Мэри Сью и Сверхнеестественное

      Проснулась я от странного, нового для меня ощущения чужого присутствия. И дыхания в затылок. Тесно прижавшись ко мне со спины, Дима спал, и, чувствуя размеренный стук его сердца и жар горячей руки, обнимающей мою талию, я никогда не чувствовала себя более спокойно. — Хочу, чтобы ты была рядом каждое утро… — сонный шёпот в ухо тут же покрыл моё тело мурашками. — Я не против… — неожиданно раздавшийся стук в дверь заставил испуганно дёрнуться из его рук, но они тут же сжались, ещё крепче притискивая меня к нему. — Да?.. — Маша, пора завтракать, приходи, — голос горничной несколько разрушил очарование момента, и я даже на мгновение почувствовала себя виноватой. Дима, наконец, отпустил меня и поднялся, тянясь за одеждой. Прикрываясь одеялом, я заинтересованно оглядела его обнажённое тело, невольно останавливая взгляд на самых любопытных деталях. Упруго он соскочил с кровати и быстро натянул одежду, затем вытащил телефон. — Когда нам надо будет…? — Я не закончила, видя, что он поворачивается ко мне, уже сосредоточенный на чём-то. — Позже. Застегни, плиз, — пока он изучал что-то в девайсе, я села на край кровати, по-прежнему пытаясь удержать на себе одеяло, и покорно принялась застёгивать пуговицы на рубашке, невольно улыбаясь при воспоминании о вчерашнем обратном процессе и наблюдая за его серьёзным лицом. Едва я закончила, он убрал смартфон и улыбнулся, наклоняясь и целуя мою всклокоченную макушку, а затем, в ответ на объятия, мягко обхватывая плечи. — Я пойду первым, хорошо? Увидимся позже… ну же, отпусти, милая, иначе мы сегодня вообще никуда не пойдём… — Я бы с удовольствием, — буркнула я, размыкая руки и уже с улыбкой глядя снизу вверх в улыбающееся лицо, — а ты бы этого хотел? — Больше всего на свете, — подойдя к двери, Дима оглянулся, всё ещё ласково улыбаясь, затем открыл дверь и вышел.       Сразу после завтрака, простившись в саду с уехавшим куда-то парнем, я отправилась в библиотеку на поиски информации о загадочном поведении моего нового артефакта, засветившегося в самый ответственный момент, но единственное, что нашла, — магия, безусловно, может реагировать на личные эмоции применявшего её, усиливая или ослабляя его, а также позволяя передавать её различным предметам. Но я уже и так знала это; оставалось надеяться, что кулон, впитав мои сугубо положительные эмоции, стал от этого не слабее, а сильнее — в конечном итоге, он должен был защитить меня.       Дожидаясь возвращения парня, я слонялась по саду, стараясь справиться с волнением и вспоминая все известные мне заклинания, могущие пригодиться на предстоящем задании. Очень хотелось верить, что, успешно справившись с порученным, я смогу сопровождать Диму и впоследствии, помогая и защищая его. Наконец, истерзав себя тревожными мыслями, я вернулась в комнату, где одеяло ещё хранило его запах, и улеглась с книгой. Только когда стук в дверь заставил буквально подскочить на кровати, я поняла, до какой степени были напряжены мои нервы. При виде входящего парня я всё же заставила себя улыбнуться. — Ты точно уверена, что идёшь? Может, передумаешь? — Он подошёл, и я ощутила какое-то странное ощущение, исходящее от него. Кивнула, далеко не уверенная в своём ответе. — Ладно, — он обнял меня, и я с облегчением прижалась к нему, чувствуя мгновенно наступившее спокойствие, — мы справимся, не волнуйся так.       Мы спустились вниз, где нас уже ждали мужчины. Я была рада, что, вопреки обыкновению, их не провожала толпа страждущих, и, когда мы вышли из дома и сели в машину, ощутила царившую вокруг серьёзную атмосферу. Дима, сидевший по одну сторону от меня, всю дорогу крепко сжимал мою руку, Юрий Дмитриевич, сидящий по другую, — травил байки с предыдущих заданий, и поэтому, когда мы подъехали к высокому забору, скрывающему большой заводской комплекс, я чувствовала себя вполне неплохо, готовая ко всему.       Привезя нас, машина сразу уехала, и мы, спрятавшись в кустарнике парка напротив, стали ждать прибытия остальных членов группы. Видя, как Дима переговаривается с остальными, еле слышным шёпотом обсуждая план нападения, я снова начала волноваться, но вот с противоположной стороны от нас из-за деревьев один за одним стали появляться мужчины. Коротко знакомясь со мной, они сразу присоединялись к обсуждению, и, когда общее количество человек приблизилось к двадцати, все, выработав, наконец, стратегию и прячась за разными объектами ландшафта, стали пробираться к главному зданию завода. Очевидно было, что Сергей Александрович командовал парадом, и я, зная о его военном прошлом, была совершенно не удивлена.       Упихивая вглубь себя усиливающееся волнение, я с удовольствием наблюдала за происходящим, не забывая следовать за Димой и отчаянно желая, чтобы он взял меня за руку. Видя, как уважительно и даже бережно относятся к нему остальные, я переполнялась гордостью за парня, надеясь, что не посрамлю его доброго имени.       Не успели мы достигнуть здания, как вокруг стали внезапно появляться фигуры в чёрном, но, едва я запаниковала, как их уже уничтожили другие члены отряда, и я только успела ощутить вспышки магической силы, да увидеть чёрный дым, с которым исчезали демоны. Продолжая неотрывно двигаться за Димой, перебегающим от одного пострадавшего к другому, я не могла не признать, насколько ничтожна была моя роль: я не могла убить ни одного демона, разве что — физически, ибо я совершенно была не обучена боевой магии, поэтому сосредоточилась на защите, оглядываясь по сторонам и беспрерывно шепча заклинания.       Наконец, мы добрались до здания, не потеряв, слава Богу, по пути никого из отряда, и, преодолев засовы и запоры, проникли внутрь. Здесь наша пёстрая компания вновь разделилась, разбегаясь по огромному зданию, и я, видя, как Дима следует за небольшой группкой Сергея Александровича, приготовилась к худшему.       Главный противник ждал нас в большом зале, бывшем, видимо, промышленным цехом: вокруг стояли и валялись покрытые пылью станки и сооружения, было много мусора. Наши противники атаковали, прячась и выскакивая внезапно, но, охраняемая остальными, я держалась за спиной Димы; крики и шум вокруг заставляли дрожать от страха и сдерживаемой ярости одновременно. Заклинания летали вокруг яркими вспышками и всплесками магической силы, раня и убивая демонов; к сожалению, двое из нашей и так немногочисленной группки тоже уже лежали недвижимы и бездыханны, несмотря на все усилия Димы. В помещении было прохладно, но он уже истекал потом, оставлявшим на его по обыкновению застёгнутой наглухо рубашке тёмные следы, и тяжело дышал, но всё ещё не просил моей помощи, перебегая от одного раненого к другому и без устали светя на них своим золотистым светом. Я видела, что он успевал краем глаза следить и за мной, бдя мою безопасность, и старалась вовремя держать оборону, держась за его спиной и выставляя перед нами защитный барьер от демонических ударов.       Неожиданно что-то с силой ударило меня по руке, заставляя ослабить щит, и в бок, роняя на пол. — Ну вот, мы и встретились, — передо мной возникла уже знакомая девушка; в её руке снова покручивался знакомый мне длинный нож. — Маша, ты как?! — Всё в порядке, — с усилием я поднялась, видя, что Дима, поглядывая на меня краем глаза, не прекращал лечение тяжело раненого товарища, и чувствуя острую боль в ушибленной руке. Опустив взгляд, я увидела, как по запястью стекает кровь, капая с пальцев, и понадеялась, что не разрезало артерию. Стиснув зубы, я с искренней злобой посмотрела на демона. — Ты больше не навредишь мне… — Посмотрим, — усмехнулась та, продолжая вертеть оружием, и я успела выставить защиту буквально за мгновение до следующей атаки. Мельтеша вокруг меня и нападая с огромной скоростью снова и снова, она пыталась пробить брешь в моей защите и поразить нас, но я поворачивалась в её сторону, каждый раз успевая отразить удар, и это, видимо, распаляло её больше и больше… Невольно закралась мысль, как долго я смогу вынести это, как скоро кончатся мои силы, но я, конечно, готова была отдать всё, чтобы защитить парня, уже стоящего возле своего пациента на коленях и упорно продолжавшего лечение.       Вдруг мою противницу отбросило в сторону мощным ударом, и она распласталась по земле. Я обернулась: Сергей Александрович махнул мне, тут же поворачиваясь к одному из нападавших и молниеносно отражая мощный удар, от которого несколько ближайших станков просто влетели в противоположную стену; мне оставалось только радоваться, что я не была в их числе. Рядом послышался стон; стремительно развернувшись, я увидела, как один из наших защитников, подброшенный силой противника, совсем близко от нас падает на пол, и, видя, что его уже готовятся добить новым ударом, бросилась к нему, выставляя на ходу щит; к счастью, я успела вовремя, приземляясь на одно колено рядом с лежащим и невольно шипя от боли в раненой руке. — Ты в порядке? — Он обеспокоенно посмотрел на неё, но я мотнула головой, выставляя перед собой здоровую кисть и продолжая держать защиту. — Да, всё нормально, — я сквозь зубы улыбнулась, подставляя плечо и помогая встать, но тут же краем глаза уловила движение и похолодела: моя недавняя противница, приподнявшись над землёй, подняла руку с ножом, собираясь метнуть его; время остановилось для меня, когда я поняла, что целью её атаки была незащищённая Димина спина… Напрочь забывая про соседа и вскакивая одним рывком, я в три прыжка преодолела расстояние до парня, с ужасом понимая, что не успею выставить щит, и как со стороны наблюдая, как в середину моей грудной клетки входит длинное лезвие ножа, протыкая меня плавно, как пачку масла. От неожиданности я замерла, судорожно вдыхая и просто физически ощущая торчащее из меня оружие, и тут же чувствуя мгновенную слабость, от которой ноги подкосились, и я просто осела на пол. Как во сне, я наблюдала, как девушка чёрным дымом растворяется в воздухе от удара спасённого мной орденца; как течёт из-под лезвия кровь, тёмными струйками стекая по груди и безвозвратно пачкая одежду; как тело начинает слабеть, всё вокруг начинает кружиться и валится в другую от меня сторону; как меня ловят чьи-то руки… — Маша! — громкий крик Димы вывел меня из оцепенения, и я посмотрела в его лицо, сбоку нависающее надо мной; оно было непривычно искажено страхом, и я улыбнулась, послушно расслабляясь в его объятиях и с удивлением чувствуя, как становится тяжелее дышать. — Всё… нормально… не останавливайся, — прошептала я, ощущая, как с каждым вдохом всё сильнее сдавливает и першит в груди, как постепенно темнеет в глазах, но не отрывая взгляда от лица парня. Уложив меня на пол, он дотронулся до рукояти ножа, и я с удивлением увидела, как его руки дрожат. — Маша… Господи! Дурочка… Подожди, я сейчас, я сейчас, только не умирай, умоляю… — он бормотал вполголоса что-то неразборчивое, и, преодолевая накатывающую волнами слабость, я снова улыбнулась: — Дима… — Першение усилилось, и я невольно закашлялась, тут же чувствуя во рту знакомо-неприятный привкус железа, но парень жестом остановил меня, коснувшись груди, которую я уже практически не ощущала: — Прошу, молчи, не говори… Боже, зачем!.. — Неожиданно он всхлипнул, и я, сделав усилие и поморгав для ясности взгляда, всмотрелась в его лицо. — Ты… плачешь? Не… надо, я же… не умираю… — Подняв здоровую руку, я вытерла пальцами его мокрую щёку, — ну же… не пугай меня… так… — Кашель одолевал всё сильнее, и я просто улыбнулась, чувствуя, как вкус крови во рту становится сильнее и стараясь дышать всё реже. — Извини, потерпи ещё, так будет лучше, — услышала я его шёпот и тут же невольно вскрикнула от необыкновенно острой боли в груди, глядя, как Дима быстрым движением вытащил нож, брызнула кровь, и парень тут же накрыл рану, с силой зажимая её ладонями. Ощущая знакомое покалывание, я снова улыбнулась, стараясь не обращать внимания на отчётливую панику на его лице. — Эй! — грубый окрик заставил меня с усилием разлепить веки, которые закрывались сами собой. — Не уходи от меня, прошу, не сейчас, только не сейчас, потерпи ещё немного, — голос Димы дрожал и был странно-умоляющим, а боль в груди становилась сильнее. В первый раз в моё слабеющее сознание закралась мысль, что дела мои плоховаты. Стоило попробовать последнее средство… — Ди…ма, — я резко вдохнула, подавляя приступ кашля, — прошу… поцелуй… — Что?! — Парень как впервые глянул на меня. Я слабо улыбнулась — сил было всё меньше и меньше. — По…целуй… меня… пож… пожалуйста… — Сейчас не время, милая, давай позже, — он мотнул головой, и брызги с его чёлки полетели во все стороны. — Сейчас… самое… время… прошу… — Нет, теперь я защищу тебя, — вздохнул он, утирая лоб локтем и уже пошатываясь из стороны в сторону, — не волнуйся, дорогая, я обязательно справлюсь… — Прошу… Дима… пожа… луйста… кулон… — собрав последние силы, я протянула руку и дотронулась до его запястья, и, видя, что парень пристально смотрит на меня, снова растянула губы в улыбке. — Хорошо… только прошу, не прощайся со мной так, ладно?! — он наклонился, и я, с облегчением закрывая глаза, ощутила на своих губах прикосновение его почему-то мокрых губ и постаралась ответить так активно, как только могла, вложив во вполне могущий быть последним поцелуй всю мою любовь… В стремительно темнеющее сознание последней вспышкой вдруг ворвался изумлённый возглас Димы, и меня тут же утащило в темноту.       В полной темноте и покое пузырьками всплыли мысли о близких: если я умерла, увижу ли я их там?.. И как скоро утешится Дима после моей смерти?..       Неожиданно пришло осязание собственного тела: я явно была жива! Каждая клеточка моего организма была полностью расслаблена, но боли не ощущалось. Я будто лежала на чём-то… мягком и тёплом. Вокруг царила почти полная тишина, нарушаемая только… птичьими трелями где-то сбоку. Решившись открыть глаза, я поморгала, восстанавливая чёткость зрения, и огляделась: я была в особняке, в своей комнате. В открытое настежь окно ослепительно светило солнце, наполняя комнату светом и теплом. Напротив в кресле сидела женщина, подперев голову рукой, и дремала. Опознав Надежду Петровну, я была крайне удивлена: она была явно не в первоочередном списке тех, кто мог быть рядом со мной.       Осмотрев себя, я увидела, что переодета в длинную ночную сорочку; из глубокого выреза на чистой и совершенно неповреждённой груди выглядывал мой кулон. Он выглядел, как и прежде, и я, быстро перебирая в уме последние события, подумала, повлиял ли он на то, что я осталась жива. Но как же…?       Охваченная тревогой, я рывком вскочила на кровати, садясь, но тут же снова упала навзничь, чувствуя страшную слабость; женщина, проснувшись, тут же встала и подошла ко мне, садясь рядом. Я, напрягая все силы и напрасно пытаясь приподняться, схватила её за руку. — Дима, как он?! С ним всё в порядке?! — Да, Машенька, не волнуйся, — закивала она с широкой улыбкой, и я с облегчением выдохнула. — Как ты? — Как Анна Каренина после поезда, — усмехнулась я, видя лёгкий укор во взгляде напротив. — Наверное, и выгляжу так же… — Нет, ты отлично выглядишь, с учётом того, что случилось, — женщина утешающе пожала мои пальцы, и подсела ещё ближе, прижимая ладонь к моему лбу и щекам. — Температуры нет… где-нибудь болит? — Нет, — прислушавшись к себе, я покачала головой. — Сил совсем нет… — Это пройдёт, — усмехнулась она, — результат магического истощения. Полежишь денёк-другой, и всё пройдёт… Хочешь есть? Голодная? Я принесу сюда… — Её ласково-внимательный взгляд и радовал, и озадачивал меня, но я не могла не ответить на него благодарной улыбкой. — Спасибо… — Это тебе спасибо, — она погладила меня по голове, заставив удивлённо взглянуть на неё. — Ты спасла моего мальчика ценой своей жизни. Я не могу быть благодарной тебе больше, но отплачу, чем смогу, — она улыбнулась. В ответ я опять пожала её руку. — Но ведь я же жива… Это он постарался? Как он?! — Конечно… Спит у себя, как сурок, — усмехнулась женщина. — Вы оба спите уже второй день с тех пор, как вас привезли сюда… — Вы знаете, что случилось, после того, как я потеряла сознание? Расскажите, — я просительно уставилась на неё. Надежда Петровна кивнула, снова погладив меня по голове. — Серёжа и Юра мне всё рассказали. Когда тебе стало совсем плохо, твоя подвеска засветилась так ярко, что светом залило всё помещение, где вы были, и всем сразу стало намного лучше. Оставшихся демонов, слава Богу, удалось уничтожить, — она зябко повела плечами, — и вас с Димой сразу отправили домой с сотрудником Ордена… Он не отходил от тебя, хотя уже сам был совершенно без сил, — женщина улыбнулась, — уже здесь он долечил тебя до конца, переодел и побыл до прихода врача, который осмотрел вас, после чего я отправила его к себе. — Вы поможете мне? — Чувствуя прилив сил, я снова попыталась сесть, и на этот раз, с помощью собеседницы, мне это удалось. Откинувшись на изголовье кровати, я села, поправляя явно растрёпанные волосы и чувствуя лёгкое головокружение. — Спасибо… — Хочешь встать?! — Надежда Петровна взволнованно посмотрела на меня. — Не рано? Может, ещё полежишь? Поесть ты можешь и здесь, до ванны я тебя провожу… — Это само собой, — кивнула я, откидывая одеяло и растирая онемевшие ноги. — Хочу привести себя в порядок и увидеть Диму. Мне же можно?.. — Я вдруг встревожилась при мысли, что не смогу повидаться с ним, но женщина кивнула с мягкой улыбкой: — Конечно, я даже провожу тебя…       Признательно кивнув, я с глубоким вздохом полезла к краю кровати.       Через час, сытая и более уверенная в своей внешности, я всё ещё нетвёрдым шагом направилась к комнате Димы. Надежда Петровна, к моей огромной радости, осталась снаружи, позволив мне войти одной.       Парень лежал на кровати, небрежно укрытый одеялом, и безмятежно спал. Видя его неодетое тело, я, к своему немалому удивлению, почувствовала приступ возбуждения. С внутренним смехом я одёрнула себя, поражаясь выкрутасам организма и подавляя сильное желание забраться под одеяло рядом с ним: вдруг наше уединение всё же потревожат?! Вместо этого я подсела как можно ближе к нему и принялась рассматривать его расслабленное лицо.       Я была обязана ему жизнью, и, если это было взаимно, полностью погасила свой долг. Однако, вместе с радостью от победы, ощущалось жестокое разочарование от собственной слабости: в первую же миссию я не смогла защитить самого любимого человека, подвергнув его жизнь смертельной опасности! Могу ли я позволить себе и дальше быть с ним?! Не лучше ли уступить его действительно сильным и более способным девушкам Ордена?..       Эта мысль, а также воспоминания о времени, проведённом с ним, о его прикосновениях и поцелуях заставило меня ощутить знакомую горечь отчаяния, и, чувствуя жжение в носу и стеснённость в груди, я беззвучно шмыгнула носом. Отвернувшись от парня, я уставилась в окно, молча обливаясь слезами и кстати вспомнив о нашей скорой разлуке. Возможно, мне стоило вернуться в свой город первой?.. Пообижался бы, да и забыл… — Маша?! Милая, ты чего?.. — Обхватившие моё запястье пальцы заставили меня сильно вздрогнуть и обернуться к Диме, стремительно севшему на постели и потянувшем меня к себе. — Эй, всё уже закончилось, — он крепко обнял меня, поглаживая по спине и затылку, — не волнуйся, всё хорошо… Тебе больно? — Он отстранился, внимательно глядя на меня и вытирая с моих щёк слёзы. Я улыбнулась, покачав головой, и он снова прижал меня к себе, продолжая ласково гладить. — Ты не представляешь, как я рад, что ты в порядке… Ну перестань, почему плачешь? — Мне стыдно, — я несмело обхватила ладонями талию парня, наслаждаясь теплотой его тела и, как ни странно, расстраиваясь ещё больше, — я так подвела тебя… и это уже на первом задании… чуть не убила, прости… я не заслуживаю быть с тобой… — позволяя накопившимся эмоциям выплеснуться, я просто разрыдалась, утыкаясь лицом в Димино плечо. — Успокойся, пожалуйста… ты не права. Ты спасла меня и помогла вылечить всех: этот кулончик — довольно занятная вещица, — парень вздохнул, похлопав меня по спине. — Но я понимаю твой страх — был таким же после смерти отца… после вчерашнего сам не хочу, чтобы ты имела отношение к этому… больше не хочешь быть со мной, я правильно понял? — Что ты! — Я невольно отскочила от него, утирая слёзы, но тут же сникла. — Такая, как я, не может… — Можно, я сам решу? — Дима улыбнулся, перекладывая подушки повыше, откидываясь на них и поманив меня к себе. — Голова ещё кружится, извини… иди сюда, так посидим. — Дождавшись, пока я устроилась на его плече, обнимая за талию, он снова вздохнул. — Никто никого не заставляет, я совершенно добровольно люблю тебя. Ты тоже меня любишь, и я очень рад… лежи спокойно, — он удержал меня, не давая подняться, — так что не забивай голову, чем не нужно… И больше со мной на задания не идёшь, поняла? — Посмотрим, — буркнула я притворно-сердито, пока моя душа пела от его слов, — ничего, что я лежу с тобой? А если войдут?       Парень протянул свободную руку в сторону двери; послышался щелчок замка. — К сожалению, пока ничем не могу поразить их воображение — сил ещё маловато… так что не буду позориться. Даже не могу отблагодарить тебя как следует за вчерашнее… — он погладил меня по ладони, лежащей на его животе поверх одеяла, — подождёшь? — Только недолго, — хмыкнула я, — а то нам расставаться скоро… — Почему? — Вы же уедете… — Опять ты об этом…. Разве ты не едешь с нами? — Я?! — Я всё же приподнялась, заглядывая в лицо парня; он не открыл глаза, но улыбнулся, кивая. — Ну, а кто же? Все мои сто четырнадцать претенденток в купе не влезут, возьму хоть тебя… ох, перестань, я ж не отвечу сейчас, — завозился он, пока я залезла под одеяло, щекоча его торс, — о, милая, — его рука сжала моё плечо, когда пальцы сменились нежными прикосновениями губ, — пожалуйста, не надо пока… потом, — он улыбнулся, когда я снова улеглась рядом, прижимаясь к нему, — подожди немного... Так ты поедешь? — Конечно, — кивнула я и прикрыла глаза. — Давно не была на море. — Хорошо, — послышался тихий смешок, — тогда следующий урок — на воде!..