Бутон черной лилии

Веки нервно дрожали от напряжения отображая тревожность сна.

***

Он стоял посередине поляны пока ноги оплетались холодной травой, а ветер тихо завывал у вершин черных сосен. Он пристально всматривался в бледное и необычайно умиротворенное лицо женщины перед собой. Её рыжие волосы свисали тяжелой массой, будто были мокрые, а руки, покрытые шрамами и пятнами, оплетённые сетью выпирающих вен, аккуратно, но безучастно перебирали травы. Но своими мертвыми глазами она смотрела лишь на него, не моргая и не выражая ни единой мысли. Он знал кто стоит перед ним. Понял это он не сразу, но и Лили, его мать, снится ему не в первый раз. И каждый раз он замечал в ней что-то новое: родинка у правого виска, пятна на пальцах от частых работ с зельями, если она ходила, то он видел, что даже тяжесть жизни не подавила энергичность и порывистость ее действий. Но она никогда не смотрела на него, ведь видел он лишь отрывки ее жизни. В такой обстановке они оказались впервые. В груди поселилось тяжелое чувство от понимания что человек стоящий перед тобой, такой родной, такой близкий, уже давно мертв. И быть может не было этого чувства, если бы он не видел до этого каким человеком, ярким, словно солнце, была она живой. Позади начал раздаваться запах гари и жженой плоти. Он знает, что происходит, но не может оторваться от блеклых зеленых глаз. Ему уже успели сказать, что глаза у него как у матери, только вот это ложь. У нее были глаза яркие, светлые, словно летняя листва в солнечный день или мягкие переливы ранней травы, а его глаза никогда не были так теплы и прекрасны в своей нежности. Его глаза как два хромдиопсида, глубоки в свой зелени, холодны в своем блеске и, лишь изредка, будто два блуждающих огонька, излучают свет, что манит и отталкивает одновременно. Ее глаза любили и дарили покой. Его глаза режут и заставляют ежится от потустороннего холода. Какой глупец сказал, что они похожи и для чего? Хороший вопрос. Темный бурый дым и горячий воздух вплетаются в волосы и проникают в легкие от чего грудь сжимает тисками резкой боли. А высокая холодная трава не дает сдвинуться с места. Хотя, он бы и не стал. Каркающая речь, прерываемая хлюпающим звуком, раздается за спиной. - «Я знала…хлюп… что ты принесешь гибель всем нам» Мелкая дрожь пробежала по телу от кашля, задыхающегося гарью и дымом человека. Человека, которого он сам и убил. Тетушку Петунью вместе с ее семьей, он заживо сжег адским пламенем, не дав и шанса на спасение. Можно было бы много оправдываться, что он не хотел этого и это будет правдой, ведь ненависть его не одним днем взращена, однако сделанного не изменить, а сам Гарри, наблюдая за танцем языков пламени, стремительно пожирающих дом на Тисовой улице, не жалел. Это была месть. За шрамы на спине и руках, за унижение и отчаяние, вбитое в него ботинками его кузена и ложь, которой кормили его с тех самых пор, когда он научился понимать, что вообще говорят люди вокруг него. За темноту чулана и горькие детские слезы, пролитые в одиночестве. А также за то, что больше этих слез нет. Да, можно было оправдываться, только он не будет. Трава резко потянула его вниз и теперь он уже стоит в чистом поле цветущей аюги, освещаемом лишь блеклым мерцанием звезд. Холодный ветер иглами цепляется за незакрытые одеждой участки кожи мелкими снежинками. Да, он не жалеет. Он же дьявол.

Этот день Гарри провел в небывалом для себя умиротворении, даже на Зельеварении он смог ответить на все вопросы отчего-то невзлюбившего его преподавателя не заикаясь, а после к тому же сдал идеальное зелье от фурункулов. Если это не успех то, что ещё. И не важно, что после пары его вырвало тем скудным завтраком, что он смог в себя впихнуть. Главное – он смог. Библиотека встретила его тишиной, как и всегда он сел за дальний стол, мысленно прикидывая чем займется сегодня, но перебил его размышления какой-то светловолосый мальчик, что со своей свитой направлялся прямо к его столу. Он уже, кажется, знает его – наследник рода Малфоев, Драко Малфой. Все же его семья входит в священные 28, а информацию про них можно легко найти в книгах. Гарри медленно встал. Драко тем временем с явным нетерпением стоял у стола ожидая, когда на него обратят внимание и как только зеленые глаза остановились на его лице, с легкой улыбкой, явно отрепетированный, заговорил. - «Я Драко. Драко Малфой. Это Винсент Кребб и Грегори Гойл – мои друзья» - мальчик сделал короткий вдох и с протянув руку Гарри, продолжил – «Как ты смотришь на дружбу со мной?» Пока двое его приспешников друзей по рыбьи таращились на него, Гарри думал: Малфой мог бы быть полезен, но обладает скверным характером, однако знания, которыми обладает наследник магического рода, вполне перекрывают этот минус, к тому же со временем многое может измениться. - «Гарольд Джеймс Поттер. Приятно познакомиться» - он ответил на рукопожатие. И лишь два туповатых ребенка и книги были свидетелями начавшимися между ними отношениями. Гарри сел обратно за свои конспекты в то время пока Малфой раскладывал письменные принадлежности на место напротив него. По велению руки двое приспешников отправились по только им ведомому направлению. Так, в тишине, нарушаемой лишь скрипом перьев и дыханием, за которым Гарри старался следить, чтобы не задохнуться, закончился этот вечер. *** Урока по Чарам он опасался не зря, ведь теперь Гарри сидит перед пером, пером что никак не хочет подниматься вверх, не смотря на все его старания. Идеальный пас рукой, который он к тому же отрабатывал перед этим занятием и правильное произношение бесполезны, когда магия не течет по его рукам и лишь режет тело изнутри в попытках защититься от его настойчивых просьб и требований. Почему-то он знал, что так будет. Магия могла его защитить и отомстить, но она всегда была неконтролируема и свободна. И сейчас это раздражало. Часть его сокурсником уже справилась с заданием и ему лишь остается надеяться на скорый звон гонга, чтобы побыстрее сбежать из этого кабинета. Но следующей была Трансфигурация. Руки, сжатые под партой, дрожали от обиды и злости. Даже надоедливая Гермиона Грейнджер, которая уже успела уведомить всех что и сколько раз она прочитала, трансфигурировала свою спичку в иголку, как и его новоявленный товарищ лицемер – Драко Малфой, о чем он узнал у кабинета от них же. Во рту явственно ощущался привкус крови и желчи, а глаза болят от напряжения и сухости. Магия, которая когда-то была для него иллюзией. потом стала спасением, а после главным страхом видно не простила ему предательство. Он не может объяснить это как-то ещё. Он снова поднял палочку и совершил взмах над несчастной спичкой. Голова резко закружилось, а в глазах поселился туман. Под вскрики встревоженных однокурсниц Гарри устремляется на пол, в объятья темноте и успокоению.