Темный свет

Каньон начал разрушаться, и тогда я услышала яростные вопли волькр. Это чудо. Но мне было плевать. Пусть святые подавятся своими чудесами. Пусть гриши подавятся долгой жизнью и своими поучительными случаями. Мал мертв. – Как? Я подняла голову. Сзади стоял пораженный Дарклинг, наблюдая за невероятной картиной – как Каньон уничтожался вокруг нас. – Не может быть. Не без жар-птицы. Третий… – он резко замолчал, и его взгляд остановился на теле Мала, а также крови на моих руках. – Не может быть, – повторил Дарклинг. Даже сейчас, когда знакомый нам мир преобращался вспышками и всплесками света, он не мог осознать, кем Мал был на самом деле. Не хотел осознавать. – Что это за сила?! – требовательно спросил он. Дарклинг решительно направился к нам, в его ладонях сгущался мрак, монстры завихрились вокруг хозяина. Близнецы достали оружие. Не задумываясь, я подняла руки и потянулась к свету. Ничего не произошло. Дарклинг уставился на меня. Опустил руки. Мотки тьмы рассеялись. – Нет, – произнес он, впав в замешательство и качая головой. – Нет. Это не… Что ты наделала? – Нет… – прошептал он. Только сейчас я поняла, что ошейник отпал. Опустила взгляд. Его куски лежали рядом с телом Мала. Мои запястья были голыми; окова тоже сломалась. – Это неправильно, – сказал Дарклинг, и в его голосе я услышала отчаяние, новые и незнакомые страдания. Он провел пальцами по моей шее, поднял ладонь к щеке. Я не ощутила прилива уверенности. Во мне не осталось света, чтобы откликнуться на его зов. Его серые глаза всматривались в мои – сбитые с толку, чуть ли не испуганные. – Тебе было суждено стать такой, как я. Тебе предначертано… Теперь ты никто. Он опустил руки. Я увидела, как его осенило. Теперь он действительно остался один. И всегда таким будет. Глаза Дарклинга остекленели, зияющая дыра внутри него расширилась и превратилась в бесконечную черную пустошь. Спокойствие покинуло его, как и вся суровая уверенность. Дарклинг закричал от ярости. Широко разведя руки, призвал тьму. Ничегои кинулись врассыпную, словно стая птиц, которых согнали с изгороди, и накинулись на солнечных солдат и опричников, сокращая их количество, гася лучи света, излучаемые их телами. Я знала, что боль Дарклинга бездонна. Он просто будет падать все ниже и ниже. Милосердие. Понимала ли я по-настоящему, что это такое? Неужели считала, что знаю, что значит страдать? Прощать? «Пощада, – подумала я. – Для оленя, для Дарклинга, для нас всех». Если бы мы до сих пор были связаны, он бы почувствовал, что я задумала. Мои пальцы дрогнули в рукаве пальто, закручивая клочок тени вокруг лезвия ножа – ножа, который я подняла с песка, мокрого от крови Мала. Это единственная сила, которая у меня осталась, которая никогда мне и не принадлежала. Эхо, шутка, карнавальный фокус. «Это то, что ты взяла от него». – Мне не нужно быть гришой, – прошептала я, – чтобы владеть их сталью. И Алина не вонзила окутанный тенью клинок глубоко в сердце Дарклинга. Нет. Клинок замер напротив его сердца, уже проткнув ткань и вжимаясь в кожу. — Вот как, - Дарклинг перевел свой взгляд с клинка на лицо Алины. - Если хочешь убить меня, то пусть твои руки хотя бы не дрожат. А ее руки дрожали и еще как. Алина проклинала себя за эту тряску. Ей была невыносима мысль, что она не может раз и навсегда убить Дарклинга. Ее воротило от себя за собственную нерешительность перед тем, кто испортил жизнь не только ей, но и ее друзьям. Тиран Равки, смотрящий на нее сейчас из полуоткрытых век. Почему я не могу вонзить клинок в его сердце? Ее руки по-идиотски дрожали, не двигаясь с места. Секунды тянулись слишком долго, а мыслей было слишком много. Алина не могла одернуть руку или разорвать его плоть мечом. Рой эмоций, чувств и всего, что в ней сейчас было, были заперты внутри и не могли вырваться. Еще чуть-чуть и они начнут литься через край. Убить его было бы лучшим вариантом для всех. И она прекрасно это знала, но момент застыл. Звуки и весь остальной мир померкли в их сознаниях. И для Алины, и для Дарклинга сейчас существовали только они и клинок между ними. Дарклинг не шевелился, ждал. Позволял ей считать, что она может убить. Вряд ли бы он и впрямь позволил ей это сделать, лишь делал вид. Хотя в уголке сознания все же существовала надежда, что в этот раз она застала его врасплох. Ей очень нравилась мысль о том, что она подобралась невозможно близко к его жизни. Осознание, что сейчас он может тяжело вздохнуть, прежде чем из его рта потечет кровь, успокаивала какую-то часть ее беспокойных мыслей. Алина дала клинку выскользнуть из рук и упасть в сухой песок разрушающегося Каньона. Она не смогла этого сделать. Даже после того, как потеряла силы. Слишком глубока была ее привязанность к вековому монстру. Он сделал из сиротки из Керамзина Солнечную Святую, а теперь она хочет его убить. Не во время проявилась ее добрая сторона. Дарклинг как-то странно кивнул ей, будто удивляясь, что Алина так и не пронзила его сердце. Неужели успела принять свою участь? Может и так, но точно не смириться с ней. Но ему показалось, что у нее хватит сил и рассудка, чтобы убить его. Переоценил. — Вся та многомесячная борьба впустую. Ты уничтожила все ваши старания и страдания. Все те смерти были напрасны, - как факт, с презрением, без капли сочувствия выплевывал слова Дарклинг. Глупее поступка не найти. Алина смотрела на свои руки, не поднимая на него головы, пока не в силах порезаться о лед двух кварцев. Ее пугала мысль о убийстве Дарклинга, но и одновременно с этим она корила себя за трещину слабости в ее рассудке, которой она позволила появиться в самый ненужный момент. - Все ваши старания как горох об стену только из-за твоей слабости. Алина слушала его слова и ей до безумия сильно хотелось заставить его замолчать. Она и без того прекрасно знала, что ее слабость уничтожила будущее своих товарищей, свое, Равки, а может и всего мира. Можно с чистым сердцем похоронить все свои светлые мечты, а рядом посадить гробовые цветки из надежд на хорошее будущее. Внутри нее расползался неприятный комок отвращения к самой себе. Ее положение походило на безысходное, а с каждой секундой, размышляя, она лишь убеждалась в этом. Ей так хотелось припасть к родному Малу, выплакаться в его плечо, увидеть его глаза, в которых она могла найти покой, защиту от этого мира. Это была жизненная необходимость. Но Дарклинг больше не позволит ей найти в чем-либо успокоения. Его умения заканчивались на том, что он сделает себя в роли успокоения. Ей претила мысль, что он будет приносить ей спокойствие на душе. Решившись на попытку последний раз коснуться любимого, хоть и мёртвого, Старкова сделала вид, что оступилась и уже готовилась к встрече с песком, но только крепкая хватка не позволила ей этого сделать. Девушка широко распахнула глаза, удивлённо смотря то на руку, то на лицо любителя чужих страданий. Его же задумчивый взгляд устремился на Мала, не выпуская ее руки. Прошло время. Старкова не знала сколько, она лишь все больше погрязала в своих мыслях. Казалось в наполовину разрушенном Каньоне все стихло, погрузившись в сон. Она ничего не слышала, только тонкий пронзительный звон. Ее тело будто бы было не отсюда. Ей показалось так чуждо то, что она здесь, как если бы попала сюда из какого-то далеко места. Казалось, мир выталкивает ее, как лишнюю деталь уже из идеально собранного пазла. Она физически ощущала насколько она лишняя здесь. Опустив голову, Алина увидела, что даже кожа покрылась мурашками. — Будь добра увидеть, что ты натворила. Стоило Дарклингу это сказать и сильнее сжать ее локоть, и все ощущения девушки тут же пропали. Сталь в его голосе разрезала слои топящих вокруг нее мыслей. Она вернулась из своего состояния в трагичную реальность. В голову ударило много неприятного шума. Требовало усилий не закрыть уши руками. Алина подняла голову. Волькры летали вперемешку с ничегоями, люди умирали, их крики разносились со всех сторон. Этот день должен был отмечаться красным в календарях, как день освобождения от шарма на теле Равке, и народ бы выходил, праздновал этот праздник. Вместо этого с каждой минутой этот день пропитывался все большими страданиями и кровью. Погрешность, стоявшая стране всем. Дарклинг прижал Алину к себе спиной, рукой указал в сторону силуэта в нескольких футах от них, одетого в простую одежду, из рук которого лился свет. Ее свет. Ей удалось разглядеть черты лица фигуры. Это был какой-то парнишка, кажется даже младше Алины. Несмотря на возраст, он был уже хорошо сложен. На его лице виднелись веснушки. Такой живой и пахнущий жизнью с рьяным упорством сражался. На него с разных сторон пытались накинуться волькры, но он, как факелом, размахивал светом в руках. Святая посмотрела по сторонам и увидела засыхающие тела существ. Волькры кричали от всё больше проникающих лучей в Каньоне. Уже само солнце начинало их уничтожать. Алина посмотрела по сторонам: от Каньона почти ничего не осталось. Благодаря душевному свету картина сражения перестала казаться такой плачевной. В сердце начала теплиться надежда, что все не так плохо. Он ведь тоже проиграл. Ни Каньона, ни гриша равного ему по силе, ничего. У него ничего не осталось. Грубо напомнив о себе, бывший генерал одной рукой взял ее за подбородок, направляя лицо обратно к тому парнишке. Другую вытянул, чтобы девушка увидела, как он сделал движения рукой, и за спиной парня возникла ничегоя. Он быстро заметил существо за собой, судорожно начал махать руками, отгоняя ее светом от себя, так же как делал это с другими тенистыми детьми Дарклинга. Пленница инстинктивно забилась, словно птица в клетке, пытаясь вырваться из цепких рук, как-то помочь бедному дрожащему мальчику. Дарклинг и глазом не повел. Пока она билась в попытках, он только заметил, что пытается Алина не в полную силу. Обычно она использует гораздо больше энергии. Слишком рано ее упрямству приходить к стадии принятия своего положения, так почему не старается больше. Не могло же потеря сил гриша ослабить ее саму? Мальчишка что-то крикнул твари или просто в некуда. Как и следовало этого ожидать, свет не наносил никого вреда ничегои. Зубастая тень непростительно медлила, давая ужасу проникнуть в каждую частичку тела новоиспеченного заклинателя. От безысходности он начал повторять когда-то мельком увиденные движения руками. Воспроизводить по памяти то, что делала Алина когда-то на его глазах, тренеруясь для бойни. Последний мученический вопль верующего в Солнечную Святую выделялся на фоне всеобщего хаоса для Алины слишком ярко. Этот звук застрянет у нее в голове на долгие месяцы, оставив шрам на изрезанной душе Святой. Дарклинг повернул ее голову к другому новому заклинателю солнца, чьего лица Старкова не сумела успеть разглядеть - его тут же разорвали ничегои. Сдавленный вскрик Алины, рвущий ее грудь изнутри, быстро терялся в общих криках. Его услышал только Дарклинг, который продолжал сокращать ряды заклинателей солнца. Только в первый раз Дарклинг медлил, давая девушке прочувствовать весь вкус страха. Первый ноготь всегда больно вырывать, с остальными уже не так. Позволил ей увидеть бойню вокруг, появится крошечной хрупкой надежде в ее сердце, а потом так же быстро разрушил это. Давил со всех сторон, как только мог. За второй жертвой последовала третья, за третьей четвёртая и их становилось все больше. Над бывшим Тенистым Каньоном расстилалось нежное голубое небо. Оно было слишком светлым, приобрело оттенок похожий на слезы. Небо тоже скорбело об этом дне, корило Алину за ее ошибку. Звуки волькр почти утихли, только прислушавшись, можно было различить в звуковом букете страданий их жалобное умирающее пищание. Светлое небо, ласковое солнце, легкий ветерок - все это могло радовать их сейчас и переплетаться с счастливыми улыбками. Погода готовилась к этому знаминательному дню, но Судьба ее подвела. Теперь Погода была намерена задавить своим подготовленным счастливым нарядом: небо переполнилось горечью, солнце больно кололо кожу, ветер не уносил неисчерпаемое чувство вины Алины. Она подвела всех. Дарклинг заставлял смотреть на то, как носители ее силы умирают от тьмы. По светлым щекам загнанной в клетку девушки катились слезы, падали на кровавый песок под ними. Алина все еще пыталась вырваться, стянуть его ладони со своего лица, но почему-то ее руки слишком ослабли. Она, казалось, не могла сильнее сопротивляться. Солнце, светившее на нее, выжигало в ней ее саму. Она чувствовала, как реальность ускользает от нее. Перед глазами все плыло. — Нет, Алина. Смотри, - Дарклинг поднял ее голову выше, чтобы его главная предательница смотрела. Он прекрасно видел, на грани какой пропасти стоит Алина, и не позволит ей туда упасть. Девушка с лучами в руках бежала от ничегои в их сторону. Даже видя оковы из рук Беззвездного, стремилась в спасательные объятия Солнечной Святой. Надеялась на помощь. Затягивалось петлей на шее осознание того, что этот бег лишь иллюзия, и создание скверны могло убить ее еще на первых шагах к ним. Добежав, девушка пала к ногам Алины, тут же сжимая ткань ее одежды в ладонях, чудом не заставляя ее загореться. Тоненькая рамочка клубящейся тьмы на одежде свидетельствовала о том, что пока Дарклинг не намерен сжигать предательницу заживо. Бедная последовательница солнечного культа молила о помощи, чувствуя ничегою за собой. По щекам ее катились слезы, в голосе слышалось нарастающее отчаяние. Ее молитвы были все громче и подавленнее. Она почти рвала ткань на Алине в попытках добиться от нее реакции. Святая, лишь стояла не в силах что-либо сделать, ей даже не сесть и не утешить ее. Она ничего не сделает с ничегоей, а сказать ей что-либо не позволят. Алине подумалось, что она слишком рано надела на себя ошейник "не позволят", но ее сил не хватит на споры с ним сейчас. Пока она поиграет покорность. Когда она отойдет от всего произошедшего, тогда будет бороться с Дарклингом, ведь что-то подсказывало, что он не отпустит ее после всего в Новый Зем, любезно протягивая золотистый чемоданчик. — Стой, - холодно и ясно отдал указ над ухом Алины. И она замерла. Дарклинг присел на корточки рядом с девушкой, которая почти билась в истерике. Его чудовище лишь стояло рядом. Оно остановилось, стоило испуганной девице упасть в ноги. Удивительно, как быстро этот вековой гриш меняет маски. Сейчас он в сочувственом образа положил руку ей на плечо. Недавно приобретшая силы заклинательца шарахнулась от него, испуганно глядя. Она была зажата между двумя монстрами. В ее зеленых глазах мелькало удивление на фоне всего того обреченного ужаса перед смертью. — Она тебе не поможет, - кивнул вверх на Алину, которая со смертельной напряжённостью смотрела за картиной, расположившейся в ее ногах. В холодном голосе читалось сочувствие, которое было отработано веками. - Щедро раздала всю силу таким как вы. В ней не осталось света. Раздала свою неисчерпаимую вечность вам, - повисла короткая пауза, незримая для простых ушей. Ее заметила Алина, которая за их период "знакомства" уже что-то выучила в поведении Дарклинга. Неужели думает, какие красивые речи повесить девушке на уши? - Ты осталась последней заклинательницей солнца. Алина одними глазами посмотрела вокруг и нигде не заметила выделяющихся лучей света. "Нет!" - мысленно взмолилась Алина, подавляя новый всхлип. Заклинательца подняла голову с мольбой в глазах, но по щеке Старковой лишь скатилась слеза, и она помотала головой. Алина бессильна. И больше всего она слаба перед тем, кто сейчас вплетает в ее голову сладкие речи. — Ты убил их, - прошипела со смесью злобы и ужаса девушка. Признаться, для простушки она держалась хорошо. — Всегда ведь лучше ценится что-то одно. И оберегается единственное лучше, нежели когда знаешь, что в случае поломки ему будет замена. — Потому ты пригнал меня сюда ничегоей? - резало слух это "тыканье" в такого как Дарклинг. Было непривычно слышать подобное неуважение от простых людей. А он и не считал ее ни кем более. Заклинатель теней игрался с ней, как кошка с мышкой. И "мышка" была уже загнана в ловушку, когда пошла за Алиной. — По-другому ты бы не подошла сюда, - он общался с ней так, будто не видит ее неуважения к нему. Специально говорил с ней на равных. Дарклинг встал и любезно протянул руку полулежащей на песке девушке, которая до сих пор жалась к Святой. С замиранием сердца Алина наблюдала за реакцией той. Надеялась всем сердцем, что девушка не купится на его змеиные речи и манящую красоту. - Пошли со мной в Малый дворец? Ты увидишь другую жизнь. — Ты убил моих близких и друзей, - несмотря на подавленный вслхлип и дрожь в ее голосе появилась дрожь сомнений. Как же быстро могут согласиться на лживые предложения красивых мужчин наивные одинокие девочки. Желание почувствовать себя особенной затмевает рассудок. Только презирала его, а уже думает над совместным будущем. Алина легко читала это в ее глазах, потому что прожила подобное сама. Знает какого это, но все равно надеялась, что девушка плюнет ему в лицо. — А сейчас предлагаю кров, высшее общество, привилегии, удобства, обучение и все дороги в новую жизнь, - тон сквозил мягкостью и состраданием. Видны были колебания на лице заклинательницы. Можно было себе представить, как она мысленно взвешивает на двух чашах весов два выбора. Не кусай Эдемского яблока. Свет пропал из рук девушки. Она вложила свою ладонь в его. Лицо Дарклинга не поменялось, глазами лишь наблюдал за Алиной, которая была уже готова наплевать на его короткий приказ и кричать, заслонять девушку собой. С большим усилием, опираясь на предложенную руку, встала заклинательница, когда-то верующая в солнце из рук той, что сейчас с животным страхом наблюдает за сложившейся картиной. Рука мужчины выскользнула из ее ладони и кольцом расположилась на запястье. Девушка попытала вырвать руку, но стоит ли говорить, что попытки тщетны? Алине уже бледнеть было некуда, а вот загорелой девице еще как есть. Только сейчас осознала всю наивность своего выбора. Дарклинг подтянул девушку ближе к себе, наклонился и что-то прошептал на ухо, от чего, казалось, бедняжка уже готова обратиться хоть волькрой, но только не что-то, что ждет ее в ближайшем будущем. Вбирая в себя наростающую с каждой секундой тревогу девушки, Дарклинг поднес ее запястье ближе и оставил короткий поцелуй. Алина даже не успела начать строить теории "зачем?", как в том же месте начала темнеть кожа. Девушка закричала, но пока не ясно от ужаса или от боли. По венам понеслась эта мгла, причяняя боль. Лицо пострадавшей исказилось в страдальческой гримасе. Кожа из-за тьмы под ней на месте поцелуя начала как будто бурлить. Вопль мучений наростал, девушка прижимала руку к себе, вызывала свет, чтобы приглушить боль, но все попытки были тщетны. Даже он не помогал избавиться от этого пятна. Площадь почерневшей кожи начала увеличиваться, поглощая новые участки тела. Алина была вынуждена безмолвно смотреть. Где-то здесь еще сражаются ее друзья, которых и без того неизвестно какая им уготована участь в дальнейшем, она не может позволить себе безрасудство и начать заступаться за девчонку, ослушившись указа. — Беги, - короткий, сквозящий льдом приказ. Девица не медлила и помчалась со всех ног. Ничегоя тоже не заставила себя долго ждать, очень быстро нагнала беглянку и безжалостно разорвала на части, обрывая все страдания. Тело упало в песок, окрашивая его в глубокий красный. Голова смотрела в их сторону. Алина встретилась с холодным мертвым взглядом девушки, под кожей у нее все похолодело, и она поспешила отвести глаза от трупа. Дарклинг махнул рукой и тени местами рассеялись, показывая еще живых заклинателей солнца, но их ряды быстро сокращались. Сделал так для более трагичной картины И чтобы девушка охотнее поверила в его слова. Не будет же он убивать последнего заклинателя солнца. — Для чего? - полушепотом спросила Алина. Когда ответа не последовало больше десяти секунд, ей даже подумалось, что ее вопрос просто не был услышан. — Показать, что в случае предательства с тобой будет, - он хотел сказать что-то еще, и Алина не успела поспорить с нелогичностью. За спинами послышался рваный вздох. Сердце Алины уже в сотый раз сжалось в надежде. Обернувшись к источнику звука, Алина дрожащими руками зажала рот от восторга. В этот раз надеяться стоило. Грудь Мала трепетно вздымалась и опускалась, он с трудом открывал глаза, привыкая к яркому свету. Живой. Он живой. Сладкое, опьяняющее счастье полилось по венам вместо крови, заполняя постепенно каждую жилку. На лице девушки расцвела восторженная улыбка. Беззвучно она поблагодарила всех и вся за живого любимого человека. Забыв о всей осторожности, Алина сделала шаг к нему. Дарклинг поймал ее локоть снова, предлагая смотреть отсюда, и вернул на место. Это был своеобразный безмолвный приказ. Но Старкова не собиралась оставаться на вместе и покорно ждать приговора, который вынесет этот монстр ее друга. Она должна хотя бы раз коснуться его живого. Дарклинг в свою очередь не стал ее более удерживать. Алина сделала заветные пару шагов. Лицо Мала начало проясняться, он увидел свою дорогую возлюбленную, а потом небо над собой. И в нем почувствовалось облегчение, он радовался ложной победе, ведь думал, что это конец. В его картине это победа, он не видел Дарклинга за ней. Его счастливые глаза рассматривали побитую Алину. Стоило девушке опуститься на колени рядом с Малом, как рядом пронеслась черная вспышка. Они не успели никак среагировать. Буквально за мгновение все тело Мала превратилось в застывший еще в последней позе черный пепел. Пока сердце не принимало произошедшего только что. Поэтому в нем теплилась новая надежда, что это лишь верхний слой. Но через секунду даже пепельная фигура рассыпалась в кучку. Тень пронзила и уничтожила все его тело, не оставляя даже костей. — Нет...- хрипло прошептала Алина, беря в руки перемешанный с кровавым песком тенистый пепел. На щеках не было слез, мозг еще не успел переключиться. Она уже оплакивала смерть Мала до уничтожения Каньона, а потом радовалась его чудесному воскришению, но не успела она окунуться с головой в пьяняющее счастье, как его снова не стало. И таким прискверным образом. Бывшая заклинательница Солнца прижала к сердцу песок сквозь толщи тканей. Изнутри поднимался крик боли. — Давно хотел это сделать. И тебе больше не к кому будет возвращаться, - его голос доносился откуда-то из далека и будто бы со всех сторон разом. Его голос - последнее, что ей хотелось слышать сейчас. Алина проигнорировала его слова, ей не хватило воздуха на ответ. Она не взглянула на него. Смотрела на ладони с пеплом перед собой и на то, как пепел или что-то другое просачивалось сквозь пальцы и, цепляясь за волны ветра, улетало на свой север. Когда на руках не осталось ничего, она просто смотрела на пустые рыскрытые ладони. У нее не осталось Мала. Бесцельным, сухим взглядом сверлила руки, рассматривала каждый бледный сантиметр кожи. Руки, не сумевшие убить врага, из-за чего Алина даже не сможет ими же подержать тело любимого. Пальцами провела по другой ладони и на секунду ей показалось, что это сделал Мал, а не она. Этих рук он так же ласково касался вечерами. С этими пальцами переплетал свои. Она сделала замок из собственных рук. Рассматривала, как это смотрится, представляла, что это был Мал. Алина медлительными движениями начала собирать остатки возлюбленного в кучу. Неизвестно с какой целью. — Перестань, ты его не вернешь, - Дарклинг обошёл девушку и встал перед ней, случайно наступив на некоторые частицы убитого, но Алина этого не заметила, лишь продолжила собирать частицы. До нее постепенно начинало доходить то, что у нее нет никакого шанса больше вернуть к жизни Мала. От ее друга детства не осталось и косточки. В пепел упала одна разгоряченная слеза, которая по ощущениям налилась кровью, но на деле не отличалась ничем от других слезинок. Прикосновения к останкам резали ее пальцы, оставляя невидимые ожоги. В памяти ее оживало все больше старых воспоминаний с Малом. Они кружились навязчивым вальсом перед глазами, отвлекая от другого важного задания. - Вставай. Приходится учиться расставаться с тем, что тянет тебя на дно. — Зачем? Стоило Алине произнести этот несчастный вопрос, как сдерживаемые слезы одна за другой начали катиться по ее щекам. Она больше не смогла сдерживать все рвущие ее эмоции. Боль, грусть, скорбь вырвались первыми, выливаясь слезами и хаотичными бесполезными движениями. Она судорожно прижимала пепел к себе, обнимая. Сейчас она почувствовала большую надобность в своем свете, она бы попыталась что-то изменить. Вернуть пепел. — Вставай. Ему твои слезы не помогут, - она не смотрела на него. Только чувствовала его легкое раздражение в голосе. Как он смеет еще раздражаться после всего, что сделал ей? Последовала длинна пауза, пока Алина пыталась собрать хоть что-то от себя, чтобы сказать ему. Она гладила прах постепенно разлетающийся в разные стороны. Несколько раз громко вслипнув из-за слишком теплого воспоминания в голове, она глубоко вздохнула: — Я тебе не нужна. У меня нет сил, я больше не гриш. Это была моя цена за использование скверны, оставь меня. Равка твоя. От моей вечности ничего не осталось, - ее слова были еле разборчивы, несмотря на попытки успокоиться. Половину она бубнила под нос или проглатывала. Слова прерывались всхлипами, говорила она на один связках, воздуха не хватало. С каждым новым словом ее все снова накрывало паникой. Ситуация давила на нее, желая расплющить. Несмотря на окружающее их тепло и свет, в душе Алины стало безпроглядно темно без ее севера. Она чувствовала каждый новый разрыв, который происходит у нее внутри. - Я больше не заклинательница Солнца. Дарклинг возвышался над ней, смотря на нее без доли сочувствия. Его пронзительный взгляд лениво осматривал скрюченную жалкую фигуру рядом с пеплом. Сейчас от нее нечего требовать, она не будет слушать. Будет цепляться за эти останки. Отрвать ее от останков Мала будет тем еще преступлением. Еще какое-то время просмотрев на ее бессмысленный действия, он развернулся и милосердно пошел прочь, оставляя ее наедине с этим кошмаром. Пусть сама разбирается с этим. — Позволь мне остаться в Керамзине. Пожалуйста, - ему в спину выдавила из себя Алина, постепенно все больше осидая на песок. Это была ее последняя надежда. Последнее место, которое напоминало ей Мала. Что-то единственное дорогое ее сердцу. Дарклинг остановился. Чего ему будет стоить оставить простую девчонку в доме для детей? Алина так долго питала любовь к отказникам, что в итоге сама им стала. Дарклинга больше никто не остановит. Некому противостоять ему. Законный и единственный принц Равки, ради которого народ еще хоть как-то мог поднять бунт, летает по своей стране в поиске пропитания. Зоя сможет только создать проблемы ему, но не больше. Алина потеряла способности. Остатки совести вместе с его матерью погибли у подножия горы. Больше некому. Никого не осталось, чтобы помешать Дарклингу выполнить задуманное. Никогда мир не находился так близко к большой катастрофе. Трон теперь его. Разбитая, подавленная горем отказница Дарклингу больше не нужна. Для него она более не имеет ценности. — Нет. Ты будешь во Дворце, - коротко обрезал Дарклинг ледяным тоном, обозначающим, что других ответов не будет даже теоретически. Тоном, который приговорил ее к страданиям рядом с ним до конца своей короткой человеческой жизни. Алина всхлипнула на границе отчаянного стона и крика, падая на песок. Сквозь мутную призму слез она посмотрела на голубое небо. Солнца ей больше не видать.