bloody death for other f#cking worlds

Гарри не помнит, чтобы ему часто снились сны и кошмары. Они прекратили мучить его давным-давно. Его ночи и любой промежуточный сон всегда сопровождался кромешной темнотой. Казалось будто и не спит вовсе. Он представлялся себе в глубокой мгле, стоящий в одиночку, в месте где не было ни начала ни конца. Просто пустота. Она была повсюду. Сверху, снизу, по бокам, она была на нем и в нем. Он сам был частью пустоты. И тем не менее он наблюдал за ней каждую ночь. Так было столько сколько он помнит себя. Возможно, давным-давно ему снились сны. Яркие, глупые, бессмысленные или навязанные повседневными, глубоко спрятанными мыслями. Это всегда было о пустоте. Он знал, что даже когда он пройдет период видений сна, он вернется в пустоту. Это было то, что он знал. Как-то само закрепилось на подкорке. Он просто помнил, что всегда был в этой пустоте. Всегда забывался и наблюдал. Иногда в пустоте появлялись видения или очертания полупрогнивших досок, старых полок, покрытых слоем пыли. Ветви паутины и свисающие с них пауки. Иногда его взгляд встречал надломанных игрушечных солдатиков. Иногда огрызки яблок или прогнивший хлеб. Порой бывало, что в этой пустоте его звали.. Мальчик! Кричала пустота. Урод! Доносилось до него эхо с другой стороны. А порой чужой голос напевал колыбельную и потом пустота вспыхивала зелёным изумрудом. Но он всегда был в этой пустоте. Потом, когда он уже выбрался из пещеры, иногда ему мерещились стены или оборванные оковы. Он знал, что пустота просто играла с ним. Играла с его подсознанием, доставая из его размытых больных воспоминаний самое сокровенное. Но почти всегда, единственное что он ощущал это смутное любопытство и недоумение. Он не помнил. Прошло слишком много времени. Обрывки каких-то моментов, лица, смутные голоса и силуэты, это всё что у него осталось от его жизни до того, как он стал тем, кем он стал. И его это вполне устраивало. Никакой драмы. Никаких глупых эмоциональных американских горок. Он просто парил в этой пустоте словно расслоившиеся в воздухе молекулы. Был её частью. И даже если она пыталась выманить из него что-то, он оставался и дрейфовал.. Это было его сном. Это то, что он видел, каждый раз когда закрывал глаза. Тьма. Пустота. Ничто. И он был частью этого. А потом он открывал глаза. ******** На дворе был конец октября. Погода шотландии на этот год решила не радовать жителей Хогвартса. Дождь стоял сплошной стеной уже несколько дней и никто ничего не мог сделать. Каменные стены замка, прогревшиеся после необычайно теплого сентября противно покрывались влажной пленкой, а разная дикая живность была довольна найти себе укрытие в огромных стенах. Директор вместе с преподавателями усиливали рунные массивы в разных уголках замка, укрепляя их общую крепость от непогоды и поднимая еще больший щит согревающих чар. Профессор Прорицаний - прекрасная пророк-колдунья, которая буквально обсыпалась песком и редко выбиралась из собственного небольшого уголка в Западном крыле замка, Мисс Урсула Шиптон, предсказала необычайно холодную зиму и Директор в несвойственной ему тревожности разрешил пригласить несколько разрушителей проклятий для усиления оберегов от непогоды. Смотритель замка, молодой и бойкий, одноногий волшебник с забавными мышиными усами и большим круглым пузом, Огг, довольно прохаживался по коридорам замка, взмахивая палочкой тут и там и раздаривая украшения и свечи каждому уголку или витражу. На неделю Самайна замок, как и всего его жители, казалось открыли второе дыхание. Витражные окна на первых этажах засверкали новыми красками, не смотря на постоянный стук дождя и печальные слезы движущихся стеклянных волшебников. Русалка в ванной старост довольно хлопала хвостом и болтала волосами из стороны в сторону явно довольная нынешними погодными условиями. Пауки и небольшие гады: крысы, мыши, даже змеи.. вили довольные и скромные гнезда в отдалении от мест, где часто бродили люди. Огг только и рад, осторожно накрывая подобные места охранными чарами и сигнальными ловушками. Совы довольно пушили свои перья под теплом согревающих чар и уркали над Профессором Ухода за Существами - маленьким старичком мистером Шорцвардом, когда он приносил им угощения. Большинство коридоров были заполнены парящими свечами и ритуальными лентами, связывающие большинство небольших веточек засушенных трав. Живые доспехи очищали сами себя, желая быть как можно краше для святых дней, некоторые даже позволяли Оггу украсить свои постаменты ужасающими на вид экспозициями летучих мышей, грибов и искусственной-шелковой паутины. На дверях почти каждого кабинета были красиво развешаны небольшие веночки с вырезанными из реп и тыкв черепками, украшенные помесью полыни, липы и веточек шалфея, зверобоя, а на некоторых встречались даже цветущие бутоны красивейшей вербены. Первогодки и дети, впервые встречающие эту знаменательную дату в Замке или вообще в мире магии, были поражены. Некоторые старосты и учителя оставляли час или два собственных свободных на то, чтобы провести ленивый разговор или рассказать новоприбывшим о традициях и истории праздника. Магия ликовала. Гарри чувствовал это каждым нервным окончанием. Каждый его шаг ощущался будто он ступает сквозь огромный океан киселя, настолько тяжело и густо покрывала их магия. Многие дети этого даже не замечали. Они спешили вокруг, на уроки, на перерывы, болтались и смеялись, писали своим родным. Это были святые дни Самайны. Вокруг сверкала радость и покой. Все ощущали прилив сил и новое вдохновение. Гарри же ощущал только тяжесть. Он сидел в Большом Зале, перебирая вилкой свой обед и признавал, что снова не сьел ни кусочка. Над его плечом вновь парил Кровавый Барон, а со спины сверлили взглядом остальные призраки домов. Не смотря на то, что Замок принял его и обереги пропустили его, магия замка и живущих здесь существ не были к нему так уж добры. Он был существом сильнее их, кем-то кого они боялись и опасались, но первоочередной задачей даже глупого полтергейста было сохранение замка и его обитателей в безопасности. И Гарри был опасен. Поначалу он упивался этим, признанием его силы и возможности просто превратить всё это место в пыль. Но сейчас, когда магия давила ему на плечи даже когда он просто сидел посреди этой огромной толпы, когда головная боль стала его постоянным проводником, когда любой всплеск его собственной магии или попытка сотворить обыкновенный люмос на уроке чар, сопровождалась усиленным вниманием будто на него мгновенно устремляло взгляд старое-старое чудовище, сотворенное замком и его старостью, по его спине бежали холодные мурашки. Он не боялся, что вы. Его это так невероятно раздражало и отзывалось горечью в грудной клетке. Так отвратительно, подумал, что в его памяти отчетливо мелькали мгновения когда вот такая подобная защитная и наблюдательная позиция должна была относится ко всему его детству, а сейчас.. когда единственное что он делает это проживает дни, его считают настолько опасным. Он злился. Раздражался. Однажды даже огрызнулся на Профессора Дамблдора за его постоянную настойчивость в том, чтобы Гарри обращал внимание на то что происходит в классе. Его плечи постоянно горбились, спина болела, руки нервно подергивались, а ноги порой так сильно ослабевали и подводили, что ему приходилось усаживаться посреди коридора и дышать, пытаясь пробраться собственной магией сквозь огромную кисейную гущу магии этой крепости. Он не спал, он не мог даже спокойно наблюдать или развеять свою скуку. Смерть с ее силами довольно гудела под его кожей, явно уговаривая его, как и в прошлые разы, позволить его магии просто развернуться.. Но своей собственной интуицией он четко осознавал, что если он раскроется сейчас, магия замка точно попытается стереть его в пыль. Этого конечно не произойдет, но это сломает весь его план.. Поэтому он проводил большинство своих будней вне уроков, сидя на парапетах в открытых арках, позволяя дождю свободно отбивать уголки его мантии и оксфордов и перечитывая главу за главу Свода Певереллов. Это успокаивало. Было чем-то сродне медитации. Каждая капля звонко опадающая о ткань его школьной мантии или отглаженных брюк, иногда попадающая на его челку или щеки, освежала и давала возможность сосредоточиться. Развеивала сосредоточенность и размывала непрекращающуюся силу внимательной слежки. Тук-тук-тук. Он облизнул палец и перелистнул тяжелую пожелтевшую страницу. Его глаза скользили, впитывая слово за словом, написанное вручную старыми основателями рода. Плечи медленно расправлялись и опадали под навеянным на него расслабленным состоянием, а голова прекращала постоянное гудение. Магия его рода, сосредоточенная в кольце и его крови, приятно вспыхивала и щекотала затылок, будто бы предки, чьи возможности в самайн увеличиваются втрое, были довольны его усидчивостью. Иногда его бровь дергалась, когда вдалеке, под кисейной гущей ему слышались щелчки изменяющегося времени, но потом он снова успокаивался. Он стал проводить больше времени в одиночку, редко бывал в общей комнате или переговаривался с кем-то из знакомых. Он давно не видел Риддла или Крауч. Ему было это не нужно. После внезапного взрыва магии, пронесшейся по всем оберегам Замка, он знал, что случилось что-то непоправимое и ему было любопытно. Он нашёл Риддла сразу же. И встретил только испуганного ребенка, свернувшегося где-то у их уже обычного места встречи. Его позабавило, что мальчик казалось не искал ни утешения, ни внимания. Наоборот хотел спрятать эту уязвимость как можно дальше. Они поговорили. Гарри позволил себе побаловаться, открывая мальчишке возможное будущее, которое он прожил, то как он наблюдал за тем как Хогвартс рушился кирпич за кирпичиком сначала в войне, а затем пара атак маггловских сооружений и … не было ничего. Словно огромного замка и убежища никогда и не существовало. Впервые в жизни Гарри увидел то, что представлял собой образ того, как видели это место магглы - кучка старых развалин, прорех, обломков и скал на выжженной земле. Отражение оберегов созданных столетия и столетия назад стали тогда реальностью. И Гарри было все равно. Когда он обратил внимание снова - Риддл практически уснул. Мальчишка так сильно вымотался в выбросах случайной магии и его попытках вывернуться из ловушки чистокровных, куда его вела Блэк, что уснул буквально на улице. Он никогда никому не открывался и не доверял настолько, чтобы просто уснуть рядом, напомнило ему его сознание. Гарри позволил своей магии укрыть мальчишку согревающими чарами, такими сильными, что было похоже будто его укрыли пуховым одеялом, а потом ушёл. Он встретился с ним снова, когда просиживал свои последние минуты до коменданского часа в общей гостиной, лениво поигрывая с русалками по ту сторону огромных окон подземелья. Том тихо проскользнул через проход в стене, огляделся среди одиноких студентов и ушёл в свою комнату, кинув на него лишь взгляд. Его мантия снова была в идеальном порядке, как и волосы. Кровавая корочка, застывшая когда-то на мочках тоже исчезла, как и следы сухих колючих слез. Гарри тогда довольно отвернулся и продолжил свой спокойный вечер. С тех пор они редко пересекались. И казалось, обоих это устраивало. Смерть иногда шептала Гарри о том, что происходит: мальчишка поговорил с Блэк, мальчишка узнал о чистокровной политике, мальчишка так забавно трепыхается в гневе от собственного принижения и так далее так далее.. Гарри этого вполне хватало. Это насыщало любопытного зверя в его подкорке и давало ему возможность проводить тяжелый дни самайна в одиночку. Свод был достаточно.любопытен, чтобы отвлечь его внимание от всего мира. Казалось прародители рода Певерелл были достаточно иноваторскими даже в те времена, когда они решили основать собственный род. Давным-давно, когда волшебники из семей все еще складывались в общины и кланы с группками магглов, Певереллы уже тогда отделились от магглов и считали их опасными для любого возможного сотрудничества. Так же как и магглы считали Певереллов слишком устрашающими во всей их доступной мощности. Глупые люди пускали бессмысленные слухи просто взглянув на один ритуал и пугаясь того, что они не могли достичь подобным результатов, в ужасной черной зависти, покрывали любой дар страхом и устрашением. Прародитель рода, старый для тех веков и юноша для сегодняшних дней волшебник - Кертольф описывал магглов как скворцов-пересмешников. Повторяют по округе одну и ту же песнь, а толку никакого, лишь наводят шорох. Он насмехался над ними и в тоже время открыто описывал то, что ни в жизнь кто-либо из волшебников Рода Певерелл не должен пересекать черту близости с любым из представителей неодаренных даром магии. Певерелл вместе со своей супругой, о ком он упоминал к сожалению Гарри в неком третьем местоимении, как и о любой вещи, наблюдал за тем как другие общины после сближения с неодаренными были со временем все больше и больше стерты из под великого взгляда матери магии. Якобы " Они стремились уподобиться им.. а неодаренные будучи хитрыми по своей натуре, словно чуя, с каждым поколением порожденных детей, претендовали на роли старейшин и глав общин. Глупцы, все они, ибо Магия узрит истинную суть всех вещей и яко же они порочны, не станет дале благославлять известну всякому челядь” писал Кертольф. Его старый английский доводил глаза Гарри до предраздраженного состояния, но иронично-саркастический стиль повествования спасал буквально всё. Ближе в второй четверти Свода, когда времена писаний дошли до времен инквизиции и построения Хогвартса, наследники Рода Певерелл начинали судить о мире уже с другой стороны. Снова и снова упоминались другие волшебники, заморские колдуны, небесные странники, новые законы и пути Магии, то как по случайному сведения обстоятельств на свет вместо пяти детей у Леди Певерелл родилась тройня… Дата новоявления наследников пришлась на Самайн, удивительные шутки Леди Магии. Люция благополучно пережила тяжелые роды и сейчас лекари обещают её скорую поправку. Мальчиков, юных великих колдунов, продолжителей нашего всеславного рода, я решил назвать так: Антиох, ибо будет он великим дуэлянтом и противников, как каждый Первый Наследник Певереллов, Второй Наследник будет именоваться - Кадмом и будет он нести волю и знания нашего рода в сородичей наших, волшебников, как и тезка его средь полубогов Родины, и Третий Наследник, тот кто смею надеяться будет нести праведность и продолжить священные писания данной рукописи - Игнотиус. Трое сыновей наших, да благословит их Мать Магия на путь долгий. Писал тогдашний глава рода, явно дрожащей от счастья рукой. Три мальчика по писаниям далече упоминались именно по предречениям или легких гордых моментов, но вскоре, спустя несколько страниц и записей, строки начали заполняться тревожным описание преследований и угнетений со стороны неодаренных, Церкви и Божественных посланников. Певереллы не стали вмешиваться в данную заранее проигранную битву, лишь укрывали и пособничали таким же ведьмам, позволяя использовать свои огромные угодья поместий для ночлега и укрытия. Простые люди боялись их и в то же время всячески старались упрекнуть в любых “сатанинских обрядах” так описывала тогдашняя Леди Певерелл дела… Только такие обделенные разумом и наукой глупцы поверят в то, что у магии есть урожденная внешность. Вчера на городской площади сожгли десять женщин и трех девушек. Всех приписали к ведьмам из-за их навыков в лекарстве и особенно чарующей внешности. Рыжие волосы, зелёные глаза и родимые пятна. Среди них не было ни одной ведьмы. Немаги губят самих себя в страхе перед неизведанным.. ………Домашние эльфы нашли в лесах у Северных границ поместья группу беглянок. Все худые, как щепки. Одеты в тряпки. Не волшебницы. Я приказала оградить их от опасных тварей и дать возможность уйти как можно скорее. …….Боюсь совсем скоро нам придется укрыть поместье оберегами. Народ в ближних городах настроен к нам крайне нетерпимо…… …….. Соседские рода - Блэки, Гриффиндоры и Когтевран перестали отвечать на письма. Пытаются спастись от нападок. В этом месяце шабаш будет проведен в Графстве Уилтшир, на Лунном Кольце Друидов. Нападки ухудшаются. Милорды должны решиться.. …Было решено создать школу для детей и позволить младшим укрыться в ней. Гриффиндоры взяли на себя строительство, Когтевраны и Блэки отпустили множество сов на поиски желающих учителей и колдунов. Гриффиндоры так же написали Благородному Роду Пуффендуй, Леди Пенелопа спешит к нам из далеких уголков Северного Полуострова с множеством волшебных растений. На наш род положили выбор места и обереги, у нас самые плодородные и богатые волшебными нитями земли. Завтра милый муж отправится вместе с Антиохом в сторону поместья на берегах Шотландии, путь предстоит неблизкий, я буду молиться Матери Магии в каждом ритуале за мою семью.. …. Место нашли благополучно. По пути муж встретил Лорда Слизерина. Милорд отзывается о нем, как о Темном Колдуне с возможностью понимать змей и заклинать их. Магия велика на дары и благословения. Слизерин заинтересован в поддержке открытия крепости. Муж к нему относится довольно сердечно. Когтевраны получили соглашение от нескольких заморских волшебниц и волшебников. Гриффиндор скоро прибудет на место постройки. На границах поместья неспокойно. Вчерашней ночью Игнотус вернулся с озер весь избитый. Эльфы тревожатся. Скоро Лугнасад, обереги будут обновлены и мое сердце успокоится… Гарри задумчиво постучал пальцем по странице, вновь оглядывая письмо Леди Певерелл. Довольно любопытно, что роль остальных семей волшебников была стерта из истории о построении школы. Это казалось слишком большим совпадением. Возможно, он сможет узнать ответ в остальной рукописи. Это ведь только Писания, есть еще раздел с законами рода и традициями. Гарри скучающе вздохнул, закрывая книгу с легким хлопком и облокачиваясь ближе к каменной стене сбоку. Холодный ветерок приятно пробежался по его взмокшему лбу и он наблюдал за тем, как дрожали небольшие сгустки травы под дождливым расстрелом. Если несколько Благороднейших домов занимались возведением Хогвартса, а про сборы волшебников еще упоминалось лишь несколько раз, могло ли быть так, что тогдашние Общины объединились с великими родами, чтобы основать Министерство и дать ему официальную правительственную власть? Если всё это решалось в спешке и паническом желании спасти и укрыть как можно большее количество ведьм, возможно, этот бардак в организации был понятен.. Гарри замычал, спуская ноги с парапета и наблюдая за тем как несколько капель скатывались на холодный пол, он внезапно вспомнил довольно странную фразу. “Здание Министерства существует еще со времен Мерлина, ходили слухи, что именно его магия породила все эти темные камни! Гарри, представляешь, ты идешь по самой истории!” идешь по самой истории… Гарри резко спрыгнул с парапета, удивленно моргая и вслушиваясь в раскатистое хихиканье Смерти на его плече. Он облизнул губы, сжимая Свод пальцами и делая несколько шагов. Вот оно как, подумал он. Не сходится. Легенда о Волшебнике по имени Мерлин отсылается на времена раньше двенадцатого века нашей эры, но Министерства не было. Даже во времена Инквизиции, несмотря на то, что волшебники развились в культурном плане в те времена даже больше магглов, они всё еще не основали своего макросообщества. Это скорее выглядело как ежемесячные собрания графов и лордов на землях друидов, которые практически любой волшебник считает (как и должно) священной и запрещенной для любых распрей. И хотя Англия славится своей традиционностью, она всё еще несравнимо мала рядом с той же Францией. Но тогда.. Тогда, когда христианские верования еще не пришли на берега островов и римляне не отвоевали у людей эти земли, полуострова считались одним из мест зарождения Магии. Кельты, Друиды и Бриты были великими магами и людьми с великой культурой, которой пропала практически бесследно. В Мире магглов. Но может ли быть.. Ты можешь просто спросить, прохрипела ему на ухо Смерть, заставляя Гарри неловко наклонить голову к плечу, уклоняясь от щекотки. Он тяжело рухнул сквозь кисель воздуха на скамейку в кабинете Истории Магии, сразу же откидываясь на спинку. Под всей этой праздничной атмосферой его спина просто умирала от тяжести. Казалось будто он тащит на себе целого тюленя. А то и кого побольше. Он дернул плечом, отмахиваясь от своей старой подруги, явно слыша ее довольный смешок над ним. Упрямец. Он кивнул ей и самому себе. Будучи уверенным в том, что дальнейшие рукописи ответят на все его вопросы, он решил на любопытствовать. К тому же.. Тоскливо вздохнул он, наблюдая как Бинс - живой и настоящий старикашка - уронил собственную палочку, пытаясь взмахнуть ей для очарования мела и написания сегодняшней темы. Он перевёл взгляд на соседнюю скамейку прямо перед ним, упираясь взглядом в аккуратно уложенную макушку. Интересно, Том уже нашёл это расхождение в легендах? Знал ли он в прошлой жизни? Мальчик развивался вне зависимости своего возраста. В его одиннадцать лет Том мыслил и смотрел на мир как обычно смотрят четырнадцатилетние или старше. Он почерпнул достаточно много всего от жестокого обращения и принижения его в любых ролях из-за его происхождения, чего он никак не мог изменить. Гарри знает, что недавно Том вырос еще немного и в этот раз ему снова помогло его окружение. Взгляд Гарри внимательно проследил Розье, один из мальчишек-традиционалистов, который просто продолжал мышление своих родителей, хотя и не был таким жестоким как хотел казаться. Мальчишка был высоким, с пухлыми конечностями и множеством родинок на щеках. Его бледно-русые волосы завивались до такой степени, что это было сравнимо с шерстью баранов. Он рос в тепличных условиях и придя в Хогвартс, найдя перед собой преграду в виду преуспевающего упрямого грязнокровки, Розье считал своей обязанностью постоянно напоминать Риддлу о том, что похвала от учителей и превосхождение их всех по оценкам это единственное, что мальчик сможет получить в их мире. Он всегда говорил об этом громко и прилюдно, явно наслаждаясь тем, что мальчику никто не приходит на помощь и пользуясь ситуацией в Слизерине, когда некому наказать его за нарушение одного из главных правил. Не нападай на своих за стенами подземелья. Но для Тома, подумал Гарри, наблюдая за тем, как рука с бледной палочкой двигается по косой черте со скоростью несвойственной первогодкам и рот Розье пропадает, оставляя вместо себя пустое место обшитое кожей. Несколько когтевранцев, которые расселись по другую сторону от Тома, и конечно же слизеринцы, отпрыгнули в сторону от пострадавшего мальчика. Том же умело запустил несколько левитирующих чар, отправляя свои принадлежности прямо на пол и этим же действием стирая со своей палочки след явно Темного заклинания. В тот момент, когда Профессор Биннс повернулся к месту преступления, Риддл стоял возле своих вещей, старательно поднимая их и убирая в сумку. А Розья яростно мычал и озирался, стараясь обратить на себя внимание. Его лицо покраснело. Видимо непривычно было обходиться только носом для снабжения себя кислородом. Выражение лица старика-профессора вытянулось, а затем он хлопнул по столу собранными эссе. “Что здесь происходит! Мистер Розье! Мистер Риддл!”позвал он раздраженно и так разочарованно. Риддл сыграл в молчанку, показывая профессору образ жертвы, которая боится того, что будет если он пожалуется. Он опускает голову и позволяет своим щекам краснеть, а плечам дрожать и сжимать свои учебники. Он ответил, смущенно удерживая голос и заставляя его дрожать: “Ничего, Профессор. Я просто столкнулся с Розье. Это просто..” Розье яростно мотал головой и указывал на окружающих. Но все ученики молчали. Кто-то возможно и слышал или видел то, что произошло, но всем было интересно лишь то как грязнокровка выкрутится на этот раз. Все в мире любили шоу. И Том. Этот мальчик использовал это для своего же блага. Гарри уж точно наслаждался этим. Профессор Биннс, хотя и был невнимательным стариком, никогда не терпел издевательств или жестокости. Он был удачной пробой для актерской игры Тома. И проверки того насколько далеко может зайти грязнокровка. Профессор отправил Розье в медицинское крыло вместе с его одноклассников, опоздавшим на урок Лестрейнджем. Вечные тунеядцы. И конечно же он не забыл назначить недельную отработку вышеназванным персонажам, одному за издевательства (о чем будет бессмысленно донесено до декана их факультета и родителей мальчика) и другому за постоянные опоздания на урок. Да, вы можете назвать меня невнимательным пенсионером, но я всё ещё ваш преподаватель и требую к своему предмету надлежащего уважения. Гарри с восхищением наблюдал за тем, как Том спокойно присел на край своей скамейки и все еще играл. Мальчик с восхищением смотрел на своего преподавателя, сложив руки прямо на столе и внимая каждому слову. Возможно, думает Гарри, смотря на уже поднятую и готовую для ответа на один из каверзных вопросов Биннса, этот мальчик поймет загвоздку легенд и политического настроения стоит ему только дать направление. Как хорошо что его ему уже задали. Дорея Блэк явно планировала использовать Тома как пушечное мясо для политических игр и выбить мальчика из их мира, за его счет протолкнув чистокровную пропаганду намного дальше. Хотя, возможно, здесь есть и симпатия. Она явно не ожидает, что он справится с тем, что она на него накладывает. Гарри может сказать это по озадаченным взглядам девушки на Тома каждый обед, когда мальчик не подает никакого вида огорченности или паники. Он не бежит к учителям, как она ожидала, накладывая на книги сигнальные и тревожные чары, которые Гарри успел заметить, пока Том носил их по школе. Мальчишка даже не осознавал того, что если бы он действительно кому-то рассказал об их содержании, то книжки просто исчезнут из любого тайника, куда бы он их спрятал, и спокойно вернутся в родовую библиотеку. Это была ловушка на живца. И Том прошел мимо неё.. Любимчик Магии, фыркнула Смерть ему на ухо и Гарри закатил глаза. ***** Было тридцатое октября. Самайн буквально дышал ему в затылок. А магия замка совершенно озверела. Сегодня Гарри не мог даже разглядеть своих одноклассников сквозь гущу зависшей перед ним магической завесы. Он тяжело дышал, подьемы по лестницам занимали в два раза больше времени из-за дополнительного груза - словно он вместе с собой переносил еще половину замка на своих плечах. Смерть являлась ему в довольном видении, вместо обыкновенного голоса в голове. Это было естественно. Раньше он бы тоже ощущал в себе больше сил в каждый из праздников темных сил календаря колеса года. Но здесь, в замке, где он вроде как планировал и должен был провести еще семь лет, он не мог просто позволить своей магии вылиться из него. Поэтому он терпел нападки. Да, это буквально были нападки. Тяжело спал, еле впихивал в себя любой кусочек пищи, чтобы это тело могло хоть как-то функционировать. Он стал постоянным гостем Медицинского крыла - его фаворитами были обезболивающее и перечное зелье. Медиведьме он аргументировал это постоянным упадком иммунитета и метеозависимостью. Видя его тощие косточки и впалые щеки с темными кругами, ему еще приходилось сопротивляться её настойчивым просьбам переночевать в мед. крыле или пропустить несколько уроков. Как будто, фыркнул он в мыслях, с тяжестью ступая в открывшийся проход общей комнаты Слизерина, я в любом случае хожу только на те уроки, на которых мое присутствие обязательно и будет учитываться. Он даже не уверен в том, что профессор Астрономии знает его в лицо. Он вот например его не знает. Он выдохнул устало падая в кожаное кресло около камина, позволяя своей шее расслабленно утонуть в мягкой подушке спинки. Блаженство. Рядом послышался кашель, но Гарри не пошевелился. Ну нет, если бы там было что-то срочное, они бы назвали его по.. “Певерелл”, позвал его знакомый противный голос Пьюси. И Гарри соизволил приоткрыть один глаз с любопытством оглядываясь вокруг. Там стоял Риддл, прямо на кончике палочки Пьюси и Вальпурги Блэк. На диване напротив сидела Дорея. Гостиная снова разделилась на группки. Малфой и Нотт с отстраненным интересом наблюдали со стороны ближайших к ним столов, явно отодвинув домашнюю работу на второй план. Гарри окинул выражение Тома одним мгновением, а затем снова закрыл глаза. Нет, это не стоит моего времени, подумал он и позволил себе расслабленно поерзать и погрузиться в мягкость кресла еще больше. О, как он устал. Вся эта дерзкая штука с магией и.. Чья-то рука резко дернула его вверх за воротник рубашки, поднимая в воздух над полом, заставляя Гарри раздраженно открыть оба глаза. Рубашка неуверенно заскрипела. Пьюси стоял в шаге от него, выглядя хладнокровным. Он приставил палочку прямо к его носу и его губы изогнулись в усмешки. “Что?” Лениво спросил Гарри, совершенно не заботясь. Чтобы это не было..Он хочет отомстить, наглец пришел к мысли, что это из-за вас он потерял своё расположение среди остальных детей. Глаза Гарри сверкнули, а губы изогнулись в ухмылке. О, подумал он, стараясь угомонить магию под своей кожей. Вот и возможность. “Мы здесь обсуждали то, как.. чужие пытаются вмешиваться и претендовать на важные роли в нашем обществе и.. То как легко он наглеют под наплевательским отношением, вроде твоего”. Бровь Гарри дернулась. “Ой?” Протянул он, наклоняя голову набок и выдыхая через нос. Он облизал губы, поднимая взгляд в сторону парня и встречаясь с ним взглядом. Гарри наслаждался тем, как его рука вздрогнула в попытке удержать его. Гарри был легким. Он это знал. Мортем, мальчишка в чьем теле он сейчас живет, был бродяжкой. Его максимум еды в день был кусочек хлеба. И это делало Гарри сейчас на вид очень простым, чтобы достать его. Гарри знал это. Такой тип людей был знаком ему. Ему было бы плевать на это, если бы не тот факт.. Ну, ему было скучно в последнее время, не так? Его магия скользнула вокруг, довольная возможностью свободы и впивающаяся в угрозу. Пьюси вскрикнул от ожога, откидывая его и отпрыгивая в сторону, держась за свою раненую руку. Гарри равнодушно наблюдал, мягко приземлившись на свои ноги. Он с большим удовольствием позволил своей магии разростись по комнате, цепляться за стоящих рядом людей и пугать их словно змеи выбравшиеся на свободу, покусывали их пятки. Огонь в камине вспыхнул. “Мне кажется, ты забыл своё место.” Прошептал Гарри, наблюдая как парень вновь вцепился в палочку и дернул Риддла к себе, цепляясь в его шею захватом и прижимая палочку к его щеке. Довольно неприятно, подумал Гарри, наблюдая как сморщилось выражение у Тома. Лицо Пьюси скривилось в боязной дрожащей ухмылке. Вальпурга раздраженно вздохнула. Дорея просто наблюдала, потягивая чай из своего блюдца. Гарри наклонил голову вперед. “Я ничего не забываю, Певерелл!” Сплюнул мальчишка, наклоняясь вперед и заставляя Тома так же изогнуться. “Это ты и твой дружок грязнокровка забыли о том, в каком мире мы все живем. Ты забрал у меня мое место и спокойно разгуливаешь, шатаясь с этой грязью и девчонкой, а теперь этот..” Он с силой дернул Тома, поднимая его подбородок палочкой. Глаза Риддла яростно горели. Гарри наблюдал с интересом. Ха, он скоро будет в бешенстве. “Этот решил, что если он прочитал какую-то ворованную книжонку, то он может проклинать чистокровных волшебников и задавать вопросы- Ха! Как будто это ничтожество может даже понять что значит Колесо Года или Дары Матери Магии! А ты! Ты только поощряешь это! Я знал это в тот день, как- Ау!” Он прервал свой трепетный интереснейший монолог, дергаясь в сторону, когда Том, который умудрился достать собственную палочку, ударил каким-то темно-синим проклятием парню прямо в ногу. Стопа Пьюси разрослась, вырываясь из ботинка и покрываясь неприятными нарывами и язвами. Вены на ноге чернели, поднимаясь всё выше и выше. Парень упал прямо на пол, схватившись за бедро и причитая от боли. А Том медленно повернулся к нему лицом с совершенно ледяным выражением. “Ты называешь меня грязью, Пьюси?” Прошептал он, оставаясь на месте. Его темно-синие глаза в свете пламени казались практически черными. А тени интригующе играли по всей комнате. “Ты? Единственный Король Слизерина, который не только потерял этот титул, но потерял свое право Наследия?” Прошипел Том, явно едва удерживаясь от того, чтобы перейти на родной ему язык змей. “Единственный ребенок семьи Пьюси, которого отстранили от Главной ветви. Род Пьюси, который не удаляет даже сквибов, которых они порождают. Позор и ничтожество. И ты называешь меня грязью?” Прохрипел Том, его голос становился всё тише. Его плечи ослабли в расслаблении и подбородок поднялся. Мальчик, прекрасно осознавая свою публику, сделал несколько шагов в сторону старшеклассника и ухмыльнулся. “Хочешь знать, где моё место, Пьюси?” Спросил он во весь голос. Его магия яростно развевалась по всей Комнате, цепляя каждый факел и заставляя окна греметь, а люстру шататься. Том поднял свою ногу и с силой пихнул ее другому прямо на щеку, удобно располагая ее каблуком. Явно оставляя мстительный след на том же месте, где сам Пьюси оставил свой порез на лице Тома. “Здесь. Прямо над тобой, ничтожество.” Прорычал Том. Гарри до этого с удовольствием наблюдавший за прекрасной сценой, вовремя среагировал на прилетевший со стороны Вальпурги сглаз, перехватывая ее руку за запястье и меняя направлении заклинания прямо в потолок. Он встретился с ней взглядом, когда она раскрыла свои алые губы, чтобы злостно вскрикнуть. Том обернулся, но не раньше, чем отпнул от руки Пьюси палочку в сторону. Он настороженно замер, прищуриваясь к нему и Вальпурге. Гарри не отводил взгляда от застывшей девушки. Ее щеки налились нездоровым румянцем и лицо, которое до этого могло сойти за аристократически-эстетичное, сейчас выглядело хуже чем выражение гаргульи. “Нападаешь со спины, Пурга? Что скажет Лорд Блэк?” Протянул Гарри, сильнее сжимая ее запястье с прямым намерением оставить напоминание. Его глаза злобно сверкнули, когда она вскрикнула.“Поверь, я всё еще раздражен всем этим цирком. Если хочешь меня разозлить.. Попробуй.” Его магия радостно толкнула девушку, заставляя её в страхе выдохнуть и она послушно опустила голову, признавая. Хотя её глаза и горели желанием отомщения. И Гарри знал, что это принесет ему проблемы. В этот момент он задумался. Как именно эта девушка пришла к тому, что отдала всех своих детей и всю семью Тому Риддлу в рабство? Что было ключевым изменением для неё? И без вопросов или предупреждений, Смерть решил ответить. Гарри моргнул, наблюдая за тем, как перед ним строится знакомый уголок библиотеки. Вальпурга уже не третьекурсница, немного старше, возможно даже почти выпускница, бродит из одного уголка в другой, вдоль стены. Как раз когда Гарри решает осмотреться из-за одного из книжных шкафов, мягкой и уверенной походкой выходит Риддл. Он стал старше, выше, но всё еще не тот мальчишка, что он иногда видит в своих воспоминаниях. Этот немного младше. Видимо третий? Может четвертый курс? Его выражение лица не дернулось ни на миг, хотя глаза сверкнули подозрительным знанием и довольством. Парень замер. “Блэк.” Кивнул он в приветствии, оглядываясь вокруг. Он уже развернулся, явно делая вид того, что он уходит. “Не знал, что этот стол был занят”. “Риддл!” Зашипела девушка, дергаясь вперед и хватая его за руку. Мальчик замер, кинув буквально мимолетный взгляд отвращения на её прикосновение, а затем его выражение тут же сгладилось и он посмотрел в лицо противной ведьмы. Та уже растянула губы в довольной ухмылке и выдавила себе на щеки притворный румянец. “Я как раз думала о тебе..” “Ой? Чем я могу помочь?” Спросил он, наклоняя голову вперед и опускаясь взглядом до ее ног, выглядывающих из юбки и поднимаясь обратно. Гарри фыркнул. Аврора уже кинула бы в него Круцио за подобный тон. Они не так давно обсуждали то, что Том испытывает немалое отвращение и не понимает какой либо красоты женского тела. Или мужского. Для него все люди однотипны и он рассматривает их в основном на их полезности. Так он сказал, когда Аврора откровенно допытывалась до него считает ли он её или Гарри красивыми. Её печаль было трудно остановить. И сейчас.. О, он играет хорошо. Намного лучше, чем сейчас. Вальпурга явно довольная и клюнувшая на приманку, приосанилась и притянула Тома ближе. “Я слышала, что ты.. интересуешься.. Мной.” Гарри не сдержался и захохотал, не обращая внимания на остальное притворное бормотание. Том интересуется Вальпургой? Гарри готов поставить все три дара семьи на то, что мальчик интересуется силой рода Блэк. И так как Вальпурга должна была стать будущей Леди Блэк.. Его губы изогнулись в ухмылке, когда Том яростно покраснел и отводил взгляд в сторону. Подросток вырвал свою руку из чужой хватки, отходя в сторону и смущенно переминался с ноги на ногу. “Ты обручена. Это глупости.” Прошептал он. “Да, я.” Твердо ответила девушка, а затем наклонилась ближе, укладывая руку на грудь мальчика и изгибая губы в ухмылке. “Но ты можешь помочь мне, получить всю власть Блэков в свои руки и тогда.. Мы сможем..” Гарри сморгнул с глаз пелену серости воспоминаний и уставился на девушку перед собой. О, пораженно понял он, переводя взгляд на замершего в толпе старшеклассников Ориона. Его брови нахмурились, когда парень обычно веселый и достаточно порядочный для настоящей роли Лорда, стыдливо отводил взгляд от своей предначертанной. Значит, Том дал Вальпурге какую-то информацию о том, как ослабить сознание Ориона. Возможно, они вдвоём даже подменили брачный контракт. Насколько Гарри помнил, он находил довольно принижающий и неравный пример подобных документов в библиотеке Блэков. Тому была слишком нужна власть и он не был близко знаком с Орионом. Для него не было преград в виде человеческих эмоций и сочувствия. Это было уже после смерти Авроры, поэтому. Гарри промычал, щурясь от довольства и возвращая свой взгляд к Вальпурге. Интересно, как сильно разозлится, если сломать эту оговорку? Его губы изогнулись в легкой улыбке. Он повернул голову в сторону Дореи, та, что была старше Вальпурги и в данный момент была Лицом их рода, как самая старшая из семьи, и отвечала за каждого младшего члена, находящегося в Хогвартсе. Она тут же встретила его взгляд. “Кажется, Род Блэков довольно расслабился и слегка потерялся в основной Иерархии домов. Не так ли, Дорея, дорогая?” Протянул он. Он наблюдал, как её глаза сузились при невысказанной угрозе, но ни один другой дюйм тела не дернулся. Что довольно похвально. Каждый здесь из присутствующих знал, что сегодня не только Пьюси нарушил главенство иерархии. И это считалось опущением репутации целого Дома. Казалось бы, всего то отказался пожать кому-то руку или тыкнул другому ребенку младше себя в порыве эмоций и уже эти глупости могли оценить в глазах Иерархии Домов, как оскорбление. В данный момент, его дом был одним из всех признанных существующий Величайший и Древнейших Домов. Их было всё трое: Певереллы, Гриффиндоры и Когтевраны. Слизерин, хоть и был величайшим домом, потерял свой статус после якобы скандала с Гриффиндорами и уйдя из школы, он так же потерял свои претензии. А Пуффендуйцы и их Леди всегда были независимым Домом, они сохранили за собой место в Визенгамоте, но не стали принимать на своё сиденье какой-либо статус, поэтому за ними сохранилось и на них же и зародилось место Наблюдателя и Главного Чародея. Дальше по иерархии шли Благороднейшие и Древнейшие дома, к которым себя причисляли Блэки, Малфои и Нотты. Затем Благородные и Древние Дома, а затем уже шли отдельно Благородные, Древние Дома и просто Дома без статуса, чьих было самое множество. Чем выше статус, тем больше обязательств и требований, нареканий к поведению, но так же большее количество голосов в Визенгамоте. Помимо этого… Чем ниже статус Дома, тем более отрешеннее с ними вели себя остальные в пределах политики и бизнеса. Все это казалось бы, должно касаться только взрослых, тех кто ведёт за собой Род, но. Такие крошечные моменты, как репутация детей в школе, их оценки и отношения по отношению к окружающим оставляли отчетливый след на репутации взрослых. И сейчас, если Пьюси просто опустил себя ниже некуда, то Вальпурга, подняв голос и палочку на союзника (и не важно политического или нет) того, кто выше их в иерархии, дала трещину в репутации дома Блэков. И Дорея Блэк прекрасно это понимала. Или поняла только сейчас, хмыкнул он в мыслях, наблюдая как Вальпурга стремительно побледнела и обернулась к кузине за советом для действий и поведения. Но Дорея сама была бледнее снега и с силой впилась в обивку дивана своими ногтями. Её магия злобно потрескивала, словно собирала в себе несколько электрических разрядов. Гарри был готов мурлыкать. “Я думаю, что есть возможность .. уладить данное недоразумение?” Протянула Дорея сквозь сжатые зубы, поднимаясь со своего места и стараясь придерживаться улыбки. Гарри промычал, похлопывая по карманам мантии. “Я подумаю об этом,” просто сказал он, мгновенно снимая напряжение с плеч каждого Блэка в комнате. Никто не хотел, чтобы что либо из их школьной жизни доходило до их Лорда больше, чем то что говорили они сами по себе. Он вздохнул, проходя мимо всех в сторону спален и с усилием наступая развалившемуся на полу Пьюси на руку каблуком оксфордов, с силой прокручивая его в бок и доводя мальчишку до звонкого поросячьего визга. “А вот тебе следует ждать почты после праздника, дорогой. Ты очень меня разозлил.” Протянул он с мягкой улыбкой, прокручивая каблук в обратную сторону и вслушиваясь в хруст костей под собой. Несколько первогодок в другом уголке комнаты всхлипнули, но остальные молчали. Гарри поднял голову, скользя взглядом по маглорожденным. Они стояли в тенях и углах комнаты, явно не желая привлекать внимания. Но в то же время жадно наблюдая. Отмщение. Жадность. Ярость. Холодная ненависть. Буквально царили в их мыслях. Они молча злорадствовали над мучениями ублюдка, который начал их травлю. Из магглокровок, подумал Гарри, получаются лучшие бойцы и политики именно по этому причине. Они всегда подвергаются каким-то нападкам. И им приходится терпеть и выживать. Ради жизни. Гарри переступил через скулящее ничтожество под ногами и отправился вверх по лестнице в свою спальню. Сегодня он будет хорошо спать. Он довольно потянул руки над своей головой, отталкивая дверь своей спальни и тут же отпрыгивая в сторону от пролетевшего мимо него Летучемышиного сглаза. На другой стороне, буквально в нескольких шагах от места, куда упало заклятие, остановился Том. Они переглянулись и оба раздраженно фыркнули. Гарри облокотился на стену, уже расположив палочку в своей руке и стал ждать. Том уже скрылся за своей дверь, хотя Гарри четко ощущал его присутствие прямо за закрытой дверью. Подслушивает, хмыкнул он, любопытный маленький лорд. Он хмуро взглянул на выглянувших из-за дверного проема Лестрейнджа и Розье. Оба с опаской оглядывали пустой коридор, пропуская его из виду совершенно случайно. Стоило им открыть рот, чтобы попытаться что-то сказать, как Гарри уже взмахнул палочкой. Вверх и вниз, по диагонали и через черту. Глупые мальчишка подпрыгнули, когда из потолка выросли огромные щупальца и схватили их за лодыжки, утягивая их в свои обьятия прямо там над полом. Они совершенно случайно и удачно прикрыли им рты, связывая и потрясывая довольно сильно. Гарри же устало вздохнул, позволяя палочке спрятаться и заходя в комнату. Мгновение, вспышка магии и дверь заблокирована для любого воздействия извне. И только когда он убедился, что в помещении безопасно, он позволил себе выпустить свою собственную магию.. Комната мгновенно покрылась подобием темного тумана и белым-белым льдом. Гарри тяжело повалился прямо на свою кровать, зарываясь лицом в подушку и постанывая от боли в шее и спине. “Я никогда не пойму, как ты можешь переживать такой холод, приятель” “Он ставит согревающие чары на простынь, №%*, не будь глупцом, Гарри ненавидит холод.” Гарри слабо моргнул, вглядываясь в очертания темноты. На мгновение перед лицом скользнул образ подобной спальни в более красных оттенках и двое ребят. Но всё это было слишком размыто и он решил просто позволить себе уснуть. *************** Был день. Самайн. Канун всех святых. Гарри уже ненавидел это, хотя бы потому что призраки решили разбудить его в целых четыре утра. Он действительно ненавидел всё это. Обыкновенно он итак вставал достаточно рано, но сегодня он превзошел сам себя. В гостиной было пустынно. Он развалился на любимом диване, укладывая себе на лицо учебник по Трансфигурации и довольствуясь тишиной. Всего несколько минут, взмолился он, ерзая плечами и позволяя себе устроиться поудобнее. Возможно, он слишком многого просил. Он раздраженно застонал, когда его плечо пронзил шоковый и мокрый холод, заставляя его дернуться и подорваться на месте. Он огляделся. Все четыре призрака каждого из факультетов, буквально кружили вокруг него, внимательно наблюдая. Он распушил свои волосы, слегка царапая ногтями кожу и цокая. “Что?” произнес он, измученным приглушенным тоном. Призраки молчали, не отводя от него взгляда и этим заставляя его магию буквально встать на дыбы. Его глаза вспыхнули. Возможно, для человеческого слуха вокруг царила тишина. Но нити, что удерживали этих существ громко звенели с отчетливым эхо, отталкиваясь от стен и врезаясь ему прямо в подкорку. Смерть молчала. И Гарри знал почему. Каждый год, в Канун всех святых, Смерть позволяла ему править самому. Он справлялся со всем сам, проводя обряды и распугивая призраков своей постоянной охраной в виде собственной стены из магии, которая довольно разрывала нити связи. И видимо, заметив, что сейчас он не может так свободно использовать свою магию, они решил что а почему бы и не достать его. Они следили за ним, охраняли замок, но помимо этого упрямо преследовали его только по одной причине: страх перед его силой, желание уйти на покой и исполнение незаконченных дел. Как Повелитель Смерти только ему решать отпустит ли он призраков, выслушает ли их просьбы и требования и только ему решать стоит ли слушать. Но это не значит, что они не имели наглости.. “Пошли к черту, пока я не заставил вас!” рявкнул он, вкладывая в свои слова волну магии и покрывая небольшое пространство вокруг инеем. Призраки вздрогнули и мгновенно отправились вверх, прямо через потолок. Гарри больно потер виски, выдыхая облачко пара и останавливая взгляд на затухшем камине. Ему было весело проводить свои жизни за ролью Повелителя Смерти. Он мог наблюдать за этими глупцами, менять всё по своему желанию. Он мог даже ускорить апокалипсис для каких-то определенных стран, устраивать войны и заставлять их исчезать. Это было весело. Но вот в такие моменты, как сейчас, иногда он думает о том, что его одинокое веселье в бессмертии не стоит всего этого. И возможно, ему следовало последовать за открытой для него дверью, а не пожимать руку Смерти на Грани. Возможно, он мог бы уснуть вечным сном и наблюдать за глупым миром и его самоуничтожением по ту сторону грани. Но это было бы так скучно.. И так мирно. А еще ему бы пришлось бросить и забыть о дарах, о том, что эти люди сотворили с ним и с его собственной семьей. Он никогда не забудет всю боль, что он испытал. Он мог забыть лица, имена, души и магию. Следы каких-то воспоминаний, но никогда он не забудет жизненных уроков, что ему преподнесли для исполнения своей роли. Предательства. Жертвенность. Манипуляции. И так далее, далее, далее.. Гарри вздохнул, укладываясь обратно на диван и снова прикрывая лицо книгой, незаметно накладывая на ступени из общежития сигнальные чары. Не замечая пристальных синих глаз, наблюдающих за ним из затемненного угла Гостиной и мирно начиная свою дремоту. Он так же не заметил, как он присел рядом с ним, настороженно оглядывая умиротворенную маленькую фигуру на диване. Мальчик провел рукой по подтаявшему инею на обивке кожаного дивана и нахмурился, неуверенно возвращая взгляд к задремавшему. Гарри не заметил, как его магия довольно загудела, любопытно подталкивая чужую, словно дикий котенок знакомился с себе подобным. Он этого не заметил. А Смерть не собиралась ему ничего говорить. Она с таким же любопытством парила над ними, наблюдая и изучая, предчувствуя новые щелчки изменений очередного временного поворота и задумчиво почесывая свой костяной подбородок. Она с неясной для Смерти заботой провела костлявыми темными пальцами по загривку мальчика и с удовольствием, смотрела как он подозрительно огляделся, оставаясь начеку. Даже когда его магия явно пыталась не заигрываться с чужой. Такие забавные детишки, подумала Смерть, отворачиваясь от их уютного момента и возвращаясь к своей работе.. ****** Тем же днем, за праздничным ужином, директор Диппет сделал очень шокирующе заявление. Решением большинства из совета управляющих, а так же в согласии с голосом педагогического состава и министерства, в школе чародейства и волшебства, отныне будет праздноваться Хэллоуин и Рождество, чтобы облегчить ассимиляцию маглорожденных в их мир. Пир и остальные традиции будут переведены в Христианские аналоги, а обряды и ритуалы, которые проводились ранее под присмотром преподавателей обозначаются запрещенным для самостоятельной практики вне родовых поместий. Великий символ Колеса Года сменился на странное изображение головы Джека, вырезанной из тыквы. Помимо обыкновенных угощений и традиционных шотландских блюд, на столах появилось множество сладостей. Свечи исчезли. Благовония и различные подношения, которые дети делали еще с завтрака, тоже. С потолка стали свисать ужасные пародии на вырезки маггловских вампиров и прочая подобная чушь..Данная речь и действия были встречены лютым негодованием и шумом. Дети, чистокровные и полукровки, которых всё еще было большинство, были в неистовстве. Им запрещалось проводить два из восьми священных праздников. Для тёмных семей, чьи родословные и линии магии обновлялись и усиливались только в моменты проведения данных ритуалов на Самайн, Йоль и Остару, это было огромной потерей и немыслимо. Помимо этого.. Каждая, каждая семья потеряла возможность говорить со своими предками на время ритуалов, которые проводятся только в шабашах. Они ненавидели это. Слизеринцы, будучи слизеринцами, в молчаливом понимании поднялись со своих мест и вместе направились в Гостинную, чтобы обсудить данное решение. Слизнорт спешил следом, взволнованно утирая с проглядывающей лысины, предчувствуя большие ссоры и склоки. Дамблдор со слабой улыбкой рассматривал сидящих перед ним учеников, не встречая ни одного тяжелого взгляда. Профессора Прорицаний, как и Профессора Истории Магии не было на месте, в таком же молчаливом бунте. Они прожили много-много лет и действительно осознавали последствия подобного решения. Любопытные и разочарованные реакцией своих софакультетников магглорожденные неуверенно притихли, стараясь не оглядываться по сторонам. Сторонники чистокровного превосходства же негодовали более чем. Даже светлые семьи, которые придерживались данной политики, выглядели разьяренным. Многие старшие ученики уже достали пергаменты и строчили письма своим семьям, явно не веруя в то, что Совет Попечителей мог принять подобное решение. Это было правдой. Они не могли. Однако, в связи с последним принятием закона против Магии Крови и Кровавых ритуалов, количество представителей Темного сектора семей значительно сократилось, а Светлые семьи были значительно убеждены в возможности мирного урегулирования конфликта, ведь.. Это всего лишь несколько ритуалов. Какая разница за каким верованием оно будет закреплено? Уйти на каникулы и праздники ученикам всегда разрешено, а проводить ритуалы без магии крови в родовых домах будет намного безопаснее, разве не так? Размышляли они. И ой, как они ошибались. Магия, накопленная за эти несколько дней в стенах замках, ожидающая своего часа для ритуалов, чтобы высвободиться и обновить родовые линие, придет в свой рассвет сил как раз в Ведьмин час, а затем медленно, но верно, каждая крохотная частица растворится в воздухе, не найдя себе проводника. Это решение было одним из рухнувших кирпичиков будущих разрушений, которые Гарри видел своими собственными глазами. Именно поэтому, оставшись позади огромной склочной паникующей толпы прямо посреди гостиной, он приложил руку к холодным каменным стенам и слушал. Его магия довольно гудела, стоило ему лишь соприкоснуться с доверительными скоплениями энергии от Самайна. Казалось, будто они находятся прямо посреди огромной электростанции. Маленькие электрошоки пробегали казалось в каждой дорожке цемента, проложенной между огромными каменными плитами, ожидающие своего часа. Гарри разочарованно выдохнул и взглянул на часы. Было всего лишь половина первого часа. Толпа детей и подростков постоянно ссорились, срывая собственную злость на невиновных маглорожденных детях уже который час. Если бы они всего лишь остановились и задумались о том, чтобы провести ритуалы самостоятельно, устроить настоящий бунт против данного решения. Гарри покачал головой и бесшумно выскользнул наружу, во всем этом хаосе. Он прошёл всего немного, останавливаясь на главной лестнице, ведущей из Подземелий и оглядываясь через собственное плечо. Его глаза удивленно блестнули, замечая знакомую невысокую фигуру. Том стоял там в нескольких шагах от него, уверенно смотря прямо на него и удерживая в руках собственную сумку с книгами. Гарри мысленно пожал плечами, позволяя своей магии струиться вперед своего пути и отправился дальше. Коридор за коридором, еще утром бывшие прекрасно украшенные со всеми предписанными традициями, теперь опустели. Не было аромата благословленных в Лугнасаде веточек трав, не было очарованных венков с цветами Самайна и поющих черепков из овощей. Время казалось застыло в ожидании решающего вердикта. Финального толчка перед будущим падением целой мозаики из домино. Пару мгновенией, всего лишь один выбор поведет всю историю мира по только нескольким предреченным путям. Гарри задумчиво напевал песню, которая уже привычно раздавалась от каждого парящего в воздухе сгустка магии и нитей Связи Грани с призраками. Факелы тоже затухли. Замок замер. Дождь на дворе, еще утром, льющийся стеной, прекратил свой ход. На улице пахло азоном и свежей избитой травой. Воздух будто электризовался в застывшей тишине. Даже птицы не напевали в тревожной атмосфере. Гарри скользил по знакомым заученным тропам, перепрыгивая через высокие зазубрены пней и обходя гнезда диких животных и гадов. Хотя они были сейчас не опасны. Ветра не было. Луна виднелась с одной стороны чистейшего уже светлеющего неба, а солнце на идеальной диагонали с другой. Гарри вовремя сделал пару шагов назад, вытягивая руку и ловя Риддла за локоть, прямо перед тем, как он потревожил небольшое паучье гнездо. Маленький красный паучок недовольно взглянул на них и быстро пробежал вверх по своей паутине. Он переглянулся с Томом и мягко кивнул в сторону более протоптанной тропы. Они подняли голову как раз вовремя, улавливая падение первые солнечных лучей прямо через небольшой лысый отрезок между листвой. Несколько шагов и они замерли. Гарри осторожно присел прямо на влажную землю, не заботясь о сохранности мантии. Том сел напротив с напряженной спиной, явно затаивший дыхание от висящей в воздухе тяжести. Глаза Гарри невольно прикрылись и он выдохнул полной грудью, отпуская свою магию на свободу. Почти мгновенно в воздухе раздался треск и перед ним зажегся огромный для их возраста костер. Магия леса гудела. Гарри кивнул Том и тот опустил голову, закрывая глаза и напряженно хмурясь. Он выпускал её медленно, неуверенно, словно боясь того, что если он отпустит слишком быстро, она никогда к нему не вернется. Ему не нужно было волноваться. Энергия вокруг них снова издала знакомый мотив, сочетаясь с фоновым шумом леса, который издавала листва и медленно собирающиеся вокруг них сушества. Они все тянулись к источникам. В конце концов, все твари пришли из магии. Все они были обязаны ей. Гарри с удовольствием выдохнул, раскрывая руки и позволяя собственному сочувствию и восхищению пролиться в его магию. Иней, которым покрылась трава в их кругу, стремительно растаял, а костер разросся прямиком ввысь, на мгновение даже показалось, словно он заденет листву и случится катастрофа. Но магия не позволит. Том следовал за ним, неуверенно раскрывая руки ладонями к небу и костру и снова прикрывая глаза. В этот раз он не хмурился и позволил себе напевать вслед за ритмом окружающей их энергии. Костер снова вспыхнул, пуская по их спинам мурашки. “Нам так жаль”, прошептал Гарри, опуская ладонь на землю и поднимая сгусток грязи. Она была на удивление сухая и рассыпчатая, словно песок. Горло заболело. Спина и затылок взмокли. Он кинул сгусток песка прямо в костер, снова распаляя его. “Нам так жаль, что они пытаются бежать от твоего благословления.” Прошептал он, буквально ощущая как на его спину снова опустился взгляд пугающей бесконечности. Деревья зашумели. Поднялся тяжелый ветер, заставляя Тома, более чувствительного к изменениям погоды, сьежиться. Гарри выдохнул сгусток пара, чувствуя как по его щеке бежит одинокая слеза. С неба раздался грохот грома. Огонь вспыхнул ярко красным. Гарри сглотнул, переводя взгляд на Тома, который пораженно замер перед рычащей на них энергией. Синие глаза в свете пламени сверкали. Маленькие пальцы мальчика сжимали его собственную палочку, а плечи тяжко вздымались. О, подумал Гарри, наблюдая за тем, как Том бессмысленно бормотал, а его палочка стреляла искрами, в явной ярости. Мальчик поднял на него взгляд и внезапно Гарри показалось будто он смотрит не на уже знакомого ему ребенка. А на того самого мужчину с кроваво-красными глазами, которые обещали возмездие всему миру. Возмездие за то, что они намерились изменить порядок обмена магии, намеренно предали доверие Матери Магии. Он был благословлен с самого рождения, подумал Гарри, слыша множество щелчков. Этот Мальчик несет гнев Матери Магии, самого мироздания, гнев и ярость на неповиновение, на разрушения и самовольность. Костер снова вспыхнул, приветствую первые лучи рассвета и последние лучи лунного света в одной и той же точке. На совершенно ясном небе будто на мгновение рассыпалось северное сияние. А затем всё снова затихло. Костер затух. А Том повалился на травяную подстилку, совершенно без сознания. Гарри неуверенно поднялся на ноги, наблюдая за тем, как маленький мальчик слабо моргнул и его глаза снова вернулись с своему привычному цвету ночной синевы неба. На всё еще впавших щеках играл нездоровый румянец, а черная челка полностью взмокла, прилипая ко лбу. Гарри упал там, рядом, удобно устраивая голову на мягкой травяной подстилке. Он смотрел в небо размытым взглядом, вслушивался в шум оживающего леса, гудение оберегов по всей магической земле вокруг и тихое сопение Тома Риддла. Впервые за много-много лет ему приснилась не пустота, а яркий луг полевых цветов. Спокойствие. И мир.