От судьбы не убежишь

Осень Прошло уже 2 месяца с тех пор, как Дэйв оставил Джеймса в потоке сжигающих воспоминаний с их последней встречи. Каждую ночь он сгорал в фантомных объятиях Мастейна, извиваясь, сжимая простыни, сны казались такими реальными, в них он был счастлив. Каждый день он просыпался в холодном поту. Этот период был таким непонятным для Хэта. Здоровье из-за стресса ужасно упало. Он выглядел очень бледным, губы были сухие, а под глазами красовались темные круги. Непонятно, когда он ел в последний раз. Еле стоял на ногах. Было ощущение, как будто лезвие, медленно съезжающее по сердцу, как ножи, прокручивающиеся медленно и болезненно, разрывая плоть на части. Джеймс был буквально зависим от Мастейна. Он задыхался, когда вспоминал запах его шеи, этот сладкий запах, похожий на вишню. Губы на ней, прикосновения, его фарфоровая кожа. Любое приятное чувство напоминало о нем. Ужасные нервные срывы постоянно истощали его. Он сидел и писал, писал, пока руки не забивались. Письма — все, что ему осталось для утешения. Каждая бумажка была пропитана отчаянием и горькими слезами. Огромные текста, мятые страницы, валяющиеся по всему дому. Не с кем было поговорить. Что бы он сказал? Что влюбился в человека, которого ненавидит его команда? Или в человека, которого фанаты считают его заклятым врагом? До их встречи он не переживал все так болезненно. Смысл жизни теперь был зациклен на одном, и попытки затушить все физической болью возвращалось вновь. Чувство того, что Дэйв проявил к нему любовь только ради момента, не покидала его. Постоянное ощущение пустоты и выгорание. Он сидел на полу, упираясь о диван. Глаза были мокрые и смотрели в никуда. Руки были холодные и немые. Длинные золотистые волосы прилипли к лицу из-за слез. Ужасный поток боли снова и снова пронзал его. Оглядываясь, видя пустые бутылки из-под спиртного, психоактивные вещества, он понимал, что ему становилось тошно от себя. И вот, стоя с лезвием в руке перед зеркалом, Хэт видел не взрослого мужчину, он видел опять испуганного шестнадцатилетнего мальчика в растрепанной футболке misfits, который, потеряв всех близких людей, калечит себя до полусмерти. Алая кровь стекала в раковину. Кисти рук выглядели как розы без шипов, просящие о помощи. Он уже не ощущал ничего, кроме душевной боли. Комнаты душили его своей мрачной атмосферой, а жизнь больше не казалась такой спокойной. В глазах потемнело. Холодной пол мигом показался самой удобной постелью.

***

Джеймс приоткрыл глаза. Лучи солнца слепили, непонятно, где он и что с ним. Невыносимая боль от порезов дала о себе знать при попытке пошевелить руками. Он был на диване, забинтованный, а волосы собраны. На секунду он подумал, что сошел с ума, ведь он точно помнит, что был не в этой комнате. Мысли оборвались при виде Кирка, сидящего рядом. Черные кудрявые волосы, милый носик и окутывающие комфортом большие глаза. Он всегда был очень заботливым другом и переживал за всех, забив на себя. — Джеймс… Он посмотрел на блондина с сочувствием и потерянностью. Не хочется даже представлять, что ему пришлось пережить за ночь.

***

Кирк и Ларс стучались в дверь поздно вечером. Это длилось уже полчаса. Джеймс не появлялся в студии больше двух недель. Ни звонков, ничего. Он просто пропал. Обеспокоившись, они пришли узнать, что с ним случилось. Ларс стоял на том, что он опять уехал в другой город отдохнуть, не предупредив. Такое уже бывало раньше. Часто ему в голову приходила идея без вещей и без ничего взять и уехать куда то. Подождав еще 10 минут он ушел, оставив Хэмметта одного. Кирк стучал до последнего и не уходил, потому что его не покидало противное и липкое чувство тревоги. Такое уже было до того, как погиб клифф, теперь он доверял этой штуке больше чем себе. — Ну же, давай, ебаный мудак, открывай! Все было тихо. Джеймс уже час лежал на холодном полу в ванной, не подавая признаков жизни, только хрипя иногда. Порезы были ужасно глубокие. В этот раз его намерения были серьезней нынешних. Глаза окончательно закрылись. Даже в последние минуты в мыслях был этот теплый пряный взгляд. Длинные волосы пропитались кровью. Запах стоял едкий и распространился по дому, отдаленно напоминающий сырую почву и химикаты. Это первое, что почувствовал соло-гитарист, пробравшись в дом через окно. Сразу охватила паника. Рвотные рефлексы перекрывали все мысли. Он шел медленно, пронизанный страхом и ужасом. Рядом с комнатой горел глухой свет. Дверь в ванную комнату была закрыта. Шаги тянулись вечность. Приоткрыв дверь, Кирк застыл в онемении.

***

— Тебе легче? Хэт смотрел в потолок, понимая, что не может дать ответа на вопрос. Он не знал, что чувствовать — радость или разочарование? — Не думаю… Я просто хотел спокойствия. — Откройся. Пожалуйста, язнаю что тебе сложно. Я заметил это еще давно Хэт. Поддержу тебя всегда, ясно? Кирк был готов искренне помогать всем. Это делало его особенным. — Даже если я убиваюсь из-за чертова Дэйва?

***

Разговор был долгим, эмоции лились через край, переходя в слезы, из слез в агрессию. Но это было так хорошо. Он наконец был услышан и утешен. Все вдруг ощутилось по-другому.