Оптимус, сладкое только после супа!

      Со стороны могло показаться, что это едут два запоздалых беженца, только что выбравшихся из своих укрытий и сумевших завести машины. Один из спасшихся был на зеленом минивэне, на котором, наверное, раньше разъезжал по местам, где покупатели еще сохранили гарантийные талоны, но уже успели укачать свою бытовую технику до состояния коллапса, а другой, скорее всего, офицер бухгалтерского учета, радующийся, что его бледный красный «Чери» уцелел и везет его теперь к безопасности.       Но это только если вы не видели, как десять минут назад минивэн имел железные ручищи и ножищи, а кроме них и инопланетную пушку, которой тыкал в физиономию другого робота, сверкающе алого. Итак, если бы тот, кто это видел и остался в живых, проследил за этой парочкой еще дольше, то лицезрел бы, как зеленый потаскал пару минут красного за шиворот, поплевал ему в лицо угрозами на неизвестном языке, более всего напоминающем бульканье утапливаемых сабвуферов, а еще понял бы, что особенно грандиозного энергонопролития не ожидается, поскольку, все еще держа другого за загривком, зеленый тыкнул в сторону пыльной легковушки, и красный тут же посветил на нее голубыми лазерами, после чего сложился в ее близнеца, разве что менее пыльного, и медленно выехал в переулок, подгоняемый сзади тем же самым роботом, теперь снова обратившимся зеленым минивэном.              И когда для очевидца встреча могла показаться почти лишенной драматизма, особенно для такого, который только что уворачивался от падающих с неба мопедов, фонарных столбов и некоторых (сомнительных) товаров из разрушенного неподалеку секс-шопа, Рэтчет испытывал первобытный ужас, сравнимый только с тем, который можно испытать только оказавшись в черной дыре, встретить там Шиву, прослушать краткий курс познания космической истины Всего и Вся, и быть потом изрыгнутым обратно в грязный мир, где первым делом в тебя тычут треклятым дулом Локдауновского ружья. Касательно же драматизма, медику его хватало даже теперь, когда он уже полтора часа плелся по закоулкам, сопровождаемый какой-то очередной десептиконской протоформой, каких Мегатрон так любил прямо из капсул швырять в самое пекло. Кто бы ни управлял фракцией после смерти засранца, идет по стопам предшественника. И хотя у этой не накопилось даже и десятка приличных царапин, а ее свежий металл так и сверкал там, где не было зеленого покрытия, Рэтчету приходилось с ней считаться… И как малец раздобыл это ружье?!       Пока он ехал, в голову приходили разные мысли, некоторые из которых, дабы не закоротило процессор прямо на месте, ему приходилось срочно блокировать. Поэтому медик остановился сортировке своих последних решений: он размышлял о том, что делал, говорил, и даже думал последние несколько лет, и почти все, что включало в себя симпатию к людям, швырялось в отдел «страшные ошибки». Был еще отдел «противные ошибки», куда, например, отправилось воспоминание об электропроводах, и еще одно, которое появилось совсем недавно: его «имя». Праймус, неужели процессор решил заглохнуть именно в тот момент, когда десептикон решил, что ему совершенно необходимо его знать, и дала понять, что ей это необходимо прямо сейчас посредством довольно устрашающего для настолько молодого трансформера рыка. И из-за космического стечения обстоятельств… невероятно… в общем и целом, родилось это… Рэтчет внутренне содрогнулся, пытаясь признаться, что да, именно это имя он и назвал. В свое оправдание он мог сказать, что в тот момент он еще не отошел от ощущения полунебытия и воспринимал реальность как не вполне важную, а через секунду менять что-то было уже поздно, поэтому… нет. Он не мог. Это происходит не с ним. Рэтчет уже четвёртый раз ловил себя на мысли, что лучше быть мертвым, чем жить с таким именем.       В комлинке проскрежетали: «направо».       Малец, в общем, оказался очень даже смышленым. Поначалу Рэтчет думал, что с таким командиром их быстро поймают, а потом расплавят и далее по списку. Он не знал, откуда у этого зеленого террориста такой опыт в навигации по земной инфраструктуре, и подозревал, что виноват личный тренинг. Его мог обучать кто-то из высшего командования, а может и сам Мегатрон. Самонадеянности, и правда, у того было хоть отбавляй. Брать в плен автоботов было не очень распространенной практикой у пешек борцов за тиранию. Возможно, его заявление в самом начале, что он был медиком и «даже работал под начальством Рэтчета» убедила десептикона взять риск, а может, у них был приказ по поводу медперсонала. Рэтчет не знал. Единственный факт, который неумолчно звенел в его процессоре был: «Я еще жив!» — и Рэтчету казалось это прекрасным (кроме тех моментов, когда он думал о своем имени, конечно).       Его задержателя, кажется, оно тоже немного смущало, и до сих пор он не разу им не воспользровался, незывая его либо никак, либо медиком. Ретчет не спросил, как его самого зовут, подозревая, что имя будет как у всех десептиконов — что-то бунтарское, связанное с разрушениями, что почему-то также может нравиться и человеческим подросткам. Медик знал сотни десептиконов, называвшихся Штурмами и Пулями, а также Смерчами, Клинками и всяким подобным хламом. Особенно было популярно все, имеющее в составе «dark», или «dead», или «rage», а также различные их сочетания, типа Даркрэйджа, Дэдрейджа или вообще бессмысленного Дэддарка. И медик не ошибся — когда трансформер все-таки представился, все так же полурыча (неужели и правда у Мегатрона научился?), он назвался: «ты будешь называть меня Стормбрингер или падеш-ш-шь!»       Ладно. Он будет называть его Стормбрингер. Праймус, просто потому что Стормбрингер и даже Дэддарк и любой набор букв в Галактике будет лучше Саншайна — его, фраг вас всех уржавей, нового, выдуманного экспромтом «имени».       

***

      Оказавшись в лесу, Стормбрингер трансформировался и Рэтчет последовал его совету. Тот обернулся и качнул ружьем, указывая, куда идти пленнику.       Они пробирались в полном молчании еще около часа. Рэтчет думал о том, с каким трудом ему предстоит выковыривать все щепы и палочки из шарниров и стыков пластин на серво, когда вдруг голос позади сообщил:       — Твоей задачей будет, по поручению Лорда Мегатрона, — десептикон сделал на имени акцент, — заниматься ремонтом.       Окей, не так уж это и плохо.       — За тобой будет установлено постоянное наблюдение. Любые попытки коммуникации будут обречены на провал и караются смер-ртью!       О Праймус, этот пафос.       — Ты во всем будешь слушать меня и только меня! Я назначен Лордом Мегатроном твоим супервизором, если исполнишь приказ кого-то еще, наступит твоя смер-рть!       «А если сам Лорд Мегатрон восстанет из мертвых и припрется наводить порядки… так стоп! Что?! По поручению Лорда Мегатрона?! Он назначен Лордом, фраг его, Мегатроном?»       — Так этот ублюдок жив?!       — А ну умолкни пока я не вырвал тебе искру снова! Ты будешь произносить это имя с уважением, никчемная букашка!       Рэтчет подумал бы о том, что перед ним очередной чокнутый фанатик, если бы в тот же самый миг не сходил с ума от мысли, что этот фрагер Мегатрон, все еще, в который раз, пребывает в катастрофически живом виде!       Ошеломленное выражение слишком долго держалось на фейсплейте медика, и это отразилось и на Стормбрингере. Он наклонил голову, удивленно приподнял брови и хмыкнул.       — Так… ээ… а… какими такими ремонтными работами? Я должен буду… заниматься?..       Десептикон хмыкнул еще раз, и, отойдя на пару шагов, вытянул руку:       — Вот этими.       Рэтчет икнул. Перед собой он увидел корабль, у которого начисто была оторвана хвостовая часть.       Он должен будет сделать корабль из половины корабля.       Мегатрон был временно забыт. (Временно, я повторяю).       — Какого фрага вы сделали с этим! Это не подлежит ремонту! Это даже не корыто, — Рэтчет злобно подошел к борту и пнул его — это половина корыта! Тут нет… тут нет большинства турбин, тут не хватит проводки, герметизацию невозможно будет восстановить, оно едва ли поднимется в воздух, я не говорю про стратосферу! Это, это немыслимо! И тут… тут нужны детали, лучше тут же меня зарежь, размажь по дереву и сожри, но ничего нельзя сделать без деталей, и я…       — Детали будут, — десептикон прошептал прямо в аудиодатчик Рэтчета, — и кто говорил, что Лорду Мегатрону нужна «стратосфера»? А размазать по дереву я тебя всегда успею.       

***

      — Кушай мой хороший. Расти большой и знаменитый, вот так, вот так, тихонечно. Не подавись.

В заповедных лесах Гонконга Гримлок, легендарный рыцарь, обращенный в белковое существо и названный автоботом «Гримлоком» в честь легендарного рыцаря, который помог спасти мегаполис, поедал принесенных тем же автоботом коз, отлеживался после вывиха и не понимал ничего из происходящего.

***

                   — Не тяну, а оцениваю обстановку! Хоть бы и Юникрон тебя назначил «супервизором», без этого нельзя, так что хватит стоять у меня над искрой, отойди, отойди!       — Ты зря теряешь время.       — Нет. Нужно знать, какие системы вышли из строя надежно, а какие безнадежно.       Стормбрингер рыкнул:       — Поостри мне тут.       Но Рэтчет за полдня уже успел привыкнуть не обращать на десептикона внимание. Если Мегатрон и в самом деле жив и приказал тому следить за медиком, чтобы тот привел в рабочий вид корабль, вряд ли у него хватит безумия пристрелить его.       — Нужен листовой титан, много листового титана. Медь. Так…       — Вышли список на коммлинк.       Когда Десептикон получил список, он завел Рэтчета внутрь, провел по гулкому коридору и указал на зарешеченную коморку.       Бах! Замок закрылся. Между решеток прошла рябь активированного поля, и когда шаги удалились, Рэтчет сполз на пол и обхватил свою новую голову руками.       — О Праймус.       В одиночестве его быстро начала охватывать паника, и тогда он с усиленным вниманием уставился на коленные шарниры.       Да, шарниры, совсем новые, абсолютно нетронутые ни ржавчиной, ни кислотами, даже не затершиеся. Он завертел головой, в первый раз оглядывая себя: он и сам по виду еще моложе этой протоформы, которая заперла его здесь. Это значит… это значит, что теперь… у Рэтчета новое тело. Праймус всемогущий, да такое и в мирное время не позволишь. Да, здесь было несколько повреждений, о происхождении которых Рэтчет мог только догадываться, но наниты многое уже успели подлатать, нужно только… вот так, это сюда, и…       Следующий час медик провел, закрывая пробоину от снаряда в боку и на ощупь восстанавливая соединения в плече. Не сокращенный голодом и изнеможением нанитный состав делал почти половину работы, и Рэтчет с ужасом осознал, как хорошо себя чувствует — впервые за много, много, много, много и много лет. Ему вдруг сильно захотелось разнести к Юникрону этот корабль, вырваться на свободу, убить этого мальца и всех десептиконов и восстановить мир и весь Кибертрон, и все это в одиночку.       Вдалеке послышался грохот и отдаленное: «Принимайся за работу!»       Рэтчет хмыкнул и сжал кулаки.       Когда в проеме показался десептикон, Рэтчет его оглядел гораздо внимательнее, чем раньше. Странная физиономия, коренастое сложение и дыра в груди. Интересный, конечно, экстерьер. Но главное, что пушка у того в правом серво.       Десептикон прищурился и наклонил голову — странно знакомый жест — но дверь открыл. Рэтчет вышел и посмотрел, не отводя от него бокового зрения, в сторону выхода, где высилась груда хлама.       — Иди и чини.       Рэтчет медленно кивнул, обернулся и всадил десептикону в шею узкую пластинку. Тот среагировал мгновенно, но шевелить головой ему было уже слишком опасно. Он схватил медика за туловище, и они вместе покатились по полу, при этом Рэтчет всеми силами пытался пробраться пальцами под пластины правого манипулятора врага. Но первый шок неожиданного нападения для десептикона прошел слишком быстро. Он ухватил медика за голову и треснул его об балку с такой силой, что та погнулась. Наполовину дезориентированный, медик наблюдал, как тот, хрипя и плюясь внутренней жидкостью, пытается вытащить пластину, копаясь прямо у себя в шее, как будто это простое сочленение проводов у неживой машины, и Рэтчет даже не сразу вспомнил, что собирался бежать.       Он подскочил на ноги и что есть сил — а их у него теперь было много — бросился к выходу. Стормбрингер, завидев это, бросил свою вивисекцию и нагнал его у принесенных запчастей, повалив прямо в нее, но Рэтчет извернулся и со всех сил резанул тому правое запястье.       В этот раз удалось оторваться, он оставил Стормбрингера хрипеть и задыхаться в куче листового титана и связок медных проводов, а сам стрелой умчался в заросли, чувствуя себя абсолютным победителем.              Спустя два часа он уже пытался восстановить доступ к коммуникатору, на который дес наложил какой-то уж слишком жуткий пароль. Он был далеко за пределами леса, в гористой местности без признаков в округе цивилизации.       — Фраг. Фрагова протоформа. Когда она вообще научилась это делать? У Рэтчета был опыт — огромный опыт удаления таких щитов, но этот не давался ни в какую.       Хотелось завыть.       Он не представлял, в какой части планеты находится, и даже не был уверен, что был на Земле. Рэтчет потер вмятину на шлеме — та уже стала заметно меньше (новое тело, как ты прекрасно), но все еще щипала и искрила.       Он посмотрел на небо, уже темное и звездное, и тихо засмеялся. Ну что за имя он придумал — просто идиот, идиот! «Саншайн», скраплет вам в выхлоп. Он даже не станет рассказывать об этом в анекдотах, он, может, вообще никогда это не расскажет. Эхх… Так, что там с коммуникаторо…       — Добрый вечер, Саншайн. — затылка коснулось холодное дуло оружия.

***

             Медик поднял манипуляторы и медленно обернулся. На него смотрели два горящих окуляра, в каждом по маленькой безумной искорке. Изо рта и из шеи сочилась зеленая субстанция, слабо светящаяся в темноте.       — Разве твой медицинский долг не обязывает тебя сейчас же приступить к работе?

***

             Рэтчет не сказал бы, что то, что обязывало его приступить к работе и впрямь было медицинским долгом. Скорее оно было из синталла, имело неразумный калибр и на месте шлема обычно оставляло слегка дымящееся ничто.       Под светом габаритов он, мысленно проклиная себя за то, что недооценил способности этого Стормбрингера, вытаскивал злосчастную пластину, которую тот, вместо того чтобы достать, загнал так глубоко, что Рэтчет дивился, как тот не просто преодолел полсотни километров по лесу и горам, выслеживая его, но вообще был жив.       Правда, наниты были в порядке и у десептикона, находились примерно на том же уровне, что и у Рэтчета, и даже были какими-то злыми, как и сам пациент — постоянно закрывали проводку там, где Рэтчет еще не закончил, липли к пальцам и вообще мешали изо всех своих микроскопических сил. Рэтчет, в очередной раз разъединяя неправильно сросшиеся трубки, сделал это немного резче, чем следовало, что тут же повлекло за собой толчок ружья в висок, рык и звук взводимого курка. Рэтчет был зол, он был так зол. Почему он просто не может сдохнуть, почему этот десептикон просто не может сдохнуть. Да что не так с этими проклятыми нанитами! Он держал руку у края раны всего несколько секунд, а они уже решили пришить его металл к своему хозяину. Да что же это такое… Не желая провоцировать десептикона, который и так был уже в полубреду, Рэтчет скривился и отрезал приросший краешек от собственного пальца и уставился на то, как наниты приращивают крошечную чешуйку металла к себе. Это ненормально.       — Что это за рожу ты скорчил? Там фрагова царапина, а ты не можешь ее закрыть? Может ты и не медик вовсе? — заплетающейся глоссой выдавил из себя Стормбрингер.       Рэтчет почувствовал, как дуло еще сильнее прижимается к шлему.       — Отторжение.       — Какое еще отторжение?       — Его нет.       — И?!       — Его совсем нет. Твое тело только что сожрало кусок моего пальца. Даже у близнецов оно так не работает.       А еще ты злобный кусок десептиконской отработки.       — Что ты сказал?       — Твои наниты — это кусок дерьма, которые откусили кусок моего пальца!       — Про отработку, червь!       Шлак, он это вслух сказал.       — Запрокинь голову, пока твой дерьмовый организм не срастил все как повезет! Ты хочешь, чтобы я за глоссой следил или тебя чинил?              Сожрало кусок пальца. Рэтчет, закрывая слои пластин, не мог перестать думать о причине. Итак, что у нас имеется: наниты посчитали, что металл Рэтчета — это металл Стормбрингера. Восхитительно. Самый логичный и самый безумный вывод — они были сделаны из абсолютного одного и того же металла, без промежутка в выплавке, без отклонений в КНК. Была бы фантастика наяву, если бы только десептикон не был недавно вылупившейся протоформой, а Рэтчет не пожилым переселенцем в новую квартиру…       Хотя стойте. Он прижал последнюю пластину, и та тут же приросла на место. Что если… эта «протоформа» — на самом деле тоже новосёл?       Рэтчет убрал руки и снова оглядел десептикона. Может этот Стормбрингер старше, чем кажется. И гораздо старше.       Десептикон отлип от скалы и провел по залатанному месту.       Неплохая работа. Но, фраг, долго, чуть не сдох!        Рэтчет и в самом деле это услышал?