Иначе

— А-а-ах! — Тонкие пальцы крепче вцепились ему в волосы. — Да-а-а, чёрт, чёрт, чёрт, — с каждым толчком голову сносило всё основательнее, и от каждого тихого стона, почти хныканья, собственные пальцы всё сильнее сжимали упругие бёдра, всё яростнее вколачивая податливое тело в кафельную стену.  — Как же хорошо, — из горла вырвалось рычание, зубы сами впились в длинную шею, от которой так приятно-сладко пахло. — Блядь, ты такой… — Ах! Сильнее! — Длинные ноги сомкнулись за поясницей, вынуждая вонзиться в него ещё глубже, ещё жёстче. — Я… сейчас… ах! Ещё! По спине стекал пот, сердце колотилось обезумевшей птицей, разум словно отключился, в голове не осталось ни единой связной мысли — всё пространство заполонил сносящий крышу запах тела и секса, и это сладкое мяукающее хныканье совсем не помогало хоть как-то стабилизовать самообладание.  То, что сейчас происходило, было отвратительно.  Омерзительно.  Восхитительно.  Они виделись первый раз в жизни. Они знали друг друга от силы сорок минут.  И они уже отчаянно, неистово, до умопомрачения крышесносно трахались… в туалете ночного клуба.  Он даже не знал его имени… Как же низко он пал.  Отвратительно.  Восхитительно.  Сэнку оголтело двигал бёдрами, член почти болезненно пульсировал, с каждым выдохом врываясь в нежное нутро незнакомца, и он хотел бы ненавидеть себя за это абсурдное, почти позорное грехопадение, но этот парень запрокинул свою хорошенькую голову, даже не заметив того, как стукнулся затылком о стену, и так сладко сжался вокруг него, захлебнувшись мягким стоном, что Сэнку оставалось только кончить вслед за ним.  Самобичевание подождёт.   Сэнку не знал, что, когда изливаешь сперму, накопившуюся за несколько месяцев, это почти больно. Словно удар током — пронзает, кажется, до самых кончиков волос.  Но это так хорошо.  Он услышал свой собственный стон словно со стороны, не осознавая, что этот звук вырвался из его груди, и не мог остановиться ещё несколько долгих секунд, продолжая втрахивать незнакомца в кафель, пока, наконец, у него не подкосились колени, не подломились локти, и он чуть не выронил хрупкое худощавое тело из своих рук.  Парень вцепился в его плечи, тихо смешливо фыркнул и, расцепив ноги за его спиной, неуклюже завалился в бок. Сэнку чуть не повалился вслед за ним, ощущая себя абсолютно бескостным. — О, прости, прости, ха… — Всё нормально, меня тоже ноги не держат, — незнакомец опустил крышку унитаза и, почти стекая, уселся на неё, откинувшись назад, тяжело дыша.   Он вырвал несколько бумажных полотенец из держателя и принялся вытирать с живота липкие последствия их внезапного рандеву. Когда спустя минуту он поднял на Сэнку глаза, бездонно-кошачьи, стального оттенка сизого, такие лучистые, Сэнку почувствовал, что его сердце на мгновение остановилось.  Вот это чувство описывают люди, когда вещают про какую-то эфемерную любовь с первого взгляда? Если да, то Сэнку забирает весь свой скептицизм обратно. Всё понятно, это много объясняет,  потому что, кажется, его мир только что раскрошился в пыль.  Или он раскрошился ещё тогда, сорок минут назад, в баре, когда они впервые заглянули друг другу в глаза? Один нелогичный поступок за другим. Слишком много иррационального за последние полчаса. Слишком много чувств для его воспалённого разума.   Пока Сэнку пытался справиться с лихорадочными мыслями и хоть как-то отдышаться, незнакомец уже натянул на себя сброшенные джинсы, застегнул цветастую шёлковую рубашку, поправил сбившуюся чёлку, и то, что буквально несколько минут назад он восхитительно стонал, насаживаясь на член, выдавали только огромные лужи зрачков и яркий румянец на белых щеках.  — Что ж, признаю, это было круто. Спасибо, — он тонко улыбнулся и принялся мыть руки. — Кстати, классный член.  Сэнку почувствовал, что ещё сильнее покраснел.  Это и правда было круто.  И этот парень… он словно светился изнутри. Такой красивый, почти эфемерный, цепляющий и взгляд, и разум. Сэнку, кажется, никогда не встречал более странного человека.  Сэнку, кажется, никогда ещё не вёл такой беседы — словно блуждая на кончике ножа.  Сэнку ещё никогда так сильно никого не хотелось узнать поглубже. Изучить пристальнее. Было в этом парне что-то… что-то… В вороте его рубашки мелькнул след от укуса на самом основании тонкой длинной шеи, и от этого зрелища что-то собственническое в груди у Сэнку приятно загудело.  Сэнку рвано дышал, непослушными пальцами завязывая презерватив, прислонившись спиной к двери кабинки, всё ещё пытаясь восстановить самообладание. Ему отчаянно хотелось принять душ, но вечеринка ещё даже толком не началась. Честно говоря, изначально ему вообще никакой вечеринки не хотелось, но этот… инцидент явно добавил ей очков.  Сэнку сказал бы — «это знакомство», вот только они с ним не были знакомы.  Он застегнул брюки и ещё раз посмотрел на парня. Тот всё ещё методично мыл руки, и Сэнку засмотрелся на его узкие ладони и длинные пальцы. И на то, как симпатично румянец растекался по его щекам. И на то, как юркий язык облизнул пересохшие губы.  Пришло осознание, что они ведь даже не поцеловались. Ну, в смысле, он целовал его шею, и пальцы, и скулы, но о вкусе этих тонких розовых губ всё ещё оставалось только догадываться. Может, к чёрту… — Слушай, может, к чёрту этот клуб с этим его открытием? — Выпалил Сэнку, пока не передумал. — Я бы… я бы провёл вечер с тобой, и… Незнакомец хмыкнул и растянулся в лукавой улыбке. — Ох, красавчик, боюсь, никак не получится. У меня тут ещё есть дела, — он подошел к Сэнку вплотную, глядя влажным, жарким взглядом, от которого в груди потянуло. Парень нежно убрал выбивающуюся прядь со лба Сэнку, погладив скулу прохладными пальцами — чёрт, это так приятно — и отстранился.  — Меня зовут Сэнку, если что- — Увы, Сэнку, — он почти мурлыкнул, — у меня всё ещё дела. И я всё ещё ни с кем не сплю дважды.  — Погоди, но- — Таков был договор, — он подмигнул и положил ладонь на ручку двери, потянувшись к защёлке. — Прощай, Сэнку-чан, ты и правда классно трахаешься! — И, прислушавшись, к звукам за дверью, выглянул из кабинки.  Сэнку судорожно ухватился за его плечо. — Погоди! Скажи, хотя бы, как тебя зовут? Почему- — Это правда не имеет значения, — он аккуратно выскользнул из хватки Сэнку. — Зови меня как угодно, но только в своих мыслях. Спасибо и прощай, красавчик.  В мужской туалет зашли сразу несколько человек, и незнакомец, ещё раз лукаво подмигнув, почти моментально исчез, растворившись в толпе.  ••• — Братан, тебе это надо! — Нет, это тебе надо, Рюсуй, а не мне, — Сэнку устало вздохнул. — Я всего пару дней как хожу нормально, какой мне, мать твою, клуб? — Сэнку, тебя не было на этой чёртовой планете полгода! И ещё две недели ты учился заново ковылять на своих двоих! Какой тебе, мать твою, сидеть дома? — Нанами драматично всплеснул руками. — Ты там на этой вашей земной орбите и так прохлаждался достаточно долго, чтобы скатиться обратно в замшелую социофобию… — Эй, я, вообще-то, пытался спасти планету от энергетического кризиса, — проворчал Сэнку.  — Хуизиса. Этот аргумент Сэнку уже было нечем крыть.  Споры с Рюсуем редко заканчивались победой Сэнку. С идиотами вообще сложно спорить — для этого нужно опускаться на их уровень, а к таким подвигам во имя человечества Сэнку пока ещё не был готов.  То ли дело полёты в космос… Ладно, кого он обманывает, полёты в космос тоже были не то чтобы во имя человечества. Это было чем-то сугубо личным, эгоистичным исполнением детской мечты, и человечеству просто повезло, что Сэнку был готов заняться его спасением.  Он пробыл на МКС без трёх дней шесть месяцев, и, признаться, успел соскучиться по своей «земной» рутине: читать лекции вживую, глядя в глаза нерадивым студентам, зависать ночами за спектральным анализом, вооружившись энергетиками, играть в ДНД с друзьями по выходным… Кажется, эти придурки так и не закончили без него последнюю партию.  И, вот, один из этих самых его друзей, открывает свой клуб.  Иногда было интересно, куда Рюсуй Нанами не инвестировал свои деньги. Лодки. Казино. Космические исследования.  Ну, теперь ещё и ночной клуб.  Почему-то Рюсуй был особенно взбудоражен этой затеей. Всей прелести подобных заведений Сэнку не понимал — он вообще не был любителем толпы, вечеринок и громкой музыки, — но кто он такой, чёрт возьми, чтобы не поддержать друга? Так он и оказался здесь.  На открытие клуба были приглашены какие-то артисты, имена которых Сэнку не говорили ровным счетом ничего, людей было, по ощущениям, совершенно неадекватное количество, а Рюсуй, со всей очевидностью, удушающе быстро исчез с радаров, оставив Сэнку одного в вип-ложе на балконе.  Впрочем, Нанами так же быстро обнаружился на сцене, когда объявлял, что сегодня все напитки в баре за счёт заведения.  Сэнку хмыкнул и отправился за барную стойку, чтобы заказать себе пива.  Самого дорогого пива, раз уж Рюсуй его сюда притащил, и готов за это платить.  Сэнку разглядывал зеркала, неоновый свет и толпу совершенно разных, но таких одинаковых в своей беспечности людей, потягивая какой-то редкий эль, который на вкус оказался куда отвратительнее, чем на вид, и краем глаза наблюдал, как какая-то молодая девчушка в короткой юбке разогревает публику перед выступлением незнакомых ему хедлайнеров.  Безусловно, разглядывать людей было интересно, если учесть, что последние полгода он находился в крайне замкнутом пространстве с пятью мужиками, двое из которых были ещё большими замшелыми ботаниками, чем сам Сэнку.  Однако, если бы можно было просто их разглядывать, без фонового шума, стробоскопов и атмосферы пьяного угара, было бы комфортнее.  Он ещё раз посмотрел на девчонку на сцене. Она явно метила в айдолы, но, по его субъективному и не то чтобы экспертному мнению, не дотягивала.  Впрочем, хоть Сэнку и разбирался в звёздах, он не разбирался в айдолах. Да и в музыке он не разбирался, и в пиве, и, кажется, где-то здесь должен был быть Хром? Но он, наверное, пришёл сюда не один, или, скорее всего, как и всегда, попытался вытащить вечно запертую заботами дома подругу детства Рури… У Тайджу с Юдзу совсем недавно родился ребёнок, и они сейчас явно были не тусовщики. Оставалась только Кохаку, но… Как Рюсуй смог затащить сюда Сэнку, но не смог затащить Кохаку?  Режим сна при подготовке к соревнованиям, очевидно, не оправдание, правда ведь? Какого чёрта ему одному тут за всех отдуваться?  Он вздохнул и мысленно посетовал, что отмазка «простите, я сегодня не могу, я свалил с этой планеты» больше не работает.  Впрочем, с Рюсуем она и на МКС особо не работала. «У тебя ведь есть там вайфай, Сэнку, так что ответь мне!». Зачем ему требовалось, чтобы Сэнку отвечал на сообщения с мемами, после которых сразу шли голосовые со смехом Рюсуя над собственноручно присланными шутками, Сэнку не помогла понять ни одна из его докторских.  Вдруг Сэнку заметил целующуюся за столиком парочку. Захотелось поморщиться. Буквально пять минут назад он наблюдал, как эти двое знакомились, и, вот, кажется, этот парень уже готов её сожрать.  Как же люди могут… так быстро-то? Сэнку хлебнул пива. Последние его отношения закончились почти год назад — когда его девушка узнала, что Сэнку летит в космос, она заявила, что ей такое не подходит и что в героини она не записывалась, и ушла. Сэнку мог её понять — наверное, когда ты в отношениях, то по умолчанию рассчитываешь, что человек будет рядом, а раз Сэнку рядом не будет, то, в таком случае, зачем эти отношения? Не то чтобы Сэнку сильно расстроился, но Рубин была забавной, полезной в быту, особо не напрягала, и без неё Сэнку стал хуже питаться.  Ну, и, очевидно, концепция «жить половой жизнью» перешла на самообеспечение.  А последние месяца три, хотя, по ощущениям, намного больше, Сэнку даже не мастурбировал — он попробовал один раз, но ловить в невесомости летающий шар собственной спермы, выпущенный на свободу по неуклюжей глупости, ему не особо понравилось.  Сэнку глотнул пива. Яйца просто звенели, теперь, когда он об этом подумал.  Он ещё раз покосился на целующуюся парочку.  Может, подцепить кого на ночь? Как люди это делают? Как-то же делают? Можно ли козырять тем, что он астронавт? Или это уже не секси, годов эдак с восьмидесятых? Сэнку не был силён во флирте. Для этого он был слишком прямолинейным, как утверждал Рюсуй, порою даже до нелепости. Его вариантом было подойти к кому-то с вопросом «что насчёт ненапряжно перепихнуться без ожиданий и обязательств и разойтись, потому что отношения мне сейчас не нужны?», но при таком раскладе высока была вероятность получить в лицо коктейлем. Или даже стаканом.  Сэнку снова хлебнул пива. Нужно было остаться дома и просто грустно подрочить. В целом, никто не мешал ему допить пиво и уехать… Внезапно Сэнку почувствовал едва уловимый сладковатый аромат то ли парфюма, то ли ещё чего, и неосознанно потянул носом. Приятно. Повернувшись в сторону источника запаха, Сэнку заметил, что через пару стульев от него за барную стойку уселся парень. Высокий. Худощавый. Волосы острижены в чёрный боб с косой чёлкой, вырез цветастой  рубашки опустился глубоко, почти до середины живота, обнажая хрупкие ключицы и нежную бледную кожу на груди.  Парень что-то тихо сказал бармену, тот подал ему высокий бокал с чем-то, похожим на колу, и Сэнку залип на то, как хрупкие длинные пальцы обхватили соломинку, помешивая ею напиток.  Парень закинул ногу на ногу и смахнул с глаз чёлку, и Сэнку проследил взглядом за этим его движением. От него фонило развязной меланхоличностью, какой-то загадочной театральностью, в каждом его кажущемся лёгком жесте было что-то, что заставило Сэнку вцепиться в него глазами и обратить всё своё рассеянное внимание на этот манящий образ.  — Какие-то проблемы? Сэнку вскинул голову и встретился взглядом с пронзительными очерченными чёрной подводкой стальными глазами. Во рту пересохло.  Ну, потому что обычно люди так не выглядят.  Это вообще законно?  Эти острые скулы. Чёрт возьми, эта шея. Глубокий вырез, демонстрирующий разлёт острых ключиц, ситуации не помогал.  Абсолютно кошачьи миндалевидные глаза слегка прищурились. — Либо переходи к делу, либо прекрати пялиться. Сэнку отупело моргнул.  Бля, кажется, он и правда пялился.  — Эм, прости. Я… — он сделал какой-то неопределённый жест рукой. — Я засмотрелся на твои пальцы.  Незнакомец склонил голову вбок и выгнул изящную бровь. — Пальцы.  Сэнку неловко поковырял в ухе. — Да? Ну… я подумал, что этими пальцами было бы очень удобно мыть колбы.  — Что? — Мыть колбы, — Сэнку указал взглядом на бокал, что стоял перед незнакомцем. — Вот типа таких, узкие и высокие. У меня в них рука не пролазит, а у тебя пролезла бы.  Парень хлопнул длинными ресницами и спустя пару секунд прыснул со смеху. — Мне обычно говорят, что такими пальцами только на рояле играть, но колбы… — Никогда не играл на рояле, понятия не имею, какие особенности строения скелета были бы полезны для такой задачи, — абсолютно серьёзно сказал Сэнку, но незнакомец почему-то снова рассмеялся. От его смеха — переливчатого, бархатистого, какого-то неощутимо сексуального — как смех вообще может быть сексуальным, это же нелепо? — у Сэнку по спине пробежали мурашки.  Парень откинулся на спинку барного стула и оглядел его с ног до головы. — Ты забавный. Но пялился ты не поэтому.  — Я не пялился, — сказал Сэнку, и тонкие нежно-розовые губы незнакомца скривились в неодобрительной ухмылке, явно считывая плохую попытку соврать. — Я просто внимательно смотрел.  Сэнку попытался сказать это игриво, почти нахально, и парень в ответ снисходительно фыркнул. — Ты пытаешься со мной флиртовать, но ты новичок в этом деле… — Чт- — …и это не вопрос, — Незнакомец пригубил напиток из своего бокала, снова повертев соломинку между пальцами. — И ты явно меня не знаешь, да? Сэнку растерянно моргнул. — Естественно, я тебя не знаю, я вижу тебя буквально первый раз в жизни?  Парень удовлетворённо кивнул сам себе. — Я так и понял, — и отвернулся от Сэнку, возвращая внимание к забавляющемуся на фоне бармену.  Сэнку ощутил странное чувство потери.  Захотелось снова привлечь его внимание. Поддержать диалог. И, может, да, пофлиртовать?  Почему бы не пофлиртовать?  — Эм… ты… один здесь отдыхаешь? — Выпалил Сэнку, с каждым выдыхаемым звуком этой унизительно нелепой фразы едва ли не физически ощущая, как его нервные клетки шипят и плавятся под лазерным лучом позора. Незнакомец снова повернулся к нему и выгнул бровь, с таким видом, будто не верил, что Сэнку действительно это сказал. — Я имею в виду, — Сэнку облизал губы, — могу я угостить тебя выпивкой? — Ты же помнишь, что сегодня всё в баре за счёт заведения?  Блядь.  На могиле Сэнку будет написано «захлебнулся стыдом, умер в приступе социальной неловкости».  — Блядь. Ладно, — он неловко почесал затылок. — Извини, я… не буду даже пытаться, — Сэнку фыркнул и отпил пиво большим глотками, словно пытаясь потушить пылающий внутри пожар из чувства собственной нелепости.  Незнакомец сощурился, пристально глядя на него. Стальной цепкий взгляд изучал Сэнку с такой сосредоточенностью, что сознание автоматически подкидывало параллели с голографическими сканерами из «Стар Трека». — Ты недавно вернулся из длительной командировки, верно? Полагаю, откуда-то, где было мало людей. Может, северный полюс? — Он постучал пальцем по подбородку, будто уточняя аналитические данные. — Ты учёный, скорее всего, профессор Токийского. Ты совсем недавно смирился со своей бисексуальностью, или, может, пан-? Ещё пока ощущаешь себя в этом поле довольно неловко. Ты прямолинейный до нелепости, и это создает некоторые сложности с тем, чтобы эту свою сексуальность исследовать.  Сэнку моргнул.  Сэнку вылупился на него, пытаясь осознать то, что его только что считали с удивительной точностью.  Сэнку покраснел. — Эм… мы… знакомы?— Незнакомец в очередной раз за вечер скептично выгнул бровь. — Я имею в виду, как ты, чёрт возьми, это сделал, если только ты не видел меня случайно где-нибудь в кампусе? Парень побарабанил пальцами по столешнице. — Ты разглядываешь людей. Не только меня. Всех вокруг — вон ту парочку, тех, что на танцполе, проходящих мимо, но нет ощущения, что тебя особо интересуют внешние человеческие проявления, скорее, твой взгляд цепляется за то, по чему успел соскучиться. Северный полюс — просто предположение, туда ведь ездят экспедициями и круг людей ограничен. Я угадал? — С полюсом нет, но с командировкой — да. — Угу, — он обстоятельно кивнул, словно мысленно записывая обновлённые данные.  — А что насчёт остального? — Ну, первое, о чём ты со мной заговорил, это колбы. Не могу представить, чтобы кто-то, не связанный с наукой, имел такую специфичную речевую профдеформацию, — парень склонил голову вбок. — Ты симпатичный. Выглядишь вполне уверенным в себе, умеешь быть наглым, даже нахальным, и, я уверен, с женщинами у тебя проблем нет. Однако подкат ко мне со всей очевидностью дался тебе с трудом, а, значит, подобного опыта у тебя нет или его было слишком мало, чтобы подпитывать уверенность в действиях. Но, поскольку я вообще тебя заинтересовал, очевидно, мужчины в твоём спектре тоже присутствуют.  — А как ты узнал, что я профессор? — Сэнку слушал, едва сдерживая желание записать ход его мыслей. Всё, о чём говорил парень, по сути, было обычной внимательностью, логикой и наблюдением, но выглядело впечатляюще. Почти волшебно.  Незнакомец усмехнулся и указал взглядом на бейджик с логотипом Токийского университета, торчащий у Сэнку из кармана брюк. Там не было видно имени и фамилии, но слово «профессор» читалось отлично.  Сэнку выдохнул. Поймал себя на ощущении, что всё то время, пока его собеседник говорил, не мог перестать пялиться. Его взгляд, его голос, едва уловимая окутывающая его загадочная аура — всё это создавало какой-то невыносимый магнетизм, с которым Сэнку сцепился, и из которого не мог выбраться.  — Вау. Это было удивительно. Я впечатлён.  — Я тебя развлек? — Незнакомец подмигнул. — Обычно люди пугаются.  — Ты хотел, чтобы я испугался? — Сэнку прищурился и хлебнул пива. В голове творился хаос — говорить с этим парнем было одновременно и легко, и сложно, хотелось продолжать и страшно не хотелось облажаться. Но Сэнку не был силён в хитросплетениях дипломатии, поэтому он пошёл ва-банк. Он подался вперёд, пристально глядя прямо в стальные глаза, и, понизив голос, ухмыльнулся. — Тебе стоило стараться лучше, потому что пока я только сильнее заинтересовался.  Парень облокотился на барную стойку, положив подбородок на скрещённые пальцы, мягко сощурившись с тонкой улыбкой на губах. — Допустим, ты заинтересовался. Предположим, я тоже. Что дальше? — Ну, — Сэнку махнул рукой. — Мы можем выпить тут и поболтать, или я могу пригласить тебя на кофе, на днях, в любое свободное время… Незнакомец закатил глаза. — Как скучно.  — …ну, у меня ещё был вариант предложить тебе перепихнуться в туалетной кабинке, но это показалось слишком уж заманчивым, — фыркнул Сэнку, сам до конца не понимая, шутил он или выдавал отчаянную правду.  — О, серьёзно? — Парень удивлённо выгнул бровь, но тут же лукаво ухмыльнулся. — Не думал, что ты бы так сумел. Мне показалось, ты не из таких ребят.  — Почему же? — Сэнку, вообще-то, и правда был не из таких, но прямо сейчас мысль о случайном сексе с незнакомым человеком казалась логичной и естественной. Почему нет, если никто не против? — Я вполне готов к исследованиям своей сексуальности.  Кошачьи глаза загорелись порочным огнём, и парень напротив ещё раз внимательно оглядел Сэнку с головы до ног. — Это может быть интересно. Но не уверен, что оно того стоит, — он хмыкнул. — Секс в кабинке туалета может быть утомительным. Что ты можешь мне предложить?  — Ну, я, вроде как, классно трахаюсь, — ляпнул Сэнку. Однажды ему и правда такое сказали, так что, технически, он даже не соврал… — Все так думают, — тонкие губы расплылись в лукавой слегка издевательской улыбке.  — Все? — выгнул бровь Сэнку. — Не думал, что я настолько знаменит, — Сэнку нахально улыбнулся, но его мозг буквально вопил о том, что он, блядь, вообще несёт?! Однако эта дерзость явно вызвала у его собеседника веселье, потому что тот задорно фыркнул, его взгляд слегка потемнел, стал лукавым и влажным. Ладно, кажется, проканало. — Что ж, я готов проверить эти слухи на деле, но должен предупредить, что ни с кем не сплю дважды. Если ты согласен на то, чтобы сразу после разойтись без ожиданий и обязательств, то погнали.  Сэнку задумался. Если рассуждать логически, полчаса назад он готов был на полном серьёзе обратиться к кому-нибудь ровно с такой же формулировкой.  Без ожиданий и без обязательств.  И — вот, казалось бы, — какая удача, верно? Верно?… Почему-то сейчас мысль разойтись и больше никогда не видеться с человеком, чей взгляд стальных кошачьих глаз внимательно отслеживал каждую его реакцию, вызывала колкое сопротивление.  Однако, Сэнку списал это на неловкость и на то, что он ещё не разработал модель поведения в столь непривычной для себя ситуации, а не на то, что ему не хочется разбегаться конкретно с этим незнакомцем, и потому кивнул. — Тебе повезло, потому что я хотел предложить то же самое.  Кошачьи глаза блеснули довольным весельем. — Тогда тебе повезло, что у меня есть с собой смазка.  Охуеть.  Сердце Сэнку совершило кульбит, уши залило огнём, ладони вспотели.  Он что, серьёзно?… Незнакомец одним грациозным движением соскользнул с барного стула, взял Сэнку за руку и потянул за собой. — Пойдём? Сэнку моргнул. — Что, прямо сейчас? — Нет, конечно, давай запланируем встречу через месяц, — парень раздражённо закатил глаза. — Не заставляй меня передумать.  Сэнку отставил пиво.  Кажется, в ближайшее время оно ему больше не понадобится.  •••• Его не было в баре.  Его не было ни за одним из столиков вип-зоны.  Его цветастая рубашка не мелькала на танцполе.  Куда он мог деться так быстро? Сэнку сумел выбраться из туалета, пробираясь сквозь вереницу скопившейся очереди, буквально через минуту после своего загадочного незнакомца, но тот словно растворился в толпе.  Блядь.  Рациональная часть Сэнку била в набат и кричала матом. Вот нахрена он пытается его найти? Они, вообще-то, договорились разойтись без ожиданий и обязательств. Так какого хрена он так расстроен? Даже если он сейчас снова наткнётся на него, что он ему скажет? Что он надеется услышать в ответ?…  Эмоциональная же часть требовала срочно всё исправить.  Что именно ему необходимо исправлять, почему-то не уточнялось.  Сэнку ненавидел свою эмоциональную часть и боролся с ней почти всю сознательную жизнь. Прямо сейчас ему отчаянно хотелось бить её ногами, лишь бы где-то под грудиной перестало болезненно свербить.  От осознания этого желания болело будто ещё сильнее.  Сэнку вздохнул и снова уселся за барную стойку. К чёрту. Остатки хмельной развязной весёлости от первого пива, по ощущениям, излились из его тела вместе с оргазмом. Заглушать чувство внутренней пустоты алкоголем никогда не было хорошей идеей, но прямо сейчас казалось самым логичным выходом.  Сэнку заказал виски.  Ощущения от всего происходящего за последний час были… странными, за неимением лучшего слова. Сожалел ли он о спонтанном случайном сексе? Нет, не сожалел.  Было ли это решение неожиданным даже для него самого?  Да, пожалуй. Расскажи кто-нибудь ему год назад о том, что он окажется в этой точке таймлайна, что такое развитие событий вообще имело бы место быть, он бы удивился, но не был бы шокирован. Порой, при большом желании добиться цели, Сэнку совершал и более нетипичные для себя поступки.  Однако, какой была цель?  Если бы это был просто секс, ощущал бы он сейчас столь всепоглощающую фрустрацию? Очевидно, нет.  Вспомнилось то, как он, едва защёлкнулась дверь туалетной кабинки, подхватил хрупкое, почти невесомое (по крайней мере, так показалось в порыве похотливой эйфории) тело под ягодицы, прижимая к стене, выцеловывая дорожку вниз по шее, прикусывая ключицы, и как сладко оно извивалось в его руках. Ещё никогда Сэнку не был так благодарен себе за то, что решил подкачаться к физическим тестам для астронавтов. Это было круто. От одного только поверхностного воспоминания о тонких стонах, едва скрываемых ладонью, член снова заинтересованно дёрнулся.  Нет, то, что Сэнку решился на эту авантюру, не вызывало сожаления. И это не могло вызвать внутреннее неудовлетворение, потому что это… кхм. Удовлетворяло. Вполне.  Тогда в чем же, мать вашу, дело? Парень был… интересным. Дразнящим. Наблюдательным. Его живой мозг будоражил, его хотелось изучить.  Было ли неудовлетворение связано с тем, что они так отчаянно мало поговорили?  Связано ли почти маниакальное желание срочно его отыскать с типичным исследовательским возбуждением Сэнку, когда он сталкивался с чем-то неизвестным — срочно разобрать на атомы и просканировать что угодно странное и непонятное? Будто бы похоже на правду.  Будет ли- — Так вот ты, блядь, где! — Сэнку вздрогнул, выхваченный из мыслей разрезающим пространство голосом Рюсуя. — Я уже час повсюду тебя ищу! — Я ушёл в бар сразу, как ты заявил, что выпивка бесплатная, — отмахнулся Сэнку.  Лицо Рюсуя выражало крайнюю степень скептицизма. — Но я пришёл сюда в первую очередь, и тебя здесь не было.  — Я просто исследовал местность.  Рюсуй моментально оживился. — О, правда? И как тебе тут? Заценил зеркальные каскады? Я заказывал проект у одного французского архитектора… — он принялся вещать о тонкостях интерьерного дизайна подобных питейно-развлекательных заведений, и Сэнку слушал, пытаясь заглушить ненужными знаниями поток лихорадочных мыслей. Как же легко можно было отвлечь внимание Рюсуя, Сэнку всегда этим пользовался.  — Леди и Джентельмены, — внезапно раздалось со сцены так громко и внезапно, что Сэнку поморщился. — Только сегодня и специально для вас, гости на сцене нашего клуба, группа «Empire of strength»! Встречаем! — Ха, да неужели, — хохотнул Рюсуй. — Наконец-то. Они где-то потеряли солиста, прикинь? Почти час не могли его нигде найти, и не начинали. Сорвали мне все тайминги. Ненавижу такое. Цукаса вообще уже хотел отменять выступление, и мне пришлось вести с ним переговоры, но я, кажется, выбесил его одним своим существованием, и- Сэнку нахмурился. — Ты о чём? — Ну, об «Empire of strength»! — Сэнку продолжал недоумевающе смотреть. — Ты что, не слышал о них? Они ж последние полгода просто рвут все чарты… ой, — Рюсуй комично захлопнул рот. — Точно, ты ж нихрена не знаешь, что тут, у нас, у человеков, происходило последние полгода.  — Добрый вечер, амигос, — снова раздалось со сцены таким невероятно знакомым голосом. — Вы готовы к шоу? Толпа разразилась визжащими овациями, а Сэнку оторопело смотрел на обладателя голоса, окутанного сиянием прожекторов.  Там, на сцене, в свете софитов, обхватив стойку микрофона обеими руками, стоял высокий худощавый парень в цветастой рубашке с глубоким вырезом. Силуэт изящный и тонкий, такой, что словно звенел в отраженных от дыма лучах, и этот голос — бархатистый, переливчатый, такой, что у Сэнку в грудине сладко потянуло.  — Кто это, — повернулся он к Рюсую, — как его зовут? Рюсуй пожал плечами. — Кажется, Менталист. Это его псевдоним.  — Тц. Я спросил, как его зовут, — Сэнку отхлебнул свой виски. — Имя, Рюсуй.  — Да если б я знал, братан! Он очень скрытный. Даже в Википедии его имя не указано.  — Тоже мне, авторитетный источник… — Сэнку неотрывно смотрел на сцену, где человек, к которому он прикасался считанные минуты назад, общался с клокочущей восторгом публикой. От его смеха по спине снова побежали мурашки. — Мне нужно его имя.  — Нахрена?  Сэнку вздохнул. — Кажется, я буквально пятнадцать минут назад с ним переспал. Ну, знаешь, в крайней слева туалетной кабинке.  Рюсуй подавился шампанским. — Какого хера, бро?!  — Бля, я- — О! Так вот, куда он пропал! Ха! Его реально все обыскались! — Рюсуй ошалело моргал, словно не до конца осознавая услышанное. — Ты чуть не сорвал мне хедлайнеров, Сэнку! Какого хуя?  — Мне жаль? — Пиздец.  — Ага.  Рюсуй с полминуты помолчал, вливая в себя остатки игристого. — Туалеты-то хоть для этих дел удобные? Сэнку фыркнул. — Обязательно, блядь, оставлю отзыв твоему архитектору.  — Конечно, оставишь, — хохотнул Нанами и покачал головой. —  Я не это имел в виду, когда говорил, что тебе нужно развеяться и социально адаптироваться после твоих занудных космических приключений… — Бля, Рюсуй- — …но ты выбрал неплохой способ. Довольно неожиданный, но неплохой. Жаль, конечно, что с солистом группы, лидер которой, как оказалось, меня на дух не переносит, но не могу тебя осуждать.  Они замолчали. Зазвучал вступительный проигрыш, и… «…Это - мой страшный гений. Одиночество. Вне пространства и времени, Как пророчество….» Блядь.  Этот голос.  Гитарный рифф подхватил лёгкую вибрирующую хрипотцу, от которой во рту у Сэнку появилась фантомная сладость — такой на вкус была кожа на этой тонкой, почти светящейся сейчас шее. «…Это — мой терпкий вдох, Бред и страсти, В каждом слове моём подвох Чёрной масти…» В тонких пальцах (которые так восхитительно вплетались в волосы Сэнку и так приятно их оттягивали, когда Сэнку позволял себе чуть сильнее прикусить хрупкое плечо) словно из воздуха появились карты, и колода плавно потекла из ладони в ладонь, создавая удивительный визуальный эффект. Незнакомец качнул бёдрами в странном медленном танце в такт барабанному ритму, и у Сэнку перехватило дыхание.  Чёрт.  Этот парень был таким органичным на сцене, таким обволакивающим, он заполнял собой, своим голосом, своим вызывающим благоговение присутствием всё пространство, словно лёгкий газ. Он почти не перемещался по сцене, то обнимая стойку микрофона, то разбрасывая карты крупными снежными хлопьями, но каким-то образом умудрялся затмевать всех остальных участников группы, кроме, пожалуй, барабанщика, который был слишком огромным, чтобы не быть заметным.  «…Мы увидимся только раз  Этой ночью, Обоюдоострый приказ  Одиночки…» Эти строчки отозвались чем-то острым под диафрагмой, вызвали волну болезненного возмущения.  Публика вопила и подпевала, почти бесновалась. Видимо, Рюсуй не приукрасил, когда сказал, что эти ребята рвали чарты. Сэнку не разбирался ни в поэзии, ни в музыке, ни в массовой культуре, но… Но он вслушивался в слова. Вглядывался в каждое тягучее, кошачье движение, в то, как он прикрывает глаза на вдохе и когда тянет ноту, в то, как хрупкие пальцы обнимают микрофон, в то, как сползает ворот цветастой рубашки, обнажая тонкий разлёт ключиц… Он говорил Сэнку о том, что ни с кем не спит дважды. И сейчас он поет об одиночестве.  Это просто излюбленный лейтмотив в популярный культуре, или…  Почему-то Сэнку отчаянно захотелось в этом разобраться. Что-то в груди отчаянно сопротивлялось этому «увидимся только раз», хотелось приводить аргументы и убеждать, что он стоит хотя бы второго, хотелось топать ногами и добиваться своего, хотелось… Песня закончилась, и публика разразилась аплодисментами. На сцену полетели цветы и бумажные самолетики, и вокалист широко улыбнулся, поймав один из них. Он поцеловал самолётик и, подмигнув толпе, отправил его обратно в беснующуюся человеческую массу.  Человеческая масса буквально завопила.  Следующая композиция была уже не меланхолично-мелодичной как та, что про одиночество. Заискрились лазеры, девушка-басистка растянулась в шпагате, проскользнув между ног у вокалиста, и началась какая-то вакханалия.  Его голос всё ещё был завораживающим, но совсем иным. Сэнку не был фанатом рока, и от резкого звучания соло-гитары невольно поморщился. Он пел что-то про то, что «будь мы с тобой бабочками-однодневками, мы были бы вместе всю жизнь, но мы, увы, не мотыльки», и Сэнку мысленно фыркнул. Кажется, у этого парня проблемы.  Чёрт, кажется, у этого парня проблемы?  — Как, говоришь, его называют? Металлист? — Сэнку чуть склонил голову к Рюсую, который задорно постукивал пальцами по фужеру в такт барабанному ритму, явно увлечённый зрелищем.  Рюсуй усмехнулся. — Менталист. Он периодически устраивает интерактивы с аудиторией на концертах, читает какого-то человека по паре фраз, типа того, я сам не видел. Но, говорят, почти никогда не ошибается в своих описаниях. Интересный тип, — он глянул на Сэнку, растянувшись в совершенно идиотской улыбке. — Ну, ты это, я так полагаю, и сам понял, — и загоготал, как последний идиот.  Ну, хотя, почему «как».  Сэнку закатил глаза. — Ты болван.  — Ну, ну, — Рюсуй продолжил отбивать пальцами ритм. — А мне вот их барабанщик… бля, не знаю, ну ты глянь на него? Охуенный. Сэнку глянул.  Огромный патлатый мужик с горой ярко выраженных мышц. Не его типаж.  Но Рюсуй, в общем-то, о типажах никогда не парился, это вечно-жадно-флиртующее существо интересовалось буквально каждым.  — Ну, наверное. А с кем ты там посраться успел? Рюсуй тяжело вздохнул. — Вот, как раз с ним.  Сэнку хохотнул, Рюсуй заржал вслед за ним. Этот парень никогда не парился над собственными неудачами, и вместо того, чтобы страдать, просто строил планы того, как исправить ситуацию и заполучить желаемое.  За это Сэнку его особенно уважал.  Если бы подобный… конфуз случился с Рюсуем, он бы точно придумал, как вывернуть всё иначе.  Сэнку замер.  Какого хрена?  Чем он, собственно, хуже Рюсуя? Он снова пристально посмотрел на хрупкий силуэт с микрофоном в руке.  Сэнку знал, как он выглядит. Сэнку знал его псевдоним. Сэнку мог легко достать контакты его группы, и… И он мог бы придумать, как повернуть ситуацию вспять. Как выбить себе ещё одну встречу.  И дело вовсе не в сексе.  Дело вовсе не в стальном свете огромных кошачьих глаз.  Не в тонких ключицах и даже не в этом завораживающем голосе.  Дело в самом Менталисте.