Счастливее с тобой

Каково это – обрести счастье? Что чувствуют люди, лёжа с утра в тёплой постели и ощущая на онемевших пальцах рук слегка греющие лучи солнца, зная, что сегодня их будут ждать в месте, где они будут счастливы? Что чувствуют люди, проходя мимо приюта для животных и, случайно зацепившись взглядом сквозь прозрачную ветрину за сжавшимся в углу клетки щенком, после приходят домой с новым другом, зная, что они спасли жизнь одной брошенной душе и теперь она будет счастлива? Кастиэль не знал всего этого. Но он точно знал, каково это – лежать на мокром от долгого дождя асфальте, чувствуя спиной твёрдую и неприятно колющую землю, чувствуя, как капли дождя неустанно бьют по лицу, чувствуя, как пальцы сжимают потухшую сигарету, от которой прозрачной струёй исходит дым, и ощущать пустоту в себе, не зная, что же такое счастье. Плата за эту дрянную квартиру опять прогорает все сроки, ведь Новака уволили из кофейни, которая приносила хоть и маленький, но какой-никакой доход. На эту зарплату, считая мелкие подработки, он мог позволить себе снимать однокомнатную квартиру в каком-то ужасном районе, где было так тихо, что, порой казалось, там вымерли все жители, и остался один лишь Кастиэль – ждать своей участи в том затхлом помещении. Денег в карманах становится всё меньше и меньше, кеды изнашиваются, а сигареты заканчиваются. Изнашивается и его душа. Дырявая, пропахшая дерьмом, душа. В детстве Кастиэль и думать не смел, что в двадцать пять лет он будет… таким. Новак представлял себя каким-нибудь успешным фермером, коим был его отец, или же странствующим альпинистом, покоряющим вершины за вершиной. Вершины… Слишком высоко он туда забрался, ошибившись на последнем рывке и не удержавшись за злосчастный камень, который стоил ему всего. Сорвавшись с пика горы, достающей до облаков, Кастиэль летел вниз медленно, словно бы он имел крылья, понемногу погружаясь в это болото под названием «жизнь». Трясина обволакивает ноги, затем утягивает колени и достаёт до бёдер. Всё ещё не чувствуется дна. Затем пропадают руки в зеленеющей тине, вода сковывает грудь, а вокруг шеи обвиваются длинные щупальца водорослей, сдавливая горло до алеющих кругов. В рот попадает гнилая вода и, захлёбываясь, ты закатываешь глаза, не получая в лёгкие такой необходимый кислород, а вместо этого органы заполняет вонючая жижа, прилипая к твоим внутренностям. И… мрак. Глаза застелила долгожданная тьма, позволяя ненадолго отдохнуть, но ты всё равно не умрёшь, ведь ты, какого-то хрена, всё ещё нужен здесь, на этой чёртовой Земле. Приоткрыв рот и давая дождю капать внутрь, Кастиэль разжимает пальцы, заставляя окурок выпасть. Сколько он уже здесь лежит? Время течёт бесследно. Вся одежда уже давным-давно вымокла. Блять. Надо бы вернуться домой и… — Господи, чувак! — разносится где-то над головой низкий мужской голос. — Ты что, совсем спятил так разлёживаться посреди дороги? Новак открывает глаза, замечая, что над ним склонился парень с зонтом. Да, он не чувствовал больше бьющих по всему телу маленькими иголками капель дождя. — Эй, ты слышишь меня? — Конечно, слышу, я же лежу прямо перед тобой. Парень в кожанке, больше его самого на пару размеров, удивился, будто бы узнал, что пингвины теперь могут летать. — Ты обдолбанный? — незнакомец присел на корточки, вглядываясь в лицо Новака. — Нет, с чего ты взял? — Кастиэль повернул голову в сторону парня, сощурив глаза и, подумав пару секунд, приподнялся на локтях. — Ты меня, конечно, извини, но кто лежит под дождём на голой земле в полночь с открытым ртом и закрытыми глазами, раскинув руки и ноги в стороны, словно грёбаная морская звезда, а? — усмехнувшись, объясняет парень. Мягкий свет от одинокого фонаря падал на лицо незнакомца, позволяя Кастиэлю разглядеть его внешность. — Резонно. Прокашлявшись, человек с зонтом оглядывается по сторонам, словно бы ища что-то. — Почему ты лежишь здесь? Где твой дом? — нахмурившись, спрашивает парень. — Дом… теперь его нет. А что до того, почему я здесь, то… а где мне ещё быть, как не здесь? Сведя брови ещё ближе к переносице, незнакомец снова оглядел Новака пристальным взглядом, изучая. — Тебе некуда пойти? Совсем? Кастиэль отрицательно качает головой. Вздохнув, визави Новака поднимается с колен и, протянув тому руку, говорит, глядя прямо в глаза: — Ну, чего лежишь, вставай, пошли ко мне, или тебе так нравится дождь?

***

Квартира человека, что сначала назвал его торчком, а после любезно пригласил к себе, была небольшой, но по-особенному уютно обставленной – с тем местом, где терял свои дни Кастиэль, она точно ни в какое сравнение не идёт. Здесь Новак чувствовал себя в безопасности. — Меня, кстати, зовут Дин. Дин Винчестер, — проговорил он, снимая с себя кожанку и попутно ставя чайник греться. — Подожди пару минут, я принесу тебе сменную одежду, а потом всё обсудим. — Я – Кастиэль. Дин, нахмурившись, обернулся на гостя, сжимая пальцами ручку двери, ведущей в спальню. — Чего? — глупо моргая, задаёт вопрос Винчестер. Новак, также глупо моргая, повторяет: — Меня зовут Кастиэль. Кастиэль Новак. Винчестер хмыкает и, прокрутив ручку, отворяет дверь. — Приятно познакомиться, Кас. Что-то внутри Новака от этого прозвища скрутилось неприятным узлом от воспоминаний, связанными с этим чёртовым «Кас»… Новак покрутил головой из стороны в сторону и, шлёпнув себя по щекам, старается отогнать неприятные мысли, от которых он так долго пытался избавиться. Он не допустит, чтобы всего лишь из-за одного слова, его долгая работа внутри с самим собой канула куда-то в грязь. — Всё в порядке? — Дин вышел из спальни со стопкой одежды, вопросительно глядя на Новака. Видимо, тот услышал шлепок. — Конечно. Всё хорошо.

***

Переодевшись в чистую и тёплую одежду, Кастиэль продолжал стоять у зеркала в ванной, смотря на своё отражение и понимая, насколько же он жалок, что даже обычный прохожий привёл его к себе в дом. «Пиздец, Новак… ты просто мусор», — единственная мысль, засевшая в его голове с того момента, как он вышел из своей поганой квартиры несколько часов назад. Кастиэль видел отражение совсем не того молодого человека, каким он был четыре года назад. В двадцать лет он только поступил в университет и его жизнь должна была наполниться прекрасными днями, знакомствами и воспоминаниями, что колыхали бы его сердце, как только он начинал думать об этом. Конечно, всё это у него появилось, вот только прямо противоположное слову «прекрасно». Сейчас Кастиэль Новак стал осунувшимся, начал носить вещи на несколько размеров больше его самого, взял в привычку скуривать несколько сигарет в день, а голубые глаза, ранее светившиеся ангельским светом, потеряли былую живость. Теперь он похож на призрака, скитающегося по задворкам своего сознания и окуная себя головой в океан отчаяния, не позволяя сделать и единого вдоха, собственными руками давя на затылок. Удручающее зрелище. Последний раз глянув на своё отражение, Кастиэль собрался с силами и вышел из ванной комнаты, в которой хотел бы запереться до конца своих дней и не выходить оттуда. Но, во-первых, это не его дом, а во-вторых… — Вышел, наконец? Я уж хотел звонить в службу спасения, думал, ты утонул там, — посмеявшись, говорит Дин. Да, точно. Вот и вторая причина: Дин Винчестер, хозяин квартиры и по совместительству его спаситель. — Да нет, не стоило, просто… задумался, — чувствуя себя неловко от сложившейся ситуации, Кастиэль подходит к кухонному столу, за которым сидел Дин и, глянув на того, сдержанно улыбается уголком губ. — Я просто шучу, расслабься, — Винчестер оценивающе оглядывает Новака, словно бы делая заметку у себя в голове, что его одежда выглядит на Кастиэле мешковато. — Садись, сейчас принесу чай. Кастиэль промямлил что-то в ответ и, отодвинув стул, сел спиной к Дину, который наливал кипяток в две стеклянные кружки. Погрузившись в свои мысли, Новак и не заметил, что Дин уже закончил с приготовлением чая и сейчас стоял по правую сторону от него, держа в руках две кружки, из которых слабым дымом исходил пар. Только когда прямо перед носом Кастиэля Дин поставил кружку с глухим стуком, тот обратил на него своё внимание, хлопая глазами из-за небольшого испуга от внезапного звука. Усевшись напротив Кастиэля по другой край стола, Дин стал выжидающе смотреть на него. Склонив голову к плечу и прищурившись, Кастиэль, точно также, смотрел в ответ. Вздохнув и покачав головой, Винчестер, первым, говорит: — Кас, ты… Ты не обязан рассказывать мне все подробности своей жизни, но я был бы рад услышать от тебя достоверную историю, почему ты, блин, лежал на дороге под дождём, да ещё и в дом вернуться не можешь, — смотря прямо в глаза, выпаливает Дин. — Так что, эм… — Дин шустро облизывает языком нижнюю губу, словно бы и сам сейчас волновался. — Ты выглядишь хорошим парнем и я бы не стал помогать, если бы чувствовал, что ты какой-то странный, не пойми неправильно. Поэтому я хочу знать, как и чем могу помочь тебе. Кастиэль Новак, чёртов ты засранец, снова заставляешь людей переживать за себя? И, потерявшись с ответом, Новак не знал, что ему делать: будет ли ошибкой довериться Дину, или же, наоборот, ошибкой станет, если он умолчит обо всём? Несколько секунд затянувшейся тишины стали давить на Кастиэля, будто бы комната со всех сторон ужималась в размерах, стараясь заключить Новака в этих стенах без возможности уйти. В зелёных глазах Дина Кастиэль видел неподдельную заинтересованность и нечто похожее на… Страх? Новак точно не мог сказать, что творилось внутри Винчестера, однако он видел всю искренность в его желании помочь. Решившись, всё-таки, наступить на те же грабли, что и в прошлом, Кастиэль знал о возможности причинения себе ещё большей боли, но… ему уже нечего терять. Да, именно так и думал Кастиэль, тихо произнося: — Хорошо… Это случилось два года назад, зимой…