Ёкай и падший Бог

В небе всё так же стояли сумерки. Прислушавшись, можно услышать шум реки и отдалённую болтовню неспящих ёкаев. — М-м-м… — полуспящий Накахара что-то промямлил, после чего перевернулся на другой бок. Полежав на мохнатом теле ещё немного, он внезапно вскочил. — Э-эй ты! Мы почему вместе спим, так ещё и в одном нагодзюбане! — У-урв…— проурчал ему в ответ сонный лис. Он зевнул, встал и прогнулся, чтобы размять спину, после чего вновь принял человеческий облик. — Доброе утро, Чуя, как спалось? — Почему я проснулся, лёжа на тебе? — Неужели ничего не помнишь? — фыркнул Осаму. — Ты совсем не умеешь пить. — Подумаешь перебрал немного… Ты тоже был пьян. — В отличие от тебя, я протрезвел, как только искупался. Похоже, твоё проклятие действует как барьер: он закрывает доступ к чужой ци, поэтому река Забвения на тебя не повлияла. — Плевать, — рыкнул Чуя. — Где моё хаори, что вообще вчера произошло? — А что ты помнишь? — Как куртизанка восхищалась моим рассказом о себе, а дальше ничего не могу вспомнить, — Чуя принялся одеваться. — Хм-м, интересно, — Дазай ухмыльнулся и решил сделать вид, что никакого поцелуя и попытки соития не произошло. —Ты подхватил Юзуху, а она приласкала тебя ртом. Потом начался прилив, и мы пошли купаться. Ты так сильно напился, что сразу же заснул. Скорее всего во сне ты замёрз и залез на меня. — Понятно. Тогда пошли обратно: не хочу надолго оставлять свою пещеру. Они привели себя в порядок и ушли из павильона, заглянув в закусочную по дороге в мире людей. Взобравшись на свою гору они, увидели странного беловолосого мужчину. — Эй, ты кто такой, чего забыл на нашей горе? — невозмутимо спросил Дазай. — Доброе утро-с! Накахара-сан, — незнакомец поклонился, — как поживаете? Давно же мы не виделись. — Шиба-кун? Почему ты здесь, как нашёл меня? — Тут такая ситуация… — Шиба потупил взгляд в пол. — Видите ли… Меня выгнали из Поднебесья, и мне некуда податься. — Раскажи подробнее, — Чуя сел на горную поверхность и приготовился слушать старого знакомого. — Может мне кто-нибудь объяснит, что происходит? — протянул Дазай недоумённо и присел рядом с Накахарой. — Это мой старый друг — Шиба Мидзуки. Белая змея. Оыл правой рукой богини вод — Михуци. Мидзуки, это Да… — Дазай Осаму, белый девятихвостый лис-с-с! Ты променял меня на благородную кровь… — Прекращай, — Чуя осадил Шибу. — Дазай не имеет никакого отношения к Инари, он сам не знает, кто он такой и откуда взялся. Лучше раскажи, что ты такого сделал, что тебя выгнали. Ты часто творил всякую ересь, но Мицухи всегда тебя выгораживала. — Месяц назад я соблазнил Богиню времени-с-с и украл одну-с-с из её «волшебных шкатулок», с помощью которой она могла возвращаться в прошлое. Ты же знаешь как они с хозяйкой ненавидят друг друга-с-с, постоянно спорят о том, кто должен управлять памятью воды. террасы так разозлилась, что сразу же выгнала меня с Поднебесья без суда и разбирательств. Я на это и рассчитывал… Она забыла закрыть мне доступ к водной памяти. — Ты… — воскликнул Чуя. — Идиот, у меня слов нет! Ну и на кой чёрт тебе понадобился ящик прошлого? — Эй, я вообще-то ради вас старался! — Не эйкай мне тут, мелкий засранец! Розгами бы тебя пару раз приложить! Что значит — ради меня?! — Я давно уже не мелкий, мне пять сотен с лишним… — Всё равно мелкий. — Ну и ладно. Мне надоело сидеть на Поднебесье! Без тебя никакого веселья, одна скучная работа. Нытьё Михуци по поводу её мужа конкретно достало. Мне хотелось встретиться с тобой, а это — запрещено. Вот я и решил устроить переполох на прощание. Водной памяти недостаточно, чтобы тебя найти, и я решил украсть ящик прошлого. — Змея она и есть змея, хитрая, проворливая, — прокомментировал Дазай. — Лис он и есть лис, дикий и наглый, — ответил ему Мидзуки, на что Осаму лишь улыбнулся. — Расскажи последние новости, — попросил Чуя. — Что творится в мире Богов, что стало с моим дворцом? — Твой дворец достался твоему учителю, прислугу отправили на уборку улиц и перестройку после войны. Девушек из гарема разобрали между собой другие Боги, некоторых выгнали вслед за тобой. Аматерасу и Сусаноо стали править вместе, — начал перечислять Мидзуки. — Великая Богиня беременна, но неизвестно — от наложника или от Сусаноо. Знаешь же, у Богов кровная связь не имеет никакого значения. Кроме переполоха, который я устроил, ничего нового нет. Твои друзья и знакомые отвернулись от тебя и разграбили твои богатсва. Не волнуйся, я успел подобрать твоих фавориток и пристроить их в гарем Бога удачи и благополучия. — Спасибо, что приглядел за ними, иначе их бы выбросили, как мусор. — Кто, как не я, позаботился бы о твоих вещах. Кстати, Дазай-сан, мне любопытно, что ты за ёкай такой, разве белые девятихвостые кицуне бывают мужчинами? Ни разу о таких не слышал. — Моё первое воспоминание в жизни — то, как чёрный дзинко научил меня вызывать огонь. Он был со мной тридцать лет и умер. Это всё, что я помню. — Нельзя так просто забыть того, кто ухаживал за тобой столько лет. Быть не может, чтобы ты ничего не знал про богиню Инари. Ей молятся многие люди, а ты живёшь среди них, должен же был хоть раз слышать про неё. — Нет, ни разу, я ничего не знал до тех пор пока Чуя не рассказал про неё… — Что ж, лис, тебе крупно повезло, встретиться со мной. Мы откроем «волшебную шкатулочку» и отправимся в прошлое, чтобы узнать, откуда ты появился. Осаму встрепенулся. — Чуя ты с нами? — Ну уж нет, если так хочется прогуляться на восемьсот лет назад — пожалуйста. Подожду вас здесь. — Тогда мы пошли. Дазай и Шиба сели в позу лотоса, закрыли глаза, сконцентрировались на моменте, когда Осаму только родился, отделили духовное тело от физического и переместилось на восемьсот лет назад. Их физические тела рухнули на горную поверхность без сознания. Через пару мгновений они оказались в неизвестном для Дазая месте. Они оглянулись: перед ними стоял большой дворец. — Это же дворец Инари, неужели мы ошиблись? — засомневался Мидзуки. — Ого, так вот как выглядит Поднебесье, — хихикнул Осаму. — Милое местечко. — Кажется, внутри что-то происходит. У дверей нет охраны, пойдём посмотрим. — Ага. Они вошли внутрь и увидели Инари, сидящую на троне. Перед ней, опустив голову, лежала белая девятихвостая лисица, а рядом — её новорожденный сын, точная копия матери. — Сэцуко, моя права рука, кицуне благородных кровей, как это понимать, как ты могла родить это странное существо? Белый дзинко, это невозможно, — заговорила Инари. — Простите, госпожа, я не знаю как так получилось! — женщина была напряжена. — Прошу, помилуйте! — Я очень дорожу тобой, Сэцуко. И прощаю тебя, но… — Богиня помедлила. — Немедленно избавься от него. Найдём тебе достойного партнёра — родишь себе хороших породистых кицуне. — Благодарю, госпожа, — лисица поклонилась, взяла сына зубами за шкирку и унесла того на улицу. Дазай и Мидзуки последовали за ней. — Что это за место? — шёпотом спросил Дазай. — Это храм Богини магии и луны, — объяснил ему Шиба, они наблюдали из-за угла. Лисица поклонилась Богине и они о чём то заговорили. Часть разговора Дазай всё же услышал: там было что-то про заклятие забвения. Через некоторое время открыли портал в мир людей и изгнали новорожденного. — Быстрее за ним, пока портал не закрылся, — Мидзуки схватил Осаму за руку и потащил в портал. Оказавшись в мире людей, они увидели юного лиса, лежащего на земле. Он ещё не умел ходить, потому полз в неизвестном направлении. Он стал громко визжать, и из леса внезапно вышел чёрный лис. Он с интересом осмотрел ребёнка, понюхал его, взял за шкирку и понёс туда, откуда пришёл. Проследовав за ними, Дазай и Мидзуки оказались в храме. Старший дзинко принял человеческий облик и принялся говорить с лисёнышем. Внезапно Осаму попросил вернуть его в реальный мир. — Ну как, узнали что-нибудь? — Чуя подскочил. — Как оказалось Дазай — сын белой лисицы, которая служит Инари. Ей приказали избавиться от него, и кицунэ отнесла его к Богине луны и магии, а та — навела заклятие забвения, чтобы он не запоминал ничего, что хоть как-то связано с Инари. Потом его выбросили в мир людей. Осаму нашёл рыжий лис и взял к себе, — Мидзуки поспешил всё рассказать. — Я рад, что вы узнали то, что хотели. Ты как, Дазай? Выглядишь уставшим, — он обеспокоенно осмотрел друга. — Всё нормально, я… Схожу к себе в дом. Проверю, всё ли там в порядке, — Дазай поскакал вниз по горе. Чуя разжёг огонь и отправился ловить ужин. Он поймал пару фазанов и поджарил их. Время перевалило за полночь. Несмотря на то, что змеи живут ночную жизнь, Мидзуки завалился спать в пещеру. Накахара же решил подождать Дазая — тот всё ещё не появлялся. Так прошли сутки. — Где носит этого лиса? — возмутился Чуя. — Неужели он всё-таки решил жить у себя? Может, сходить проверить его, вдруг он болтается в петле и не может самостоятельно из неё выбраться?.. Сомневаясь в собственной здравости, Чуя провёл в ожидании ещё одни сутки. Ночью следующего дня он отправился в деревню, где жил Дазай. Его обителью оказался дом в классическом японском стиле. Деревянный пол, почти полностью покрытый циновкой, отверстие, наполненное песком, в центре комнаты — с его помощью можно поддерживать очаг. Рядом стоял чайный столик и лежали несколько подушек. — Дазай, ты здесь? — рядом с зоной отдыха расположился выход в сад, и Накахара выглянул на улицу. — Чуя? Почему ты здесь? — поинтересовался Осаму, недовольный тем, что его размышления прервали. — Мне было интересно, где ты живёшь, — заранее придумать отговорку Чуя забыл: не будет же он говорить, что волновался за него и пришёл проверить. — Рад тебя видеть, присаживайся, — Дазай пригласил его за стол, а сам налил воду в котёл, чтобы подогреть её, и приготовил чайный набор. — Ты не боялся, что люди увидят твои рога и рыжие волосы? — Потому ждал ночи, — Чуя замялся. — У тебя тут уютно. — Да? Я не замечал. — Мидзуки остался на горе, ему всё равно больше некуда идти, я этого балбеса знаю уже триста лет… Хоть и занимается херней, он мой единственный настоящий друг, который не отвернулся от меня после изгнания. — Он вроде неплохой. Хоть я и умею заводить нужные знакомства, но друзей так и не нашёл, пока не встретился с тобой, — не доводя воду до кипения, Осаму заварил зеленый чай, первую заварку он слил и только после второго заваривания наполнил половину чашки, которую подал Чуе. — Не знаю почему, но общение с тобой меня расслабляет, даёт... чувство лёгкости. — Это… Взаимно, — скрывая смущение, Накахра выпил чай. Дазай заварил его в третий раз. — Хороший чай, освежающий. Явно рос в тени. — Не думал, что Бог войны разбирается в чайном искусств. — На несколько мгновений между ними повисла тишина, которую прервал Дазай. — Её зовут Сэцуко. Кицуне, которая родила меня. Я знаю, что ты пришёл не из интереса к моему месту жительства. — По лицу Осаму пробежала тень. — Знаешь, какого это, знать, что ты ошибка? Может Шиба-кун не услышал, но перед тем как избавиться от меня, она сказала «он выживет если в нём течёт моя кровь, если умрёт, значит это существо ничего не стоит». Я всегда считал свою жизнь чистой случайностью, и это оказалось правдой. Я не должен был рождаться, у меня никогда не было родителей… — Но твой учитель… — Моего учителя звали Ода Сакуноске. И такие, как он, к сожалению, не живут больше сотни лет. — Дазай замолчал, разлумывая, стоит ли так открываться человеку, которого он знает десять дней. Осаму отодвинул задние двери и вышел на терассу с живописным пейзажем. Он сел на деревянную ступеньку и разом выпил весь чай, что заварил себе. — Почему ты так волнуешся за меня? Я вижу насквозь все твои чувства, только слепой их не заметит. Почему ты сейчас здесь? — поинтересовался Дазай, выглядя при этом совершенно безэмоционально. — Я не знаю ответа на твой вопрос, — признался Чуя. — Разве обязательно нужна причина, чтобы поддержать кого-то, кто стал тебе близок? — Накахара сел рядом с ним и положил голову ему на плечо, сгорая от стыда. — Ты прав. Эти создания, зовущие себя Богами, — просто кучка лицемерные придурков, они — ничто без своей силы. Мне плевать, что тебя изгнали и назвали предателем, лишив сил, для меня ты всё ещё настоящий Бог, в тебе божественности куда больше, чем во всех других. — Ты правда так считаешь? — Чуя опешил и слегка покраснел. — Ну конечно… — Дазай оживился, реакция друга его позабавила. — Слушай… У меня появилась отличная идея! Давай построим храм для тебя, сделаем его просторным и тёплым. Всё, как тебе нравится. Мы можем поселится там втроём, только представь, — Осаму посмотрел Чуе прямо в глаза. — Ах-ах, ты серьёзно? — Ещё как. Я бы хотел стать хранителем твоего храма, как мой учитель. Что скажешь, заключим контракт? — Дазай приблизился к его лицу. — Контракт хранителя? Хорошо, — лис коснулся его губ, а Накахара подался вперёд, отвечая ему. Бог был так смущён тем, что так легко согласился… Казалось, он потерял всякий здравый смысл, раз ему хотелось этого. Однако, в этом ведь нет ничего такого, это всего лишь контракт. Через пару мгновений они разорвали поцелуй и отстранились друг от друга. — Оставайся здесь до утра, можешь лечь на моё место. Я полежу на полу в лисьем обличии. — С-спасибо, — Дазай провёл его в соседнюю комнату, и они легли спать. Оба не смогли сомкнуть глаз до утра.