вскриком, когда чужая рука со звонким шлепком опускается на его задницу. На нежной коже тут же расплывается красный след, а контраст нежных поглаживаний и жжения сводит с ума, заставляет урчать. Второй не менее тяжёлый улар приходится на то же самое место, только Чонин уже не кричит, а громко стонет и сжимается, опускает голову и откровенно скулит. Внизу живота жжется, возбуждение накатывает всё больше от любых действий Сынмина. А от томного шёпота и широкой руки на шее вообще появляется готовность кончить: — Лисичка впредь будет послушной и будет встречать меня с работы у двери, когда я скажу, верно? — Лисичка б-будет послушной, господин — шепчет в ответ Чонин и еле сдерживается, чтобы не отстраниться от сводящих с ума, но граничащих с болью поглаживаний на горящей ягодице. Больно. Рука у Сынмина тяжёлая и как бы он себя не сдерживал, его шлепки всегда отдаются жгучей болью. Но Чонину нравится. Он изредка даже замечает в себе мазохитские наклонности. — Я надеюсь на твоё послушание. А теперь похвастайся своим прекрасным хвостиком, малыш — Сынмин помогает Чонину подняться на ноги. Он успевает даже чмокнуть парня в щеку, ведь думает, что слегка перестарался, но довольно лицо младшего успокаивает. Если бы всё было настолько плохо, Чонин обязательно сказал бы об этом. Нет, у них нет никаких стоп-слов в случае чего. Одного негромкого «больно» и всхлипов достаточно, чтобы Сынмин остановился. Чонин довольно улыбается и чуть отходит от него. Он смотрит томно, облизывает губы, растягивает момент. Когда он расстегивает молнию на юбке, скидывает её на пол, разворачивается к Сынмину спиной и чуть прогибается в спине, выставляя задницу на показ, Сынмин действительно давится слюной. Неужели это тот вечно смущающийся Чонин, который при упоминании слова «секс» уже готов был раствориться, исчезнуть? Да нет. Это точно не тот. Но и такой Ян жуть как нравится Киму. Нравится так сильно, что старший готов завалить его на пол и вылюбить прямо здесь и сейчас. Чонин с негромким вздохом чуть виляет задом, чтобы хвост пришёл в лёгкое движение и лукаво улыбается, упиваясь реакцией Сынмина. Определённо, это будет лучший их сеанс. — Ну как вам, господин?.. — выстанывает Ян и облизывает губы, уже мечтая заменить эту пробку кое чем получше. Да и Сынмин уже не выглядит таким уж человеком с железной выдержкой. Сынмин смотрит на его задницу и улыбается довольным котом, будто сметаны объелся. Он поднимается с кровати, подходит к парню и кладёт руку на нее, водит по ней рукой и немного играется с хвостиком, слушая мелодичные вздохи и даже негромкие стоны. Вероятно, пробка хорошенько растягивает стеночки колечка мышц парня. — Хороший хвостик у тебя лисичка, — хмыкает Ким и обхватывает пальцами пробку. Он двигает её туда-сюда, то почти полностью вытаскивая, то вгоняя так глубоко, отчего перед глазами младшего звезды прыгают от того, как сильно она задевает простату, а с губ срываются стоны и всхлипы. Нет, Чонину совсем не больно, но если это так продолжится, то он просто замертво упадёт от столь сильной стимуляции. Парень негромко вздыхает и улыбается, приговаривая, что он рад тому, что «господину» нравится. С его губ срывается короткий стон и тут же заменяется на скулëж, ведь Сынмин продолжает играться с пробкой. И простата Чонина действительно уже слишком чувствительна. — Хочешь порадовать господина, лисичка? — Сынмин осторожно тянет дрожащего Чонина за собой на кровать и усмехается, слыша его несвязный скулëж и просьбу избавить его от пробки. С губ срывается непрошенное цоканье, которое совсем не портит момент, а является лучшим дополнением ко всему, что сейчас здесь происходит. — Я избавлю тебя от пробки, лисичка, но будь послушнее, ты же хочешь встать завтра с кровати — Чонин негромко вздыхает и коротко кивает. Ведомый Сынмином, следующий его указаниям, он забирается на кровать и встаёт в коленно-локтевую позу, чуть выгибается в спине и смотрит выжидающе. Сколько раз он ещё подумает о том, что ему до жути всё это нравится? Ким обхватывает пробку пальцами и медленно тянет на себя, отчего Чонин скулит и даже стонет. Пульсирующее колечко мышц сжимается вокруг прохладного воздуха, ощущая пустоту, а с губ срывается вздох. В голове Яна появляется интересная идея, довольно заманчивая для того, чтобы наконец-то получить член любимого в свою задницу, и он, выгибаясь в спине словно кошка, протяжно стонет, призывая Сынмина к активным действиям. И они поступают. Ким несильно шлёпает его по заднице, вдруг вставая позади, и хватает за поводок, тянет слегка на себя, заставляя откинуть голову назад. Он шепчет грязные словечки на раскрасневшееся ушко младшего, обещает заткнуть его чем-нибудь, если тот не прекратит изводить его стонами, и избавляет от футболки, чтобы припасть к коже на спине и шее и усыпать её укусами и засосами. Если бы Чонин мог контролировать себя, когда его шею активно вылизывают, кусают и целуют, он обязательно сдержал бы свои громкие стоны, но, увы, он совсем не умеет этого делать. Шея его эрогенная зона и, как бы он ни старался, не может сдерживать себя. И Сынмин знает это, но переводит игру под себя, шлёпает несильно и дразнит колечко мышц. Затыкать Чонина такое себе удовольствие на самом деле. Сынмину очень нравятся его мелодичные стоны, а потому лучше будет довести его пальцами до края и обломать оргазм. Именно это Ким и делает, упорно трахает раскрасневшееся колечко мышц пальцами, гладит простату и в самом деле обламывает скорый оргазм парня. Чонин хнычет и чуть ли не пищит, обещая больше не перечить. — Хорошая лисичка, — шепчет Сынмин и мягко гладит напряжённые руки. Он обцеловывает тело парня, гладит взмокшие волосы и негромко усмехается, наблюдая блаженство чистой воды на чужом лице. Чонин вдруг приподнимаетсяна руках, окидывает старшего взглядом и, облизнув губы, переворачивается на спину, а после и вовсе сползает с кровати, усаживая Сынмина на своё место. — Неужели лисичка осмелела? Но тебе не стоит этого делать.. — вот и провалился Сынмин. Нет, Чонин делает отменный минет, лучше не увидишь, просто Ким тогда совсем растеряет свою роль. Как можно вообще держаться, когда эти блядские алые губы скользят по стволу, язык дразнит чувствительную головку, а остренькие зубки лишь добавляют удовольствие. Чонин лишь в ответ на слова старшего закатывает глаза и устраивается между его ног. Он избавляет набухший член из оков одежды и действительно чуть ли не облизывается. — О, так ты серьёзно настроен, — хрипло смеётся Сынмин и негромко шипит, когда на головку его члена дуют прохладным воздухом. Он сжимает руки в кулак и выдыхает нервно. Чонин упорно стимулирует его член, лижет, посасывает, не приступая к активным действиям. А Сынмин уже еле держит себя в руках. Ещё немного и он начнёт долбиться в ротик своего парня, заставляя того лишь пытаться поспеть за своим темпом. Чонин наконец-то обхватывает член старшего губами и начинает двигать головой, опускаясь на него всё ниже. Он негромко мычит, когда довольно крупная головка касается стенок горла и слегка приподнимается, но его голову вновь опускают, заставляя подавить рвотный рефлекс. — Малыш, не останавливайся.. — томно шепчет Сынмин и путается пальцами в чужих волосах. Он не любит во время минета руководить процессом, но сейчас что-то заставляет его делать это, отчего сладостное удовольствие разливается от паха к каждой клеточке тела. С губ срываются стоны, от которых Чонин действительно краснеет, смущается. Ему льстит такой отзыв на свои действия, но и смущает сильно, ведь на самом деле делает он минеты не так часто, как хотелось бы. — Ты же помнишь, что… — вопрос, хотя скорее напоминание, которое Ким хотел, как и всегда, сказать парню, обрывается, а с губ срывается громкий стон, когда он изливается прямо в рот Чонина. Господи, боже, этот оргазм оказался довольно сильным, иначе не объяснить дрожи в теле и сбитого дыхания Сынмина. А ещё парню лучше не видеть довольного выражения лица Чонина, который облизывает опухшие губы и томно вздыхает, явно довольный собой. Чонин, закончив «вылизываться», вдруг поднимает на секунду щенячий взгляд больших чёрных глаз и в смущении отводит его, дует губы и сводит сильно ноги вместе, чувствуя, что из-за этого возбуждение только сильнее накрывает. — Есть какие-то пожелания, лисичка? — усмехается Ким и сканирует парня взглядом. Он сканирует чужие руки, ладони которых сжаты в кулачки, и проводит языком по своим губам, довольствуясь видом. О, возбуждённый Чонин это точно восьмое чудо света, иначе не объяснить желания Сынмина смотреть на него такого снова и снова. — Пожелания кроме поцелуев. Ты наказан, — добавляет Ким, видя явное желание младшего впиться в его губы. Он поднимает Яна на ноги и меняет их местами, укладывая на кровать и нависая сверху. Чонин невольно скулит и тянет руки, чтобы обнять Сынмина, но тот перехватывает их и прижимает к кровати. — Хëн… Господин Ким, можно смягчить наказание, пожалуйста? — шепчет Чонин и негромко вздыхает, когда его руки отпускают, а Сынмин молча отходит от кровати к тумбочке. Ким открывает ящик, выуживает из неё смазку и презерватив и возвращается к кровати. Он снова нависает над Чонином и всё же дарит ему поцелуй. Глубокий, чувственный. Чонин активно пытается вести, толкается языком в чужой рот, но этому активно препятствуют. Сынмин перенимает на себя право вести в поцелуе; он ведёт руками по телу младшего, теребит соски, ловит громкие стоны губами и медленно перемещается с губ ниже. Он целует подбородок, спускается к шее и оставляет много-много своих меток. Некоторые еле заметные, а другие расцветают, превращаясь в алые и даже фиолетовые цветы. Старший целует впалый животик, руками ведёт по выпирающим рёбрам, выше, теребит горошинки сосков, довольствуясь тихими стонами и вздохами. Чонин, разморённый такой лаской, слегка улыбается и вздыхает. Он наконец-то может зарыться в чужие светлые волосы пальцами, дотянуться до гладкой шеи и исцеловать её вдоволь. — Господин Ким, неужели вам хочется терпеть это томящее ощущение внизу живота.. — шепчет Чонин и приподнимается на локтях. Он прижимается губами к гладкой шее старшего, активно вылизывает и целует её. Сынмин негромко что-то мурчит в ответ и откидывает голову назад с задушенным стоном, когда отстрые зубки смыкаются на его шее, оставляя алую метку. — Тише, лисичка, мне нужно убедиться, что ты хорошо подготовлен, я не хочу сделать тебе больно — Сынмин снова смотрит на Чонина, слегка хмурится, выглядит недовольным. А у Чонина сердце замирает. В действиях и словах Сынмина чувствуется столько нежности и любви… Довольно сентиментальный Чонин легко мог бы расплакаться, но от удовольствия, которое накрывает его, когда старший прохладными от смазки пальцами касается его колечка мышц, хочется лишь мурчать. Два пальца хорошо входят в растянутое колечко мышц, отчего Ким улыбается довольным котом. Он сгибает их под разными углами и негромко усмехается, когда Чонин громко вскрикивает и дёргается. Вероятно, его простата здорово настрадалась из-за пробки. — Если что-то будет не так, говори сразу. Ты знаешь, я волнуюсь… — вмиг с властного вида он становится мягким и нежным, как всегда в общем-то. Чонин отвечает ему кивком и чуть выгибается в спине, уже не в силах терпеть. Он хочет почувствовать долгожданное наслаждение наконец-то. И Сынмин чувствует это. Ким надевает презерватив, смазывает член обильно и подставляет голову к сокращающемуся колечку мышц, дразнит, поглаживая, и наконец-то заполняет Чонина. Младший роняет громкий стон и свешивает голову, чувствуя не совсем приятные ощущения. Сынмин гладит его по пояснице и небыстро начинает двигать бёдрами, слыша блаженное урчание в ответ, он снова хватается за поводок и слегка тянет на себя. — Ты очень хорошая лисичка, мне нравится — шепчет он и делает более глубокие толчки, выбивая из уст Чонина громкие стоны удовольствия. С его же губ срываются такие же стоны, даже более громкие и звонкие. Чонин падает грудью на кровать, сжимает пальцами одеяло и прячет в нём стоны. Ему так хорошо. Сынмин хорошо выстраивает темп, который понравится им обоим. Ким толкается небыстро, даже нежно, отчего удовольствие застилает разум, а стоны блаженства срываются с губ. Чонин подмахивает бёдрами, выгибается, постоянно меняя угол проникновения, и стонет протяжнее. Сынмин даже не удивляется его желанию быть оттраханным. Дрочить самому одно, а вот получать размашистые толчки в задницу – другое. И второе Чонину нравится куда больше, да и Сынмину тоже. Кому это вообще может не нравиться? — Ах.. Хëн.. Я на пределе — выдыхает Чонин и сжимает руки в кулаки. Сынмин гладит его по пояснице и негромко шипит, чувствуя, как стеночки ануса сжимают его член, давая дополнительную стимуляцию. Парни уже и забыли об игре и тому подобное, гонясь за наслаждением. Ким склоняется над Яном, целует его в шею, спину и всюду, куда дотянуться может. Рукой он обхватывает чужой член, чуть сжимает, помогая дойти до разрядки, и кончает сам в презерватив, оглушенный звонким стоном и давлением на член. Чонин под ним безвольной куклой распластался на кровати и дрожит, не в силах прийти в себя после такого марафона. Сынмин выходит из разгоряченного тела, чуть сжимает чужую поясницу, дабы удержаться на дрожащих ногах, и помогает довольному Чонину улечься на кровати. Но игра ещё не закончена. Усмехнувшись, Ким снимает использованный презерватив, завязывает его и кидает на пол, делая себе пометочку в голове, чтобы выкинуть его позже. Хотя кого он сейчас волнует. Сынмин укладывается рядышком с Чонином, убирает мокрые пряди волос с его лица и оставляет парочку мягких поцелуев на щёчках и губах парня. Он гладит его тело, продолжая попутно целовать, ласкать. С его губ срывается смешок, когда Чонин мычит негромко, протестуя, ведь больше укусов он не выдержит, а на сосках уж тем более. Слишком они чувствительные у него. — Лисичка была хороша, — шепчет Сынмин, довольно улыбаясь, и кладёт руку на ягодицу парня, которую ранее безбожно отшлепал. — Сильно болит, малыш? — Всё хорошо, хëн, — улыбается Чонин и потирается носом о щеку, словно котёнок лисёнок. Он кладёт голову на плечо старшего, целует в щеку и вздыхает. — Я доволен, как всегда — и это действительно так. Чонин всегда остаётся довольным. Да и Сынмин в принципе тоже, но всё же он не очень любит делать парню больно, даже если это безобидные шлепки по заднице. — Я получил море удовольствия. Но и снова надолго остаться без секса я не хочу.. — Чонин дует губы и вздыхает. Конечно, учёба, работа, другие дела. Сынмин может и без выходных работать, график у него такой, но всё же он выбивает себе один-два дня, чтобы целый день провести с любимым мальчиком. — Воздержание это не есть что-то плохое, лисичка, — хмыкает весело Ким и накрывает чужие губы поцелуем. Чонин, слегка уставший и обленившийся, слабо отвечает, обвив шею старшего и прижавшись поближе. Они целуются долго, долго ласкают друг друга. Сынмин избавляет парня от надоевшего ошейника и ободка, крепко обнимает поперёк талии и кладет голову на тяжело вздымающуюся грудь. — Я люблю тебя, малыш — мурлычет он и улыбается, чувствуя мягкие поглаживания и копошение в волосах. — Я тебя тоже, хëн. Мне очень понравилось быть твоей лисичкой на поводке, — хихикает Чонин и снова гладит парня по голове. Он приподнимается, нависает над ним и впивается в губы со страстным поцелуем. Кто знает, может у них будет продолжение горячего вечера, который медленно, но верно, совсем скоро перетечёт в ночь.