#9
29 мая 2024 г., 18:28
Квин Чу работал ради денег.
Чу была не его настоящая фамилия и лишь выполняла роль нативной декорации, выданной ему Фирмой, потому что та нуждалась в человеке, хорошо говорящим по-английски, при этом обладающим азиатской внешностью и умеющем ходить в походы. Квин обладал всеми этими качествами, а также некоторыми дополнительными, среди которых преобладал страх перевыполненного долга — он работал хорошо и делал все по руководствам в «файлике», но стоило взойти солнцу последнего дня похода очередной группы он, невзирая на мольбы дойти до горы или порыбачить хотя бы часок, велел собираться и направлял отряд последователей Бера Грилза и любителей природы Китая обратно в утоптанное и уложенное асфальтом лоно цивилизации. После чего шел в офис, клал на стол отчет (чаще всего копию предыдущего), получал 400 долларов и оставшиеся три дня недели сидел на диване, испытывал муки выбора пиццы и практиковал чтение по губам с помощью бесчисленных сериалов. (Ему казалось это забавным и вообще он считал, что очень крут, и у него на самом деле получалось разбирать около трети произнесенного.) Прямо сейчас он мог бы быть на середине стандартного сезона чего-то свеженького, если бы не… да. Даже тяжело об этом думать как-то…
Квин Чу также именовался, согласно тонким глянцевым флаерам, которые обычно засоряли улицы самого туристически загруженного района Гонконга, «Непревзойденным мастером зеленого росяного ветра и вашим главным учителем, который проводит вас к истоку всего человеческого — в мир флоры и фауны и научит гармонии между тремя единствами — вами, Природой и вашей Душой.»
Что такое «росяной ветер», а главное, почему он «зеленый», Квин не знал, но знал, что в нынешнем его положении он потенциально может винить учителя математики, который, когда Квин все еще жил в родной Америке, после экзамена велел ему приходить каждый день на летних каникулах решать задачки, потому Квин срочно записался в скауты и уехал от психопата скитаться по лесам с другими прыщеватыми подростками. Поэтому можно сделать вывод, что именно из-за математики теперь он учил совсем одичавших в каменных джунглях аборигенов мегаполисов в общем трем вещам, которые преподносились как несказанно полезные навыки, позволяющие выжить. А именно:
1) разглядывание деревьев с целью определить, с какой стороны растет больше всего мха. Обычно мох рос везде, поэтому это был повод приподнять подбородок, прикрыть глаза и произнести тихо: «это приходит с опытом».
2) разведение костра с помощью шнурков и палочки. Сначала он не любил эту часть его программы, но как только у него самого стало неплохо получаться, ему понравилось и это и поначалу даже специально немного неправильно показывал, как делать, чтобы у его клиентов не было ощущения легкой победы.
И 3) вырезание палочек и сооружение разнообразных ловушек для птиц, в которые «к сожалению, в этот раз ничего не попалось. Однако не стоит расстраиваться — охота сложна и требует терпения. Это позволяет нам понять, как сильно зависела жизнь древних людей от удачи.» Эту тираду он обычно завершал задумчивым взглядом в кроны деревьев, будто там только для него открывался телевизионный портал с трансляцией из каменного века, где неандерталец обретал просветление и Артемида, гладя на него со своей коммунальной горы в античный бинокль, ниспосылала ему на ужин облезлого зайца.
Математика была виновата в том, что прямо сейчас он испытывал стресс. Его группа состояла из трех человек: русской любительницы экстрима с невозможной фамилией Veselonravnyh, которая считала своим долгом практиковать английский и рассказывать о своих приключениях (Монголия была ее любимой темой); программиста с вечно сдвинутыми задумчиво бровями, которого только на второй день уговорили заплести свои белокурые патлы в косу, и который единогласно был назван за глаза Рапунцелем и Златовлаской; и блогера с, по-видимому, не заканчивающимся запасом powerbank-ов, который удивил его своей готовностью остаться жить в лесу. Отдельным персонажем был белый чихуахуа Тори, чья кличка, выгравированная на подвеске, видимо, произошла от «торпеды», скорее всего противокорабельной и скорее всего ядерной. Этот белый потомок освоивших деревья мексиканских течичи очень быстро обрел панцирь из зеленоватой грязи и завидную автономность. Он охотился на местную живность, вселяя ужас в местных богомолов и пластинчатых тараканов, а заодно и членов группы, которые от него благоговейно шарахались. Впрочем, это было милое существо, и даже полезное — ночью оно издавало жуткий храп, или скорее хрюкание, которое наверняка отпугивало существ не только материального мира, но и сверхъестественного. Оно поддерживало отряд в тонусе, а также заставляло всех смотреть под ноги, поскольку попадаться под них, а потом кусаться было его любимым занятием. В довершение портрета Квин привел бы его два круглых выпирающих глаза, которые он по ночам любил таращить из кустов на огонь и которые светились аки очи бдящего Цербера.
В общем, Квин хотел домой, но не мог этого сделать оттого, что на город напали пришельцы.
Он видел это с края полянки, а несколько часов назад мог это и слышать. И хотя пицца звучала как весьма сносная песнь сирены, он предпочитал заткнуть уши и подождать пока все уляжется. Сейчас он сидел на покрытом мхом камне и созерцал свое душевное состояние. Оно было скорее депрессивным. Программист стоял, уперев руки в боки и вперив взгляд вдаль, туда же, где где-то в ручей запустила руки по локоть русская. Над головой хлопал очень длинный принесенный ветром плакат с иероглифами, лентой укрывший деревья. Пели птички.
Когда Квин еще только сел на камень, его седалище ощущало приятную мягкость и тепло сухого мха, но теперь он примялся, ему стало холодно и он встал и размял с хрустом шею.
— Природа защищает нас. Она окутывает нас своим зеленым одеялом, словно мать своего ребенка в войне. Мы должны видеть это, понимать, и благодарить ее. В самые трудные времена именно природа — наше последнее убежище и защита. Если бы люди не свернули с истинного пути и не построили вавилонские башни одну на другой и не назвали бы это мегаполисом, не было бы ни Чикаго, ни Гонконга, ни жертв. — то, что не было бы также и, к сожалению, игровых клубов и наверное его любимой сети кальянных, он умолчал, благоразумно. Он вздохнул. — И природа обняла нас и защитила, верных детей своих, тех, кто хотел, стремился, вер… — он прервался, потому что из лесу послышался истошный вопль. Что это было? Он крякнул и повертел головой. Программист тоже занервничал. Русская, только почувствовав дух приключений, вылезла из ручья и подбежала к Квину с маской беспокойства, за которой скрывалось только желание поскорее броситься в объятия своего альтер-эго супергероя. Квин это понял, сделал большие глаза и указал пальцем сторону, откуда слышал голос. В ту же секунду мисс Весьеловрн… он не помнил ее имени — бросилась в заросли.
Но убежать далеко не успела, поскольку почти сразу в лобовую столкнулась с выбегавшим из них блогером. Оба упали, но второй быстро поднялся и со смешным выражением ужаса подбежал к Квину. Тот подумал, что если это снова укус змеи, он не будет с ним нянчится. Скажет, что это надо прижигать, и пусть мучается. Но блогер оставил тему змей в стороне и заорал прямо ему в лицо: «ОНИ ЗДЕЕеЕЕСЬ!». Квин в ответ взял его за плечи и усадил на камень, с которого только что встал. Блогер ойкнул и поморщился.
— Щас. Посмотрим. — Он огляделся. Господи, что же тут происходит. Если его босса не прибило, он потребует двойной оплаты. — В общем, если что, бежим за тот… э… дуб. Молчим и не орем.
Программист задумчиво оглядел поляну:
— Я думал все закончилось, — протянул он.
— Щас посмотрим.
Русская облизала губы и уставилась в чащу.
— А я вот когда была в горах, там такие есть расщелины, путешествующие. Прям как мы. Отойдешь посрать, и там расщелина возьмет и поглотит. И все. Не найдут. Они глубокие как, ну не знаю, как горы, наверное. Так что ходить нужно только по тропинкам и срать там же.
— Ты же знаешь, что в английском слово «срать» — ругательное?
— Кристально.
Раздался хруст деревьев, потом еще, громче, яростно залаял, захлебываясь, Тори, и послышалось чье-то басовитое: «Ой, а это еще что за крыса?!».
На поляну вышел зеленый трансформер обтекаемых форм. Квина это совсем не удивило. Его удивила туша на его плече, которая, кажется, шевелилась. Неужели слон? Или кит…
— За дуб. — и бросился бежать вместе со всеми.
— Эй, куда вы? — голос звучал обиженно. — Эх да ну вас!.. А! стойте, вы же можете кому-то позвонить! Так, всем стоять! А ты полежи, браток, — он положил тушу и протянул руку, отрезая туристам путь к отступлению. — Всегда вы, люди, странно реагируете, когда вас хватаешь, ха-ха, ну прям как несмышленыши. Неужели не понятно, что я вам вреда не сделаю? Э, вы. Так, не дергаться. Давайте мобилы сюда. Кладите, ага, вот так. Никакого Ки-эс-ай. И ты клади, вот так. Я тут, видите ли, я делаю вам одолжение. Вам, всему человечеству. Но первей всего науке. Вон оно лежит мое одолжение. Это же какой вклад! Знаете что это? Кто это! Это динозавр. Я глядел в интернете, называется тираннозавр, или Т-Рекс. От латинского «тюранозаурус», ящер-тиран, и писать с двумя «н». Будет как в фильме. И как вы проглядели! Ха-ха. Я вот знаете, что думал, вы может и не видели, он как две капли воды на Гримлока похож. — динозавр приподнял голову с травы и жалобно гугрлькнул. — Наверное он тоже тираннозавр в каком-то смысле. Типа как Бамбмлби это Шевроле. Я думал его так и кликать — Гримлок. А звучит же, да? Грим-лок! Первый обнаруженный динозавр вашей эры, и назван в честь легендарного рыцаря. Я думаю Гримлок был бы не против, хотя вряд ли его кто спрошивать будет. — Хаунд наклонился и сказал тише, — мне вообще показалось, что он как-то туповат.
— Вы автобот, сэр?
— А че, не видишь не десептиконская морда? Я что, по-твоему на десептикона похож? Да они все как один уроды, морды эти битые. А что ты про динозавра-то не спрашиваешь? Ты спрашивай, спрашивай. Мне не жалко.
Квин прокашлялся и поерзал в довольно тесном захвате трансформера. Быть придавленным со всех сторон своими спутниками ему не очень нравилось.
— Что он… у вас… лежит?
— Лежит. С ногой у него что-то.
— А откуда… появился?
— В городе нашел! На набережной! Я вам, людям, поражаюсь!
— Угу, и я о том же. И, что же делать собираетесь? Эээ… Питомец?
— Да придется. Временно попридержу его у себя. — Он шумно втянул воздух — пока вы не образумитесь. А то накинулись как свора. Ну разве так можно с научным открытием, ну и с открывателем. У вас вообще моральные нормы есть?
Сзади началось какое-то движение и Хаунд обернулся, прихватив за собой всех четверых и подняв их в воздух. Это вызвало приступ тошноты у программиста и Квин почувствовал теплую массу, стекающую по его левому плечу. Динозавр взволнованно крутил головой и ясно было, что что-то беспокоит его сзади. Пара гигантских шагов, и они уже видели вцепившегося в спину разъярённого Тори.
— Крыса! — бухнул трансформер в тот же момент, когда динозавр вдруг перевернулся и собака скрылась под доисторической грудой мяса.
— Тори! — вскрикнул блогер.
— О нет! — это был голос русской.
— Упс. Ну ваша крыса сама виновата. Сори нот сори или как там. Ноу пэйн ноу гейн. Упал вставай, встал упай.
Динозавр вернулся в исходное положение и все люди с ужасом посмотрели вниз — туда, где в небольшом естественном углублении в земле сидела чихуахуа с еще более разъярённым видом. Негодование ее было настолько велико, что даже лей не мог его выразить, поэтому пес молчал.
— Живуча, тварь. Как я и говорю, сделал дело — курни.
— Хэй, послушайте, сэр. Как вас зовут?
— Хаунд. Хаунд зовут.
— Я вам что предлагаю, щас нас отпустить, а мы обещаем никому не звонить.
— Ну прям я вам поверил. Позвоните как пить дать.
Квин насупился.
— А что если мы совершим жест добрых намерений? А? — это была русская. Поможем вам?
— Помочь? Это неплохо. Я принимаю. Почините мне динозавра и можете идти.
Все повернули головы на рептилию.
— Ну как бы…
— Эээ…
— Мы посмотрим, что можно сделать!
***
Часом позже они впятером изучали симптомы вывиха, а еще через полчаса способы вправления сустава. Еще пять минут и одного оскорбленного динозавра спустя Хаунд по руководством блогера приматывал сосновый ствол плакатом к тираннозавровой ноге. Все действие сопровождалось неумолчными восклицаниями ярости со стороны Тори и разнообразными попытками Veselonravnyh по-разному сфотографироваться с ящером. — И как там в городе? — задал наконец мучивший его вопрос Квин. — А шо. Прикинь там корабль упал, а? В общем ты не удивляйся, когда корабль ваш морской посреди города увидишь, хорошо? А то я бы удивился, чес слово! Аха-ха! Прикинь идешь такой и просто корабль огромный! А так все уж тихо. Но ты не удивляйся! — Да я уж не буду. — Чет ты как-то неискренне. Не веришь чтоль, что корабль может посреди города оказаться? Мне? Не веришь? Хаунду-то? Я ж тебе не десептикон. Верь мне! Верь! Квин отвел взгляд и украдкой посмотрел на огромные зубы и чешуйчатую кожу рептилии в двадцати шагах от себя. — Ну что ж. Пора нам прощаться, пожалуй. А то мне еще… много короче дел. Все его туристы встрепенулись и принялись щелкать прощальные селфи. Хаунд лично пожелал запечатлеться с «этой вашей жутью» и блогер посадил ему на руку Тори. В конце, когда Хаунд взвалил уже себе на плечо гораздо более здорово выглядевшего динозавра во плоти и крови, настоящего, мать его сука динозавра, тот помахал своей железной рукой Квину и проговорил назидательно: — И главное помни, не удивляйся кораблю посередине города!
