bloody death for other f#cking worlds

Во всём мире существует естественный отбор. Да, чаще всего, в упрощенном варианте мы рассматриваем его по сравнению в двух словах “сила” и “власть”. В более усложненном варианте, люди собираются в социальные сообщества. Принято считать и наблюдать за более приятным фактом данного образа. Люди собираются вместе, чтобы найти себеподобных, быть более открытыми в общении. Однако, большинство предпочитает не смотреть на тех, кто не прошел отбор . Оставшиеся за бортом. Кто-то с другим цветом кожи, врожденной мутацией, каким-либо физическим отклонением, недостатком денег в кошельке или отсутствием манер. Психически люди приняли делить друг друга на “нормальных” и “ненормальных”. Что однако забавно, это то, как один и тот же человек, находясь в разных социальных группах и под разным уровнем давления от окружения, укажет под нормальностью совершенно разные вещи. Для кого-то указать на убийцу и осудить его было бы нормально, но после обсуждения того, что убийство совершено в порыве гнева на, к примеру, измену, осуждать будут именно жертву. В данной ситуации часто применяются фразы и стадии перекладывания вины на жертв. Иронично, что именно эти люди, которые утверждают о равенстве, но морщат носы при виде приютских детей в церкви, строят наше общество за счет того, что мнение низших социальных групп не считается. Оставшиеся за бортом не имеют права голоса на то, кто сегодня драит палубу. Том читал одним летом, что какой-то ученый Германии предлагает “сортировку” детей для дальнейшнего правильного развития общества* (Этот этап действительно предложили до войны и успешно осуществляли, сегодня это называют Детской эвтаназией, там есть много ступеней и этапов, но основная мысль заключалась примерно так “неидеальных детей на помойку”). В мире магглов, уже на младшем школьном возрасте не так давно начали выявлять прирожденные психологические отклонения, вроде аутизма и даунизма. Это дети, отличающиеся от “нормальных” своими повадками и поведением, чаще всего отстающие в обучении и развитии. Изначально, когда он не знал о магии, он причислял себя к ним. Он был другим , даже среди аутистов и даунов. Том знал, он слышал своими ушами, как приютские матроны, получив подобный диагноз на ежегодном медицинском опросе у ребенка, выкидывали его. Он боялся, что его выкинуть следом. Боялся стать следующим мусором, неудачным проектом и продуктом. Поэтому он стал учиться, наблюдать и приобщаться к “нормальности” своего окружения. Он всё еще оставался за бортом общей шлюпки, но теперь ему ничего не мешало держаться за этот борт крепко-накрепко до крови под пальцами. Он научился. И он не думал, что перейдя в мир магии. Его родной мир, для которого он появился на свет. Станет отвергать его подобно глупым магглам. Ранее он не отдавал себе отчета в том насколько глубоко пустили корни данные мнения. Наивно считал и верил, что вся эта игра в принижение и “ничтожные обрывки магии” была лишь игрой власти неловких детишек, пытающихся повторять за своими родителями. Ему было привычно убегать или давать сдачи. Это было его нормальностью. Поэтому он не пытался изучить больше. Он не понимал, что вся эта идеология противоречива сама по себе и стоит в корнях образования сегодняшнего волшебного британского сообщества. Люди действительно верили в это. Они жили этим. Устраняли и убивали в зародыше новые мысли о том, что магглорожденные достойны хоть чего-нибудь. Том видел проблему, он понимал суть столкновения разных культур. Однако, он откровенно не мог поверить в то, что вместо ассимиляции для новоприбывших, общество открыто сталкивается лбом с собственной частью, порождая гражданские и внутрисоциальные конфликты. Они делили людей на чистокровных, полукровок и магглорожденных. И этого стало мало. Это было недостаточно конкретики для обозначения сообществ. Они добавили деление магии: светлая, серая, темная. Запретная Черная и Утерянная Белая. Вся эта чушь.. Они даже писали книги про обозначение и искали аксиомы, создавали теории зарождения всего этого, совершенно не полагаясь на исторические факты, окружающие их. Том читал всего лишь об одной науке, но чувствовал себя будто он тонет в грязном, отвратительно, удушающем болоте тины. Он сидел посреди своей комнаты, яростно листая учебник Древней Истории Магии, взятый в библиотеке, рядом лежала раскрытая книга Дореи “Запретные Высшие Тонкости Искусств разума и его грани. Том 1”, а на подушке позади раскрыт запасной пергамент. Его щеки яростно покраснели, глаза горели и чесались от усталости, но. Он отказывался признавать это. Он прочитал всего одну главу вступления. Хотя на деле, он бы назвал это скорее предупреждением. Ярким и свежим, написанным явно более новыми чернилами на вшитом пергаменте, перед остальными страницами.. .. Приятный день, дорогой читатель. Здесь я прошу вас и заклинаю прервать чтение, если вы не готовы рисковать своей жизнью в том чтобы изменить собственное мировоззрение. Если вы, волшебник или волшебница, не готовы к тому, что весь прошлый мир будет скрыт от вас. Не готовы к постоянной опасности, которая уже висит над вами, ведь вы держите у себя на руках данную рукопись. То нижайше прошу отпустить её на прежнее место и вернуться в свою собственную рутину. Учите светлые заклинания, превращайте мышей в табакерки и покупайте дорогие артефакты, зачарованные чужими руками и доверяйте окружающему вас миру настолько,что вы засыпаете с улыбкой на лице. Это ваше право, милые леди и господа… Правда же, если она вас заинтересует, заключается скорее в обмане. Да, все верно. Весь мир вокруг вас сплошной обман. Двуличный джокер, который выкидывает неожиданные ходы и перекрывает всю историю, заставляя идти ее совершенно по ненамеченному пути. Обман лежит в самом начале, в самом зерне нашего осознания. И прежде чем перейти к изучению того, ради чего, я уверен, вы открыли сей пыльный талмуд, а именно науке того, как управлять своим и чужим разумом, вершить судьбу и желания окружающих и скрывать свою истину за тысячами и тысячами каменными изваяниями, вам необходимо понять одну правду. Всё, что вы знаете - ложь. Истории о Величайшем Мерлине и маггловском-принце Артуре - величайшая быль. Сказание о сходящих с ума порочных витках магии и разных потаенных закаулках истории, на которые вы не ступали в более законных учебниках и книгах - лишь то, чем я их назвал. Сказания и истории. Это сказки. Написанные и сказанные для контроля на величайшим обманом, нашим с вами миром. Огромным двуличным джокером. Наша вчерашняя правда лишь очередной прутик в клетке этого самого джокера, чтобы поддерживать установившийся порядок “нормальности” и “законности”. Спрятать и стереть те правды и истины, которые хотя и кажутся кровавыми, порождающие противоправные мысли. Это главное для вашего начала. Хотите убедиться? Вот вам факт и вчерашняя правда. Откройте любую доступную среднестатической ведьме или волшеднику об Истории Магии и найдите Параграф “Истоки Магии”. То, чему дано такое название, должно хотя бы примерно намекать на то, как в совершенстве появилась магия? Что такое магия в своем изначальном понимании? Прочтите этот параграф. А теперь ответьте. Вы нашли ответы на эти вопросы? Верно, их нет. А теперь обещанный факт: их нет, потому что легче сказать людям, которые всегда жили и росли в магическом окружении, лишь то, что удобно верхушке. А именно о том, что Магическое ядро является центром основания магической системы, для сравнения можно взять нервную систему с ее основой в виде Головного мозга и Сердечно-сосудистую систему с ее основой в виде Сердца. Магия зарождается и прокачивается по магическим сетям в каждую мышцу волшебника. Магическое ядро появляется при рождении, находится в состоянии защитного кокона до 4-5 лет ребенка, а затем разрушает данный кокон, чьим следствием является первый магический выброс ребенка-волшебника. Далее ядро стремительно развивается, впитывая и отдавая магию в окружающую маленького волшебника среду, как небольшая резинка, при каждом сокращении расширяясь понемногу все больше и больше. Оно достигает своего пика к семнадцатилетию волшебника и далее растет в соответствии с возрастными пиками десятков и сотен лет.. И прочая ерунда о том, как беречь наше с вами ядро, как именно мы можем переусердствовать и что такое магическое истощение. Вот что нам дают на изучение и рассмотрение. Чистейшие факты. Тут и не поспоришь. Но ответов на вопрос, что такое магия сама по себе и как она появилась в нашем мире нам не дали. Ответ в религии и природе. Ранее магию было принято считать за божество, это было однако слишком давно, чтобы утверждать о чистейшей правдивости данного утверждения, но оно все еще открыто для изучения, в случае вашего чистейшего интереса и отторжения официально принятой “темной” теории. Наш ответ вам заключается вот в чем: Магия это создание природы, полученное людьми в ходе естественной эволюции и развившее собственный разум. Да, все так. Она разумна. Если хотите кратко: внутри вас, помимо религиозного понятия - вашей души - живет еще и создание самой природы - Магия. Это отдельная система, развившаяся в определенной группе людей, растущая и развивающаяся совместно с жизнью, приуроченной к ней. Ваша магия зависит от вашей жизни, но ваша жизнь не зависит от вашей магии. Они оба развиваются, как взаимно параллельно, так и взаимно отрицательно. Если вы представите стебель, от которого идут две ветви, то они могут расти взаимно одновременно, но как в одном, так и в совершенно различных направлениях. Магия схожа с этим. Магия это ваша суть. Вы можете чувствовать ее, слышать, отделить её от себя. Но так же её можно приручить и спрятать в клетку. Что и сделало нынешнее сообщество, построившее жизнь на полуправде и двуличном обмане. Если вы осознаете данное открытие, то вы вольны читать эту книгу далее. Если же нет, то мне искренне жаль, что мы попали в ваши чистейшие руки, дорогой друг. Том устало упал на свою подушку, отталкивая от себя невысохший пергамент и помятые книги. Вверх его полога красиво переливался синевой озера, завораживающее отражение лунного света на поверхности. Его голова опустошенно гудела, прочно принимая открывшееся признание. Начало книги было таким воодушевляющим, однако с первых страниц вступления на него вылилось столько противных вещей. Маглорожденных принято считать особенными не в одобрения, ведь это логично, что раз в них развилась магическая сеть и ядро, значит они достойны носить имя волшебника. Нет. Маглорожденные это ошибки и неудачные выбросы магической энергии, недостаточные сгустки и осадки от сокращений волшебного обмена в самом мире. Маглорожденные это всего лишь общее название для тех, кто никогда не сможет дорасти до настоящего волшебника. Это что-то вроде недоразвития. Настоящий диагноз, который признали дискриминационным после долгих обсуждений в верхушке и переписи населения среди оставшейся небольшой кучки волшебного народа Британии. Сейчас это не более чем насущный статус дел. Маги не признают Маглорожденных, как Люди откровенно считают маленьких детей-аутистов - отбросами общества. Недоразвитые. Ошибки мироздания. Очередные претенденты на то, чтобы остаться за бортом. Ситуация с неприятием стала ухудшаться после того, как некоторые группы маглорожденных стали пытаться изменить свое место. Но вместо того, чтобы изменить мнение о собственном статусе маглорожденных, они предложили изменить неприятный им мир под себя. Произвести сотни реформа для собственного облегчения, вместо крупнейшей ассимиляции. В ответ на это чистокровное сообщество ожесточилось. А расхождение в верованиях стало новой причиной внутренних междоусобиц и частных крупных конфликтов, и новой веткой для ненависти с обоих сторон. Постепенно сообщество магглорожденных стали брать вверх своими убеждениями, потому что их количество росло, а численность чистокровных всегда была достаточно умеренная. В среднем одна чистокровная семья рождала от одного до трех детей. Волшебное сообщество было небольшим и благодаря расширению их числа за счет маглорожденных, власть могла держаться крепче за свои места. Они утверждали всё больше и больше “равных” правил, ужесточали и прищемляли то одну, то другую группу, просто наблюдая за растущих напряжением со стороны и оставаясь при своем. Мир казалось продолжал кружиться вокруг одной крупной проблемы, пока развитие заканчивалось на том, можно ли Магглорожденному-волшебнику-выпускнику того же Хогвартса дать работу в секретариате, а не просто отдать должность тому, кто был знаком им через какого-то чистокровного собрата. Для Чистокровных их культура была чем-то богоподобным. Были отдельные божества, праздники, молитвы, традиции и ритуалы. Они презирали мир и немагических людей, по-прежнему оставаясь такими идентичными двойниками, - подумалось Тому прямиком перед тем как его веки тяжело закрылись, давая ему погрузиться в пучину сна. ***** С новой базы информации, наблюдать за окружающим его миром стало действительно более .. интересно. Поступки и поведение многих стало понятным. Люди в Хогвартсе, чистокровные, не просто были учениками, они пытались исполнить наложенную на них ответственность перед их домами, собирались в группы, искали так называемых политических союзников. Том устало вздыхал только от одного вида и начинал считать себя параноиком, когда несколько учеников делали один и тот же жест и уходили из Большого Зала одной группой. Это всё еще было таким глупым, но это было действительностью. Дети, какими бы маленькими они не были, имеют за собой власть, которую несут их родители. Никто не станет обижать богатенького ублюдка, даже если он ублюдок, потому что они побоятся сказать об этом в лицо богатеньким родителям. А здесь помимо богатства добавляется статус крови и направление магии, за которую стоит данная семья. К примеру, если кто-то обидит Эббота Льюса, хаффлпафца, милого паренька-третьекурсника по которому так тяжко вздыхают половина красного и желтого факультетов, то учителя попробуют решить данную проблему единолично с ним самим, так как угроза со стороны Светлой, хоть и довольно властной семьи, была не настолько серьезна. Как если бы угроза повисла со стороны кого-нибудь из семейки Блэк. Самая Темная семья. Когда Том ранее думал об этом, он не придавал этому особого значения, но сейчас всё раскрылось в другом свете.. Даже боковые ветви, как Ветвь второго по старшинству брата Сириуса Блэка, Сигнуса, из которой происходит Дорея Блэк, были угрозой на всех доступных аренах. Политика - Лорд Блэк, Сириус, сидел на своём месте с самого выпуска и совместно со своими братьями они действительно старались провести Темные Искусства обратно на одну ступень со Светлыми, отказываясь признавать стигматизацию за направленность их магии. Образование - Леди Блэк, Нестэр, на данный момент являлась главой Попечительского совета и, насколько Том слышал, яростно проводила антимаггловскую политику в сторону тех же празднований Хэллоуина и Рождества, вместо повсеместно принятых в их истории Самайна и Йоля. Боковые ветви заняли торговую ветвь, а с учетом их изначального происхождения - ходили слухи, что Блэки были беглецами из павшей Византийской Империи, их связи за границами Британского полуострова наверняка были не просто пустыми словами. Всё заключалось именно в этом, подумал Том, записывая очередной параграф следом за учителем чар, так называемые Тёмные семьи лишь держались за собственную историю, яростно и кроваво, отстаивая свое право по достижениям прошлых поколений и приукрашая собственные цели с каждым новым рожденным ребенком. Том знал из рассказов Авроры, что мир стал принимать Магглорожденную политику в честь отрицательного прироста населения. Даже сегодня в один день волшебников в Британии больше умирало, чем рождалось. Наверняка, власть была в панике. Они понимали, что следуя дальнейшим устаревшим верованиям, уничтожат сами себя, но в то же время не могли пойти агрессивно против, потому что они держатся за свои места только по воле собрания Визенгамота, сборища старинных и старейших родов и семей. И с каждым годом количество противосторонников Кровного превосходства растет, потому что люди видят, что маглорожденные в принципе такие же ведьмы и волшебники, как и Чистокровные, просто без опоры множества поколений. “Работает принцип человеческого сочувствия” - без предвзятости с научной горячностью заявила Аврора ему, когда они сидели в библиотеке. Это был вечер, когда она сумела поймать Певерелла и сейчас он молча писал своё эссе напротив них. Как всегда собственно. Том задал ей простой вопрос как именно люди принимают какую-либо сторону в политическом настроении. Девушка была кладезем информации за счет того, что была неуемным разумом ворона и прирожденной чистокровкой. “Люди просто сочувствуют, они находят в принципах и целях сторон, то что отзывается в их опыте и становятся на их сторону. А так как численность маглорожденных и полукровок с каждым годом растет..” “То растет количество их сочувствующих, но разве это.. Правильно? Они пытаются стереть одну культуру, за счет совершенно новой, не обращая внимания на последствия для наследия и изучения прошлых ошибок? Что если они запретят какую-то ветвь магии, потому что маглорожденные выращенные в мире маглов считают это стигмой и чем-то устрашающим, а в итоге они перекроют возможность для дальнейшего развития, скажем медицины?” Пораженно прошептал Том, уставившись на свой пергамент с нахмуренными бровями. Когда перед ними послышался смешок он и Аврора оторвались от своего обсуждения, чтобы обратить внимание на явно веселящегося Певерелла. Мальчишка сложил свои руки на столе и заинтересованно облокотился на них головой. Его зеленые глаза сверкали, словно огоньки в озере по ночам, а по тонким губам растянулась озорная ухмылка. Будто он наблюдал что-то смешное. “Это уже произошло, Риддл”. Вставил он, заметив внимание на себе. Том дернулся. “Что? Нет. Этого не может быть.. Они..” “Магия крови запрещена законом Волшебном Британии с 1898 года. С тех пор колдо-медицина развивается лишь с помощью зельеварения, чар и трансфигурационных наук. То же самое сейчас происходит с Магией разума..” Проговорил он тихо, едва слышно, наблюдая за ним из под полуопущенных век. “Они хотят запретить Магию разума?” Пораженно повторил Том, бледнея и чувствуя как в ушах застучало собственное сердце. Он не заметил, как на него с тревогой обернулась Аврора и как брови Певерелла спрятались под густой челкой. “За использовании Магии Разума без разрешения Министерства есть срок от года в Азкабане.Но неужели ты уже..” Неверяще начал он, но Том быстро подорвался со своего стула, давая своей магии свернуть все его вещи в сумку и умчался. Он не отозвался на голос Авроры, просто помчался вперед. Ему нужно было найти Дорею, эта чертова ведьма. ******** Ты же не думал, что всё будет так просто? Ты маленький гений, Том, ты должен был понять сразу. Это звучало в его голове громкой насмешкой, а оклюменционные барьеры, которые он смог установить совсем недавно, яростно шатались в его мыслях. Он прочитал лишь пару глав, но уже смог разобраться в примерной защите собственного разума от внешних раздражителей. Его магия всё еще проваливалась в чужие мысли и воспоминания, но это происходило всё реже и реже. Прошла всего неделя с того вечера. Он помнит, как в каком-то истерическом настроении нашел Блэк. Благо она прогуливалась по одному из коридоров подземелья и никто не мог стать свидетелем их разговора. Но.. Я хотела, чтобы такой маленький гений как ты понял за что борется моя семья. Понял наш страх, каждое утро, когда мы открываем глаза. Когда идем по коридору этой грязной школы. Тебе страшно, Том? Ты боишься, что о тебе узнают, маленький гений? Он боялся. Он действительно боялся. Тому было всего одиннадцать, он до последнего отказывался верить что в Волшебном мире не будет чего-то подобного смягчающих обстоятельств или условий принуждения, но. Уголовное право Волшебной Британии предусматривает возможность рассмотрения смягчающих обстоятельств лишь когда волшебник или волшебница находится под действием чар или проклятий охватывающих контроль над разумом, душой и телом, а так же является психически невменяемым. Однако не было ни строчки о том, что несовершеннолетний волшебник не имеет права отвечать перед полным судом Визенгамота с той же степенью ответственности, что и взрослый. Если ты достиг сознательного возраста и твоё магическое ядро подтвердило возможность поступления в Хогвартс, ты отвечаешь перед судом за свои проступки точно так же как уполномоченный взрослый. Ты не можешь изучить какое-то запрещенное заклятие случайно, потому что ты делаешь это сам. Том судорожно пролистал всевозможные законные своды, которые были доступны в Библиотеке Хогвартса. Но там не было ничего. Лишь угроза срока в самой устрашающей тюрьме Европы - Азкабан. Тебе страшно, Том? Каково им будет, когда перед судом предстанет всеми обожаемый магглорожденный гений и будет обвинен в попытках изучить такую страшную-запретную магию? Приходи ко мне снова, когда ты примешь этот страх и сделаешь его своей силой. Шептала Дорея ему на ухо, больно вцепившись когтями в его плечо. Тому было всего одиннадцать. Он хотел быть сознательным и казаться более взрослым, чем он есть. Но он все еще может признать где-то глубоко в себе, что он всё тот же ребенок. Он хотел прийти в большой волшебный мир, стать кем-то важным. Найти людей, которые примут его и его магию, его ожесточенность и грубую потребность в собственной важности. Но всё это было не более, чем глупым мечтами наивного глупца. Он больно прикусил губу, отворачиваясь от красивого витража с гриндлоу и кальмаром прямо на стыке между кабинетом Слизнорта и его личными покоями. Его ноги не двигались, но он должен. Если он признается, возможно, из-за своей любви к коллекционированию именно Профессор Слизнорт сможет помочь ему. Возможно, тогда он сможет спрятать это. Забыть об этом. И если с ним всё-таки что-то случится, то Профессор будет знать кто виновен.. Но что он сделает, даже если узнает? Ты всего лишь магловский выродок. По сравнению с одной из сильнейших чистокровных семей. Дыхание перехватило и дрогнувший повисший в воздухе кулак судорожно схватился за лямку сумки. Он отпрыгнул, когда его плеча что-то коснулось. Его магия яростно встала на дыбы, отталкивая неизвестного противника от себя, но к удивлению самого Тома растворяясь в воздухе. Переверелл смотрел на него задумчиво, наклонив голову к нему поближе. Как всегда неопрятный, с галстуком повязанным на запястье, мантией свисающей на бок с одного плеча. “Риддл?” “Да?” Тихо спросил Том, приводя собственное сердцебиение и самого себя в порядок. Брови Певерелла только нахмурились. Он перевел свой раздражающий взгляд зеленых глаз на дверь Профессора Слизнорта и обратно на него. Будет ли он на его стороне, если Том расскажет ему? Как он заявил на посвящении? Он не заинтересован в этих глупых сборищах? Руки Певерелла удивленно дрогнули и он снова наклонил голову на бок, как будто ему кто-то нашептывал. Челюсть Тома дернулась, вместе с палочкой, которая мгновенно появилась в руке. “Ты что-то хотел?” “Профессор Слизнорт уехал на три дня. Я думал, ты знаешь.” Скучающе протянул мальчик, но его задумчивые глаза не отрывались от него. Нет, подумал Том, яростно желая оглянуться на предавшую его дверь. Только не сегодня. Почему всегда так происходит? Двери всегда закрыты, не зависимо от того насколько он нуждается в .. Он отдернул себя, давая своему напряжению насильно раствориться с его плеч и выпрямиться. Его подбородок дернулся, а рука яростно сжала палочку. Певерелл все еще смотрел. "Тогда думаю мне следует поговорить с другим профессором, извини." Ответил он, чувствуя как его затылок колит чужой взгляд и грядущая головная боль. Он собирался сделать это. Фраза Он всегда помогает всем независимо от их семьи и факультета, крутилась в его мыслях прямо сейчас и он жалко хватался за нее, в надежде на спасение. Певерелл будто зная его мысли, внезапно для них обоих перехватил его за локоть и немного сжал, заставляя Том снова обернуться на него. Возможно, он выглядел уязвимым. Возможно, его глаза горели тем самым сумасшедшим отчаянием, потому что рука Певерелла отдернулась от него, как от огня и он сделал шаг назад, скрипя зубами так громко, что было слышно между ними двумя. "Просто будь осторожен, Риддл, во что бы ты там не ввязался". Пробормотал мальчишка, пряча свои зеленые глаза и отворачиваясь. Том никогда не умел держать обещания, если они касались его самого. **** Дверь в кабинет Трансфигурации была всегда открыта. Сколько бы раз Том не проходил мимо, если его урок был не в этом месте, она всегда была открыта. Внутри комната делилась на две зоны: ученическая и учительская. До этого, Том никогда не заходил во вторую. Просто наблюдал издалека и тихо презирал: зачем нужен отдаленный от всего класса широчайший стол на таком возвышении, если так часто твердишь о близости к своим ученикам? Зачем нужно прятаться в углу класса, даже не перед или со стороны доски, а там где будет видно четко лишь одну определенную зону? Зачем оставлять пространство вокруг пустым, но захламлять шкафы шумными приборами и яркими приблудами, словно постоянно надеясь завлечь чье-то внимание своим яростным коллекционированием? Том ненавидел это место. Оно было так далеко от его понимания учения, что даже находиться здесь было некомфортно. Но возможно, он слишком многого ожидал? Люди не бывают идеальными, но и плохих изначально тоже не существует. Профессор Дамблдор был величайшим и одним из сильнейших волшебников, Том знает об этом четко и подробно. И он понимает почему такой человек прячется в школе. Он не должен быть субьективным. Та первая встреча и осуждение со стороны Дамблдора могло ему показаться за счет давления атмосферы и того, что Профессор ворвался в его безопасное место. Гнездо. Том любил сравнивать себя со змеями. А когда на их гнездо нападают, то змеи нападают в три раза агрессивнее в ответ. Это их дом и их место безопасности. Возможно, только поэтому Том позволил себе быть раздраженным и обиженным. Он глубоко вдохнул, пряча дрожащие кулаки в длинных рукавах мантии и поправляя обороты ворота рубашки. Позднее ему станет неловко, что он так спешил сюда. Он кажется снова снёс кого-то, в этот раз из старших классов. Но напутствие Певерелла и мрачное самодовольство Блэк больно дышали ему в затылок, его магия злобно кололась, словно стараясь вырваться из под кожи в ответ на его тревогу. И нет, нет. Так не пойдет. Он не может зайти в кабинет Дамблдора в таком.. “Ах, Мистер Риддл”. Том сделал еще один глубокий вдох и развернулся, сразу поднимая голову и встречаясь с лицом рыжего профессора. Сегодня он был без привычных аляпистых мантий, скорее такой же аляпистый и ужасный костюм в толстую желтую полоску. Под плечом он плотно держал какую-то пару книг, а рядом с его плечом парил пергамент и красивое чисто-черное перо с белым кончиком. Он постарался придать себе самое честное и искреннее выражение. Это было тяжело. Особенно, когда он почувствовал, как магия Дамблдора, такая светлая и отвратительно тянущаяся, словно горячий ирис, опадала вокруг него волнами. Искрилось подозрительностью и любопытством. И оно было настолько приторно-сладким, что Том невольно дернул плечом, тут же притворяясь будто поправляет лямку сумки и давая своим пальцам во что-то вцепиться. Мерлин. Он еще ничего не сказал, а его затылок уже мокрый. Где же его храбрость? С какой целью он сюда пришел? Может стоит оставить всё так? Это всё так глупо, как ему кажется? Чего он ждет? молча поражается Том и крепче поджимает губы, не отводя взгляда. Словно бы подсознательно понимая, что если посмотрит в сторону, проиграет в неизвестной только ему одному битве. Спустя мгновение, плечи Дамблдора опали и он как-то тяжко вздохнул, взмахивая рукой и открывая дверь в свою обитель. “Тогда входите, нечего стоять на пороге”. Внутри кабинета всегда пахло смесью лимонной кислинки и древесного ладана. Он неловко замер, оборачиваясь на скрипнувшую в движении дверь, и возвращая взгляд обратно на своего Профессора. Дамблдор, расположив свои книги на краю одного из шкафов, облокотился на свой широкий стол и внимательно наблюдал за ним. Том решил быть немного более храбрым. Возможно, декан Гриффиндора оценит это. Он сделал несколько шагов вперед, подходя ближе и становясь прямо перед профессором, стараясь не отражать на своё лице свой дискомфорт. Дамблдор был достаточно высоким человеком, собственно поэтому стоя на дополнительной опоре, для маленького Тома, он казался угнетающим. Давящим. Его магия недовольно стояла на дыбах, готовая в любой момент сорваться и ударить. Но Том не был уверен сработает ли это на этом человеке. “Вы помните нашу первую встречу, Мистер Риддл?” протянул мужчина, складывая руки вместе перед собой. Том отвел взгляд, но воспитанные в нем приличия не давали ему промолчать. “Да, сэр”. “Честно сказать, после того, что я услышал о вас от вашей матроны..” Лицо Тома замерло в одно мгновение. В следующее он больно ущипнул себя, не давая возможности мужчине увидеть больше своих эмоций. “Я глубоко разочаровался. Вы должны понять мои опасения за моих учеников здесь в Хогвартсе. Возможно, поэтому я был немного груб и чрезмерно поспешен..в своих реакциях”. Ты сжег мои вещи, хотелось зарычать Тому. Ты смотрел на меня как на вредителя, хотя знал, что дети издевались надо мной. Ты даже не пытался спросить в порядке ли я. Ты возненавидел меня с первого моего слова. Заставил меня бояться силы. Но он не мог сказать ничего из этого. Нет, если ему нужна была помощь. Если он собирался просить об этом этого человека. Дамблдор смотрел на него своими голубыми блеклыми глазами, его уголки губ были расстроено опущены. Наверное, это была попытка вызвать у Тома сочувствие или понимание. Чтобы услышать, что Том не злится на него. Но, увы, на нем это не работало. Он упрямо поджал губы, отводя взгляд и останавливая свою концентрацию на отражении в зеркале. Мерлин, он и правда был гигантским по сравнению с ним. “Зачем вы пришли, мистер Риддл?” О, со смешком подумалось мальчику, мы закончили с любезностями? Дамблдор по-прежнему выглядел расстроенным, но теперь Том отчетливо видел здесь раздражение от собственной неудачи. Волну горечи от его неповиновения. Его магия триумфально зарокотала под кожей, заставляя Тома пораженно вздохнуть. Ему придется что-то сказать не так ли? “Видите ли, сэр..” Он замолчал, тщательно подбирая слова и отворачиваясь. Проходя пару шагов к середине класса и останавливаясь около своего обычного места. Вторая парта с правой стороны класса. Его синие глаза зацепились на спинку стула, которая стояла к нему лицом. Там, прямо на дереве было высечено так много царапин от промахнувшихся сглазов и вредоносных чар. Его спина всегда была в синяках. Он привык к этому. Но смотреть на это всё еще было больно. Внезапно его поразило одно открытие. Он стремительно развернулся на месте, вцепляясь взглядом за сопровождающего его глазами профессора. Он был так далеко. На его занятиях факультеты почти всегда были негласно обязаны делить класс на две зоны. Часть Гриффиндора всегда была слева, ближе к зоне обзора учительского стола. Он же буквально не увидит ничего, за своими студентами, если будут происходить беспорядки со стороны слизеринцев. Том сделал глубокий вдох, закрывая свою горячую обиду и ярость глубоко внутри своих оклюменционных щитов. “Скажите, сэр, если бы вы не услышали ничего из того, что сказала вам .. Мисс Коул. Как бы вы представились?” Соври, яростно молил мальчик у себя в мыслях, смотря горящими глазами на профессора. Соври, скажи, что угодно кроме правды. Но Дамблдор Величайший Волшебник. Света. И чертов праведник. “Боюсь, наше знакомство прошло бы по похожему сценарию”, вздохнув признал он, заставляя Тома опустить голову. “Возможно, вы не знаете. Но мне очень много лет, мой мальчик. Я могу понять, когда вижу, что люди просто..” “Не имеют шанса на спасение?” Пробормотал Том, яростно. Яростно и горько. Заставляя Дамблдора замереть на полуслове, а его взгляд протрезветь. Предметы в кабинете тревожно затряслись, а магия маленького мальчика напротив старого мужчины заполняла пространство вплоть до потолка. Она шептала, угрожала, давила и умоляла выбраться наружу. Уничтожить причину боли своего спутника. “Некоторые люди просто неудачная проба, не так ли профессор?” “Я хотел сказать, что вижу, когда люди просто отличаются от других. Такие как вы, Мистер Риддл, имеете.. особые предрасположенности, которые я боюсь в силу своего опыта не могу одобрить. Вы опасны. Разве вы не видите?” Холодным тоном отрезал Дамблдор, заставляя Тома вздернуть голову вверх и уставиться на него. Теперь мужчина стоял прямо над ним, явно оказывая давление и угрожая. Пытаясь усмирить. Словно он дикий зверек, выбравшийся из его клетки. “Даже сейчас, вы не можете усмирить свои.. кровожадные инстинкты. Это неправильно.” Урод! Ошибка! Ты не должен был рождаться! Всё просто! Вы ниже нас! ..Зачем ты врёшь нам маленькая грязнокровка? Вы опасны. “У меня никогда не было даже одного шанса, не так ли, сэр?” Заключил сам для себя Том, крепко вцепляясь пальцами в кожаный ремешок своей сумки. Его сердце громко колотило в ушах, мир перед глазами расплывался и о нет, он не плакал. Его разрывало от ярости. Внезапно даже для него самого, мир на мгновение стал необычайно громким. Словно бы все звуки в нем подняли до небывалых высот децибелов. Белок в его глазах покрылся больной паутиной лопнувших капиляров, а из уха аккуратно скатилась капля крови. Он слышал всё и всех в этом замке, казалось даже в деревне рядом. Слышал как машинист Хогвартс-экспресса жалуется о старушке со сладостями. Как какой-то мужчина маниатично забавлялся над чужой неудачей. Как другой тоскливо вспоминал какую-то девушку. Огромные щиты над Хогвартсом, которые словно любопытно приветствовали его. Тревогу Авроры пока она писала письмо своей семье. Лишние уши прямо за дверью кабинета, Ризандр, в шоке перебирал каждую мысль что он только что услышал. И Дамблдор.. Что происходит? Как в его возрасте возможно выбросы случайной магии такого обьема? Это должно прекратиться. Он опасен. Я не понял количество его силы тогда.. Я не могу повторить эту ошибку.. А потом всё затихло. Было так тихо, что Том едва слышал свое собственное тяжелое дыхание. Он моргнул, смахивая с ресниц осевшие на них капли холодного пота. Мерлин, он весь взмок. Он поднял глаза, встречаясь взглядом с Дамблдором и щурясь, когда в его голове будто что-то защекотало. Он дернул плечом, отходя на шаг и не обращая внимания на то как широко раскрылись глаза старика и он отшатнулся, хватаясь за висок и соседнюю парту. Том кинул лишь мимолетный взгляд в сторону зеркала, примечая то, что кажется он разбил его своей магией. Его отражение выглядело более завершенным. Ничего не выражающим. Синие глаза выглядели отстраненными, холодной червоточиной ночи. Ни одной мысли. О, осознал он, моргая, оклюменция, да? Он выдохнул, ощущая как его магия вместо обыкновенного для нее защитного материнского поведения, послушно гудела под его кожей. Темные колючие и больные воспоминания, громкие крики, всё это внезапно словно исчезло. Пропало далеко за тревожно-крепкими стенами внутри его упорядоченного разума. Он буквально видел, как перед ним простирались бесконечные леса, где каждый сучок и травинка были чем-то, что ему было необходимо запомнить. Его собственный замок разума. Крепость. Теперь он может … Он позволил своим губам изогнуться в вежливой улыбке, которую выработал еще в приюте. Да, подумал он, вглядываясь в отражение. Так более человечно. Его глаза нашли бледного-бледного Дамблдора, который уже удачно выпрямился, опасливо держа свою правую руку с палочкой, но пока указывая ей в пол. В глазах Тома заплесали чертята. Ему хотелось хохотать. “Что-то не так, сэр?” Пропел он, выдыхая и довольствуясь тем, как магия тепло трепещет в его груди. Темная, дикая, адски-обжигающая. Но такая послушная только для него. “Я пойду, сэр, если не возражаете. Меня ждет моё домашнее задание”. “Том..” Позвал его старик, заставляя Тома остановиться прямо перед дверью. Он вежливо наклонил и полуповернул голову на бок, давая знать что слушает. Он не знал, что даже его движения казались тревожно замедленными, словно хищник предвкушает и кружит вокруг своей добычи. “Ты пришёл сюда.. Зачем ты пришёл ко мне?” Надломленно протянул Дамблдор. Улыбка Тома на мгновение превратилась в оскал. На его еще детском выражении это было настолько дико и неправильно. “Не волнуйтесь, сэр. Вы ответили на все мои вопросы”. Протянул он таким тихим тоном, не замечая как его приглушенный тон сломался и перешёл на рокочущий шепот с продолговатыми шипящими звуками. Словно змея приветствует своего врага прямо перед укусом. Не услышал и не желая в принципе слышать какого либо продолжения разговора, Том толкнул дверь, буквально ударяя ей по лбу Ризандра Крауча. Он изобразил притворное удивление, давая своей брови иронично изогнуться. Старший мальчишка больно держался за своей лоб, бледно оглядывая Тома с ног до головы. “Мне так жаль, Крауч. Надеюсь, ты услышал много интересного.” Пропел Том, давая собственной магии надавить на чужую шею ощутимым щипком. Мальчишка удивленно и испуганно замер, послушно опуская голову. Проходя мимо него, Том позволил ухмылке соскользнуть со своего лица, окидывая старшего брата своей знакомой долгим взглядом. Шепот сам сорвался с его губ. Шипящий, томящийся. Предвкушающий. “Тебе стоит защищать свои мысли впредь. Никогда не знаешь, кто может слушать.” ****** Певерелл снова нашел его спустя пару часов его конфронтации с Дамблдором. Мальчик выглядел необычайно заинтересованным и стремительным. Том позволил себе осмотреть его неопрятный вид, чтобы вновь отвернуться к пейзажу запретного леса с замком. В серости сумерек это выглядело довольно внушительно и очаровывающе. Мир по-прежнему был тихим. Корочка из крови на его ушной раковине уже неприятно чесалась, но он не стирал ее. Из вольной прихоти, напоминания. “Ты пропустил обед” Вставил Певерелл, останавливаясь возле него. Том промолчал, предпочитая провожать взглядом очередность того, как в каждом доступном его взору окне, загорались огни. Сквозь туманную влажную дымку, это выглядело размыто и красиво. Магия замка никогда не пряталась. Она довольствовалась вниманием к себе, но в то же время никогда не кралась в тени. Незримо присутствуя над ними всеми, пока они все были в её полном распоряжении. “Магия Замка разве не заключается в кровавых рунных цепях по всей территории?” Задумчиво промычал Том. Певерелл согласно угукнул. Как плебейски, не подобающе его статусу. Но Том был отвлечен. Его сердце больно сжалось и он наконец развернулся к своему спутнику, встречая задумчивые зелёные глаза. Такие крепкие буквально минуту назад щиты в его мысленном замке, сейчас казались толщиной в обыкновенное тряпочное одеяло. Он даже не заметил, как начал плакать. “Но разве.. Разве.. если их не кормить. Подопечные. Разве тогда замок..” “Это место сгинет через несколько десятков лет, когда магия истончится и не сможет поддерживать даже внутренний порядок.” Подтвердил Певерелл, внимательно наблюдая за ним. Он снова засунул руки в карманы, никак не пытаясь приблизиться. Не касаясь. Стоя в стороне и говоря больную правду, которую весь мир решил игнорировать в пользу собственных убеждений и жадности. “Н-но… где будут учиться дети? Где будет их дом?” Больно прошептал Том. Где спрячутся от мира, такие как я. Как мы найдем свое место в мире без этого Замка. Как мы станем кем-то. У нас нет прочной чистокровной опоры. Единственное что мы знаем это магловский залог вещей. Как мы будем узнавать о магии без Хогвартса. Почему они отказались от нас. Певерелл смотрел на него долго, отказываясь говорить хоть что-нибудь. Том знал почему. Он ждал, когда Том признает это вслух самостоятельно. В горле встал такой горький ком, что он закашлялся, постукивая себя по грудине. Боги, он не мог дышать. Куда я пойду, если Хогвартс исчезнет. “Ты читал книгу Дореи, не так ли?” Певерелл присел рядом с ним на мокрую траву, протягивая ему стакан полный воды и оборачиваясь так, чтобы наблюдать за живым в тенях сумерек замком. Том сейчас и даже позднее просто не станет задаваться вопросом, откуда этот мальчишка так много знает. Ему всё равно. Холодная вода приятно холодила глотку. В поисках большего расслабления и безопасности, он приложил влажный от конденсата стакан к своей затылку. Певерелл решил продолжить свой односторонний диалог. “Волшебники, хоть и имеют преимущество в магии. Такие же создания природы. Жадные, эмоциональные, тривиальные и яростные. Они не думают в долгосрочной перспективе. Если для них выгодно узаконить запрет на что-то, они сделают это, просчитав насколько тревожными будут последствия для них самих. Люди придумали теорию, что мир саморазрушается и однажды так или иначе нас всех будет ждать один конец. Но люди сами уничтожают творение природы, то что равно им в праве на существование. Они убивают даже друг друга, называя это “круговорот пищевой цепи”. Мы уравниваем друг друга по социальным группам, называем своих товарищей с похожими интересами, друзьями. Стремимся выжить, называть это лучшей жизнью, даже если нам приходиться усмирять себя и свою магию в эти самые рамки социальных групп. Одна больше другой, другая меньше. Влияние есть всегда. Люди трусливы. Жадны. Предсказуемы. Именно поэтому, запрещая магию крови, они не думали о долгосрочных последствиях того, что будет. Они считают, что делают миру одолжение, открывают правду на страшную магию. Но дело в том, что забывшись в собственных тривиальных достижениях и стремлениях, они забыли что нас отличает от магглов не только само название, статус Волшебников. Нет. Мы эволюционировали, как Волшебники, Природа решила что для того, чтобы мы жили и процветали, нам нужна магия. А мы забыли о том, что Магия разумна, что она - дар наших собственных стремлений. Возможность и проклятие. Магия не может уничтожить другую магию. Так почему, они пытаются сражаться с ней?” Том торопливо вдохнул влажный холодный воздух. Вокруг них уже потемнело. Над полем позади огромного поваленного пня вверх взмыли стаи светлячков. Где-то со стороны леса слышалось уханье сов и филинов. Крики летучих мышей и завывание волков. Том шмыгнул носом, сжимая свои колени в обьятиях. “Мне страшно”, прошептал он, жмурясь и разглядывая ткань на своих потертых коленях. Ему было страшно. Он знал, что возможно в будущем обернется к этому воспоминанию и подумает о том, что это было всего лишь очередной глупостью. Но сейчас так тревожно отчетливо казалось, что весь мир отвернулся от него. Его ненавидят в мире магглов. Считают чудовищем и уродом. В родном мире его тоже никогда не примут. Маглорожденный. Темный Волшебник. Ошибка. Выскочка в овечей шкуре. Дамблдор. Блэк. Слизерин. Хогвартс. Волшебный мир. Мир маглов. Казалось все они застыли в ожидании его решения. Но единственное, что ему так отчаянно хочется это спрятаться где-нибудь в далеком от всего мира уголке и быть кем-то другим. Кем-то о ком будут помнить. Кто будет правильным. Кого захотят держать за руку и провести вперед. Он просто маленький мальчик. “Я боюсь будущего, Певерелл”. Будущего где всё станет хуже. Будущего, где он попрежнему будет ужасно одинок. И не нужен. “Будущего еще не существует.” Это заставило Том поднять свои глаза. Тонкие губы мальчика напротив изогнулись в какой-то озорной, но мягкой улыбке. Он слегка качнулся, облокачиваясь спиной на бревно. Его голова поднялась к небу, глаза стали далекими-далекими. Словно видели что-то достойное сравнения с видом перед ним. Том порывисто вдохнул, засматриваясь на смесь бликов и отражение лунного диска на чужом лице и глазах. Зелёный сейчас казалось размылся, сливаясь и уступая золотистым искоркам танцевать в ночной листве Запретного леса. “Ты не должен бояться несуществующих вещей, Риддл. Ты не такой.” Проговорил Певерелл, не отводя взгляда от неба и не обращая внимания казалось ни на что. Том моргнул, тоже облокачиваясь на бревно позади себя и поднимая голову вверх. Звезды сегодня сверкали очень ярко. Возможно, только возможно. Ему и правда можно не бояться.