Обретая крылья…

      — Я приношу вам свои глубочайшие соболезнования, — он громко сглотнул, а затем взглянул на Леви. — Капитан Серена Аккерман мертва.       Эрвин тут же вскочил со стула, потрясенный неожиданной и неприятной новостью, Ханджи прикрыла руками нижнюю часть лица, а капитан Леви уставился на Найла в неверии.       — Что ты сейчас сказал? — выдавил из себя Леви, еле шевеля языком.       — Мне очень жаль. Их тела нашли сегодня…       — Их тела??? — перебила его Ханджи, отнимая руки от лица.       Достав из-за пазухи пачку сигарет, Док вопросительно уставился на Смита, как бы спрашивая разрешение закурить в кабинете командующего разведкой.       Как только Эрвин кивнул, Найл подошел к окну, приоткрыл его и закурил.       — Какого черта ты молчишь?! — не вытерпев, вскочил с дивана Леви. — Тебе задали вопрос!       — Успокойся, Леви, — Эрвин поднял руку вверх, призывая своего капитана успокоиться. — Найл, прошу, расскажи, что произошло.       — Сегодня вечером в штаб военной полиции поступила информация о произошедшем инциденте в одной из церквей Митры. Горожане услышали звуки пальбы и крики, поэтому обратились к рядовым солдатам военной полиции, что в это время проводили рейды по улицам города. Патрульные тут же доложили об инциденте мне, — он сделал короткую затяжку, а после продолжил. — Прибыв на место, передо мной предстала уже горящая церковь. Долгое время мы пытались остановить возгорание, а когда у нас наконец-то получилось, мы прошли внутрь.       — Что было дальше? — напряженно спросил Смит.       — Честно говоря, такого я еще никогда не видел. Эта картина даже переплюнула массовую резню в Подземном городе, которая произошла несколько лет назад. Как оказалось, очаг возгорания образовался на подвальном этаже церкви. Столько изувеченных трупов в одном месте я никогда не видел. Полы были залиты кровью, на стенах виднелись брызги крови и следы сажи, а запах… — он прищурился глаза, пытаясь выкинуть эту картину из головы. — Шестьдесят два трупа, — он взглянул на Эрвина. — Мы обнаружили там шестьдесят два трупа.       — Какой кошмар… — пропищала Зое, прикладывая ладонь к левой груди.       — У большинства перерезаны глотки, множественные ножевые ранения…       — При чем здесь моя жена? — отчеканил каждое слово Леви.       — Из-за возгорания многие трупы было практически невозможно опознать, — продолжил Док. — Но нам все же удалось опознать три тела. Тело первого принадлежало одному из служителей Стен, а два другие… — затушив окурок, он обернулся на Эрвина, — принадлежат Серене Аккерман и Кану Рауту. На их телах… вернее на том, что от них осталось, обнаружены многочисленные пулевые ранения и…       — Что значит: на том, что от них осталось? — нахмурив брови, спросил Смит.       — Их… — Найл замялся, — их тела обезглавили. Их головы мы так и не нашли.       — Что?! — воскликнула шокированная Ханджи.       В этот же момент Леви с молниеносной скоростью оказался рядом с командующим военной полиции и рывком развернул его к себе лицом, мертвой хваткой вцепляясь в ворот его рубашки.       — Тогда с какого хуя ты говоришь мне о том, что моя жена мертва?! — он прорычал ему это прямо в лицо, сотрясаясь всем телом от злости.       — Успокойся, Леви! — повысил голос Смит.       — Потому что их тела опознали. Ты ведь наверняка знаешь, что было такого особенного на телах Серены и Кана? Что-то такое, что отличало бы их от других. — Найл выпалил ему это в лицо. — Я тоже потерял дорогого мне человека и прекрасного солдата, Леви! — скривившись от боли, добавил он.       Поняв, о чем говорит Док, Леви растерянно отшатнулся от него.       — Нет… нет… Этого не может быть… — он в неверии замотал головой.       — Я бы хотел убедиться в этом лично. Где находятся тела? — подал голос Эрвин.       — В военном морге штаба военной полиции.       — Хорошо. Отправляемся туда сейчас же. Леви, останься в штабе. Мы потом… — начал Смит.       — Черт из два! — крикнул капитан, пулей вылетая из кабинета командующего.

***

      Ворвавшись в штаб военной полиции, капитан Леви вихрем несся в сторону северного крыла, отведенного под военный морг.       Достигнув нужного места, он на пару секунд остановился перед закрытой дверью, чтобы перевести дух.       Он не верил. До конца не верил в то, что они могли погибнуть. Это казалось ему несусветным бредом, хреновой шуткой и чем-то невозможным.       Стиснув зубы, он весь взлохмаченный и взмокший открыл дверь и прошел в помещение. В нос тут же ударил запах трав и спирта, вперемешку с трупным запахом.       Заметно поморщившись, он двинулся вперед, как вдруг ему перегородил путь мужчина в круглых очках и в белом халате.       — Вы кто такой и что здесь делаете?! — начал строго неизвестный.       — Где их тела?! — требовательно спросил Леви, устремляя на мужчину недобрый взгляд.       — Покиньте помещение! Вы не имеете права здесь находиться!       Тут же в морг прошли Найл Док, Ханджи Зое и Эрвин Смит.       — Все в порядке, господин Дэрек. Пропустите их, — вступил Найл.       Слегка кивнув, мужчина отошел в сторону, окидывая пришедших недовольным взглядом.       Пройдя чуть дальше, они увидели, как посреди просторной комнаты на трех кушетках лежали накрытые белыми простынями тела.       Брезгливо откинув простынь с первого тела, Леви быстро накинул ее обратно.       На первой кушетке лежало тело, когда-то живого служителя Стен. Этот труп его совершенно не интересовал.       Подойдя ко второй, он так же резко откинул простынь в сторону.       Сцепив зубы, он зажмурился.       — Великие Стены… — ужаснувшись, прошептала Зое.       На второй кушетке лежало обезглавленное, изуродованное тело молодого, коренастого мужчины. На нетронутых огнем участках кожи виднелись многочисленные белые шрамы, а также следы от пулевых и ножевых ранений. На правом предплечье убитого была набита змея.       Леви сразу же вспомнил давний разговор с Сереной, который состоялся, когда им впервой пришлось ночевать вместе, после лошадиной фермы:       «— Твоя татуировка. Ты состояла в какой-то банде? Я знаю только одного человека в Подземном городе, который делал такое.       — Нет, я жила у Кана. У него была такая же, только на предплечье.».       Ошибки быть не могло.       С трудом проглотив образовавшийся ком в горле, Леви твердо произнес:       — Это он.       Теперь, уже на полусогнутых ногах, он медленно приближался к последней кушетке.       Бешеный стук его сердца отдавался набатом в висках, на лбу выступили бисерины пота, а кислорода стало катастрофически не хватать.       Он молился. Просил только об одном единственном: чтобы все это было ошибкой. Чтобы на последней кушетке не лежала его Серена. Кто угодно, но только не она.       Остановившись возле накрытого тела, он протянул дрожащую руку к простыне. Взяв аккуратно за белоснежный уголок, он громко сглотнул и резко откинул простынь в сторону.       — Какой кошмар, Эрвин! — прокричала Зое, содрогаясь от увиденного, — Милостивые Стены, за что ее так?! — начиная рыдать навзрыд, спрашивала майор.       На небольшой кушетке лежало обезглавленное тело молодой девушки. Трупные пятна уже образовались по задней поверхности бедер и спины, а частичное трупное окоченение было хорошо выражено в верхних и нижних конечностях.       На ее плече отчетливо виднелась татуировка той самой змеи, контур которой так любил обводить своими пальцами капитан Леви. Помимо многочисленных следов от сквозных пуль, на ее теле практически не было живого места. Она была практически вся исколота ножом. На ее обеих руках отсутствовало несколько пальцев, а в нескольких местах ее кожа сильно пострадала от огня.       Осторожно взяв ее руку, он вздрогнул. Холодная… она была уже такая холодная…       Развернув ее руку, он увидел тот самый, небольшой, еле заметный шрам, который остался у нее после схватки с Каном.       Леви опускал глаза все ниже, проходясь по каждому, до боли знакомому шраму. Каждый ее шрам, который он когда-то покрывал многочисленными поцелуями, желая забрать хоть немного ее боли себе, все больше приближал его к пропасти.       Его тонкие губы затряслись, а затем он начал судорожно хватать губами воздух. Голова закружилась, к горлу подкатила тошнота, а сознание начинало стремительно меркнуть.       Наверное, его впервые в жизни стало так мутить от вида обезображенного тела.       Сделав несколько шагов назад, он, под громкие и душераздирающие крики Ханджи, вылетел из комнаты, со всех ног несясь в уборную, зажимая рот руками.       Забежав в уборную, он рухнул на колени перед нужником. Его выворачивало несколько раз на изнанку, а из его покрасневших глаз ручьем лились слезы.       — Потерял… не уберег… — корил он себя.       Он не помнил, сколько времени провел сидя сгорбившись на холодном полу, беззвучно глотая слезы.       Он ненавидел этот мир. Ненавидел чертову судьбу. У него снова забрали самое дорогое, что у него было.       Вдруг на его левое плечо опустилась большая, крепкая ладонь. Вздрогнув, он медленно поднял голову вверх.       На него, полным сочувствия взглядом, смотрел Эрвин Смит.       Опустившись рядом с ним, Смит неожиданно резко придвинул Леви к себе, крепко обнимая его.       — Я знаю, что ты ее очень любил, Леви. Поплачь. Это нормально. Нам всем когда-то бывает невыносимо больно, — поглаживая его спину единственной рукой, тихо произнес Эрвин.       Затрясшись всем телом, Леви со всей силы сжал пальцами его пиджак, начиная жалобно поскуливать.       Буквально через минуту, он уже рыдал так, как никогда в жизни.       Он бился в агонии от боли и скорби. Он постепенно умирал.       — За… за что ее так? — дрожащим голосом, спросил убитый горем мужчина.       — Я не знаю, Леви. Но мы обязательно найдем и накажем этих ублюдков.       — Шестьдесят против двух… — он прорычал. — Трусливые псы, которые… — начал он, а затем резко замолк.       «- Я сидела, вжимаясь в стену, пока отец пытался бороться за свою жизнь. Он убил не мало ублюдков, пока его не застрелили. Его труп обезобразили, на нем не было практически живого места.» — прозвучали в его голове слова Серены, когда она рассказывала ему про отца.       — Их убили точно также… толпой… — он сцепил зубы. — Найду того, кто сделал заказ… найду и разорву голыми руками… Эта тварь будет подыхать в самых страшных муках…       Около часа они так и просидели рядом. Смит пытался хоть как-то успокоить раздавленного друга, молча гладя его по спине, словно маленького ребенка, а Леви лишь все больше вжимался в него.       — Пошли, Леви. Нам нужно возвращаться, — глухо выдохнув, вставая, сказал Эрвин.       Подняв друга, он повел его за собой.       И Леви поплелся за ним безвольной куклой, следуя за Эрвином вновь. Следуя за ним точно также, как когда-то давно, когда он потерял Изабель и Фарлана.

***

      Сидя у себя в кабинете, он вливал в себя алкоголь, пытаясь забыть изувеченное тело любимой.       Либо он был проклят, либо судьба не считала его достойным счастья. А может быть, и все, когда-то приближенные к Королю кланы, были прокляты.       Что отец Серены, что отец Кана, что они сами… Они слишком рано ушли из этой жизни.       Только вот… Все уходили, а Леви всегда оставался.       Вопрос о том, кому было тяжелее: уже погибшим или скорбящим живым — можно было считать риторическим.       Умершим уже было все равно, а живые должны были нести это бремя дальше.       — Я же просил тебя остаться… я же говорил… чувствовал… — говорил он в пустоту, опрокидывая очередной стакан с терпким виски. — И ты меня оставила… не послушала…       Этот мир снова его предал. Снова оставил его в гордом одиночестве, заставляя переживать свое горе. Только вот, потеря любимой женщины, ставшей в последствии его женой, его смыслом жизни, была не сравнима ни с чем.       Обессилено встав из-за стола, он, не торопясь, подошел к шкафу. Открыв стеклянную дверцу, Леви взял очередную бутылку, желая как можно скорее забыться.       Он только хотел закрыть шкаф, как увидел аккуратно свернутый пополам листок на верхней полке, который с самого начала был прикрыт бутылкой.       Взяв листок, он прошел к столу, опустил на столешницу бутылку, уселся на стул и развернул сложенную пополам бумагу.       В этот момент, его сердце пропустило сильный удар, а в груди неприятно защемило. Он узнал этот почерк. Размашистый, но при этом такой аккуратный, до невозможного родной.       Глухо выдохнув, он начал бегать глазами по строчкам.       — Здравствуй, Леви.       Надеюсь, что ты никогда не найдешь это письмо. Ибо найти ты его можешь только в том случае, если начнешь прикладываться к бутылке, утопая в алкоголе.       Не знаю, что у тебя случилось, но если меня нет рядом, чтобы успокоить и поддержать тебя, пусть будет хотя бы это письмо.       Леви… Мой дорогой Леви… Мой любимый мужчина. Ты даже не представляешь, как я рада, что жизнь свела нас с тобой.       Знаю, что ты не любишь все эти «сопли, слюни», но мне хочется, чтобы ты об этом знал. Я не смогла тебе сказать этого в глаза… Трусиха, да? Но пусть, ты хотя бы прочтешь об этом в письме.       Знаешь, мне становится так холодно, когда тебя нет рядом.       — Холодно… тебе сейчас и правда холодно… — подумал он, зажмуривая глаза, которые стремительно начинали заполняться слезами.       — Ты стал не просто важным человеком в моей жизни, ты стал моей жизнью. Когда ты рядом со мной, я словно обретаю крылья за своей спиной.       А ведь в нашу первую встречу, я даже и подумать не могла, что ты научишь меня любить.       Ты, наверное, сейчас вскинул брови вверх, удивляясь.       Да, Леви, ты первый мужчина в моей жизни, которого я смогла полюбить. Забавно, не так ли? Ты отогрел мое холодное сердце и заставил его биться.       Если раньше я пыталась выжить, пробить себе место под солнцем, доказывала кому-то свою значимость, а после терялась в серости будней, уходя с головой в работу, то теперь, я искренне радуюсь жизни и люблю… всей своей душой и всем своим сердцем.       Я даже не думала, что так бывает. Теперь я отчетливо понимаю, что без тебя, я не была счастливой. В военной полиции у меня было всё, но было стойкое ощущение того, что чего-то не хватает. И теперь я понимаю. Мне не хватало тебя, Леви.       Каждая секунда, проведенная с тобой рядом, доказывает мне это. Ты изменил меня, изменил мой мир.       Каждое утро, просыпаясь, я думаю о тебе. Перед сном, мои мысли снова возвращаются к тебе. Ты в каждой моей мысли, в каждой клеточке моего тела.       Я помню каждое мгновение, проведенное с тобой. Помню каждое твое касание… Благодаря тебе, я узнала, что, оказывается, могу быть нежной и ласковой, ранимой и откровенной, веселой и беззаботной. Я чувствую себя маленькой девочкой, рядом с тобой.       И я не знаю, сколько продлится наше счастье… но я благодарна тебе за время, проведенное вместе. За твою любовь, твое тепло и нежный взгляд, в котором я тону.       Я хочу, чтобы ты был счастлив. Со мной или без меня.       Мы живем не в самое спокойное время, милый. Если со мной что-то случится, я хочу попросить тебя об одном: Живи дальше, дыши полной грудью, радуйся мелочам, не закрывайся…       Знал бы ты, как тебе идет улыбка. Ты такой красивый, Леви…       Черт, я разревелась, пока писала тебе письмо. Представляешь? Кенни бы сейчас назвал меня размазней, но мне плевать.       Я люблю тебя, мой дорогой капитан. Будь счастлив.       Твоя чертовка.       Пока голос любимой вещал ему в голове ее мысли, он глотал слезы, пытаясь совладать с собой и с нахлынувшими чувствами.       Закончив, он отложил письмо в сторону и разрыдался, как мальчишка. Его сердце разрывалось от боли, а дышать до невозможного стало тяжело.       — Я не хочу… не хочу без тебя… — проскулил он, накрывая лицо ладонями.

***

      В тот день шел сильный, проливной дождь, а небо было затянуто серыми, густыми тучами.       Словно, и этот мир ронял горькие слезы по ушедшей из жизни молодой девушке.       Леви стоял на коленях перед закрытым гробом, крышка которого была обтянута тканью зеленого цвета, похожего на цвет ее глаз. Он вцепился в него мертвой хваткой, словно это было самое дорогое, что у него есть.       Он не обращал внимания ни на кого, лишь отчаянно прижимался к крышке гроба, заливаясь горькими слезами.       Таким капитана Леви никто и никогда не видел. В этот день, к нему посмел подойти лишь Эрвин Смит, опуская свою ладонь на его левое плечо, слегка сжимая его.       На ее похороны пришло слишком много людей: солдаты военной полиции, разведкорпуса и гарнизона, каждый хотел проститься с ней. Сам Дариус Закклай стоял в первых рядах, опустив голову вниз.       Никто из присутствующих не удивлялся тому, что сегодня, перед ее будущей могилой, стояли и самые известные бандиты Подземного города. Сегодня, они провожали свою Королеву в последний путь, отдавая ей дань и уважение.       Сегодня, слезы не стеснялись ронять даже самые грозные и опасные мужчины.       Итан Уайт, стоял рядом с Пиксисом и Доком, утирая выступившие слезы в уголках глаз. Он до сих пор не мог поверить в то, что эта сильная и невероятная девушка ушла из жизни.       Сделав несколько шагов вперед, Закклай развернулся лицом к присутствующим и заговорил:       — Серена была не только прекрасным и ценным солдатом, но и замечательным человеком. Сегодня, мы собрались здесь, чтобы проводить в последний путь Серену Аккерман и ее брата — Кана Раута. Когда из этой жизни уходят в мир иной такие сильные, молодые и красивые люди, горечь от потери возрастает в несколько раз. И Серена, и Кан, оставили в сердцах и душах каждого из нас свой след. А это значит, что они будут жить до тех пор, пока будет жива память о них. Будем же жить достойно, чтобы не оскорблять воспоминания о таких невероятных людях.       Закончив, седовласый мужчина отошел в сторону, давая слово Уайту.       — Мне сложно говорить прощальные слова, — он устремил взгляд на зеленую крышку гроба. — Я не так давно обещал Серене, что мы с ней, в скором времени, встретимся. Но я не думал, что наша встреча будет на ее похоронах, — он сцепил зубы. — Дорогая Серена, в моем сердце навсегда останутся теплые воспоминания о таком замечательным человеке, как ты.       Понурив голову, Итан отошел в сторону. Он никогда не задумывался о том, что, возможно, он будет когда-то хоронить ее, что она уйдет из жизни первой. Такая сильная и живучая, пылающая ярким пламенем, которое, казалось, никогда не погаснет.       Следующим, перед присутствующими предстал Эрвин. Окинув всех печальным взглядом, он заговорил:       — Это горе, которое ни с чем не сравнить. Серена стала дорога каждому из нас. Мне тяжело прощаться со столь светлым и сильным человеком. Ее мужество и сила духа не знали границ. Прощальные слова не вернут нам ушедших. Вряд ли, она хотела бы видеть нас в таком состоянии. Мы должны… нет, мы обязаны крепиться и поддерживать друг друга, ради доброй памяти.       Элитный отряд капитана Леви стоял чуть поодаль, глядя пустыми глазами на могилы. Девушки заливались слезами, а парни сдерживались из последних сил.       Эрвин был прав. Она стала дорога каждому из них. Никто никогда не забудет эту светлую душу, которой пришлось пережить весь этот мрак, которой пришлось так рано уйти из жизни.       Каждое прощальное слово, каждый рваный вдох, резали Аккермана на живую. Он не мог выдавить из себя и слова.       С последним словом вышел и главный оружейник Подземного города. Гордо вздернув подбородок, рыжеволосый мужчина начал:       — Пустоту от потери таких великих людей невозможно заполнить ничем. Вместе, Серена и Кан, когда-то освободили жителей Подземного города от гнета Чеда Эрриха — самого влиятельного на тот момент бандита. Ни один житель Подземного города никогда не забудет их доброго сердца и поступка, заслуживающего уважения. Нам остается лишь набраться сил и продолжить жить так, как им хотелось бы, чтобы жили мы: счастливыми, сильными и целеустремленными.       Похлопав шмыгавшего носом Уайта по плечу, к гробам подошел Найл Док.       — Нет таких прощальных слов, чтобы передать горечь утраты. Не многие знают, но именно благодаря Серене, я стою здесь перед вами. Когда-то, в одной из потасовок, она мне очень помогла. И кто знает, что было бы со мной, если бы не она. Серена была для многих примером для подражания, гордостью… Светлые воспоминания о ней, о ее достойной жизни — останутся с нами. А нам остается лишь соответствовать ее высоким ориентирам.       Когда с покойными попрощались все желающие, гробы стали медленно опускать в глубокие, заранее выкопанные ямы.       Смиту, Доку и Уайту пришлось потрудиться, чтобы отцепить убитого горем вдовца от деревянного гроба его покойной супруги.       Он рвался туда, к ней. Просил дать ему еще немного времени. Но времени у них уже не было.       Постепенно, крышки гробов засыпала сырая, тяжелая земля.       Леви отчаянно смотрел в яму, через пелену слез. Ему хотелось сдохнуть на месте. Хотелось, чтобы его положили туда, чтобы его закопали вместе с ней.       — Не уходи… не оставляй меня… — шевелил он одними губами, не произнося ни звука.       Когда уровень земли поравнялся и рабочие закончили свою работу, присутствующие возложили к могиле брата и сестры цветы.       — Сейчас, мы отправляемся помянуть усопших. Прошу следовать за мной, — громко произнес верховный главнокомандующий, начиная медленно удаляться с кладбища.       Все как один, последовали за ним.       — Твоя супруга была очень мудрой и сильной женщиной. Многие из нас спрашивали у нее совета и просили о помощи. Это счастье, что мы знали такого человека, как Серена. Конечно, без нее жизнь обеднеет, но я уверен, что она хотела бы, чтобы ты был счастлив. Она любила тебя, всей душой и сердцем. Мы все скорбим вместе с тобой, — повернувшись к Леви лицом, сказал Вуд.       Похлопав его по плечу, Эван последовал за остальными.       — Пошли, Леви, — тихо сказал Эрвин.       — Я не хочу. Я хочу остаться здесь. Рядом с ней, — прошептал Аккерман.       — Мы должны помянуть их, Леви. Таковы традиции.       Едва заметно кивнув, он поднялся и поплелся вперед, еле волоча ноги.

***

      Вернувшись в штаб, Леви и Ханджи переоделись, сняв с себя мокрую одежду, и прошли в кабинет Смита.       Майор и капитан молча уселись за стол, а Эрвин достал из шкафа три бутылки коньяка и три стопки. Положив на стол скромную нарезку из мяса и фруктов, он уселся за свое место.       Они сидели за столом молча, выпивая и пытаясь смириться с утратой. Кто-то здесь потерял ценного и опытного бойца, кто-то потерял друга, а кто-то и вовсе любовь всей своей жизни.       Смит изредка поглядывал на Леви, пытаясь понять, сможет ли его капитан пережить эту утрату. Он прекрасно понимал Леви, но разведкорпусу предстояла битва за Шиганшину, а Эрвину были нужны собранные солдаты.       У Леви уже не было ни слез, ни сил. Он сидел ни живой, ни мертвый, опрокидывая стопку за стопкой.       Сколько они так просидели, никто не знает. Никто не смел нарушить звенящую тишину, ровно до того момента, пока дверь в кабинет командующего разведкорпусом не отворилась без стука.       Так могли делать только два человека в штабе: Серена и Леви. Если Леви уже был в кабинете, то оставался только еще один человек.       Полный призрачной, наивной надеждой, Леви обернулся на дверь.       Только вот, Серены там не было.       В комнату прошел Эван Вуд.       — Вы что-то хотели, господин Вуд? — прочистив горло, спросил Эрвин.       — Я и еще несколько опытных бойцов хотим вступить в разведкорпус. Пользоваться УПМ все умеют, а страх нам не знаком. Такие бойцы пригодятся вам в операции по возвращению Шиганшины.       — Несколько… это сколько? — вскинув брови, спросил Смит.       — Это шестьдесят пять человек.       У Ханджи отвисла челюсть, а Эрвин вытаращил на него глаза.       На его памяти, никогда не было такого, чтобы в разведкорпус хотели вступить сразу столько человек.       — И с чего это вдруг шайке наемников вступать в разведку? — безэмоционально спросил Леви, возвращая свой пустой взгляд на столешницу.       — Мы следуем воле нашей Королевы, — спокойно ответил Вуд.       — Хистория просила вас вступить в разведку? — удивилась Ханджи.       — У нас всегда была только одна Королева, одна же и останется. Мы следуем воле только Серены Раут и ничьей более.       На этом моменте, Леви заметно вздрогнул, поворачиваясь всем телом на Вуда.       В его глазах, цвета грозового неба, плескалась искренняя благодарность за их преданность его любимой.