Бумеранг (Посылка под паролем)

Но Грейнджер уже ушла... Распахнутое окно с легкой серой занавеской, развевающейся на ветру. Тускло горящий факел над тумбочкой. Слегка приоткрытая дверь. На улице сгущаются сумерки. Всё на своих местах, но казалось, кто-то невидимый был только что в его комнате и неожиданно покинул, забрав что-то важное. Что – он и понять не мог, ведь знал, что это была всего лишь Грейнджер. Но присутствие Таинственного Некто не покидало Драко. Впервые за долгое время он позволил себе подойти к зеркалу и заглянуть в глаза. Он так часто смотрел на себя, приглаживая светлые волосы, тщетно выискивая недостатки мраморной кожи. Теперь, даже аккуратно работая бритвой, не поднимал взгляд выше – не встречался глазами сам с собой. Словно пытаясь удержать тот хрупкий прежний мир, который был до криков, боли, отчаянья. До пустых взглядов. Сейчас подняв взор с небольших губ, пройдясь цепким взглядом по скулам, с трепетом уставился на серую радужку. Оцепенел и не узнал. Жестокие, безжалостные, холодные, почти как лёд. Глаза убийцы. Раньше он часто смотрел, изучал их: чёрная линия ободка, крапинки, светлые и тёмные полосы переплетаются в причудливом танце, создавая космос. Глаза - космос. Теперь это чужие глаза, не его. Иначе почему от них исходит гробовой холод? Почему они излучают вражду ко всему миру? Может для других людей его глаза всегда были такими, только Драко знает, что это совсем не так. Было. Пальцы едва коснулись зеркала и словно ток прошел через тело – Малфой вздрогнул. Вздрогнул, как будто очнулся ото сна и понял, что его рукой кто-то управлял. Нет, человек в зеркале определенно был чужой. От этого ненависть к себе сжала сердце. Кто ты? Кто ты такой?! Будь это кто-то другой, пусть даже Грейнджер, он бы вырвал крики признания из уст. Но это был он. И от бессильной злобы Драко опустился на колени возле зеркала. Резкий удар, и оно распалось на мелкие кусочки. Словно осколки – это он, Драко. Слишком острые, чтобы собрать их вместе. Слишком маленькие, чтобы иметь значение. Но достаточно большие, чтобы разрезать его на части, если только попытается прикоснуться к ним. Делает вдох, стараясь не замечать, что сердце истекает кровью. Пытается убедить себя, что был таким всегда. Знает, что пытается соврать себе, но продолжает доказывать. Утверждать, что отражение в маленьких осколках – это и есть он. Кто из них настоящий? Человек, в отчаянье сжимающий осколки или тот, что смотрит на него с маленьких зеркал, покрытых кровью. Малфой уверен, что найдет ответ на вопрос. Но не сейчас. Когда-нибудь, но не сейчас. Не когда он растерян, как никогда в жизни. Продолжал сжимать в руках осколки, стараясь стереть отражение глаз, а они всё впивались в кожу. Продолжай врать себе, Малфой, если тебе так легче. Но ты ведь знаешь, что потерян. Мёртв. Как и твои жертвы. Безнадёжность подталкивает его встать и в бешенстве бросать в стену мелкие кусочки, показывающие правду. Теперь истина вокруг. Спрятаться от себя не удаётся. И словно причиняя боль, он пытался наказать за мёртвые и жестокие глаза, убийства, и за то, что не мог сам себе ответить, кто он. Вскрикивает от особого осколка, впившегося почти полностью в ладонь. Смотрит так, словно впервые увидел. Может так приходит осознание происходящего – через боль? *** – Пёсики, вы готовы. Взяли свои инструменты смерти и в весёлый путь! – речь, начинавшаяся приторно-сладким голосом, вдруг резко прервалась, когда Бастер рявкнул: – Живо! Некоторые, скалясь, как звери на охоте, погладив лезвие ножей, словно проверяя, достаточно ли оно острое, – поднимались и аппарировали. Драко же, почувствовав взгляд друга, ответил безразличием. Он заметил, как в глазах Блейза мелькнул страх. Именно страх. Будто бы понял, что Малфой потерян, но, сглотнув тяжёлый ком, решил промолчать. Со стороны казалось, что теперь ему стало легче лишать людей жизни. Вонзая нож в свои жертвы, ни один мускул на его лице не напрягался. Стреляя прямо в сердце – рука не дрожала. Теперь, когда приемники Паджа убивали исключительно маггловским оружием, не было надежды, что их может засечь Министерство Магии. Надежда – именно то, что тайно испытывал Малфой ранее. Казалось, что нынче он готов отсидеть в Азкабане, чем убивать столько невинных людей. Обычно Драко и Блейз получали заказы на убийство раз в неделю или две, но на собрания должны были ходить практически ежедневно. Сейчас же Драко посещал их через день, из-за чего немного стал свыкаться с присутствием Грейнджер. Забини же, который не находился под надзором, был лишён подобной привилегии. Несмотря на это, они каждый вечер потягивали огневиски в кабинете у Малфоя. – Я присяду? – Грейнджер папкой указала на кресло, выжидающе глядя на хозяина поместья. Он же, тяжело вздохнув, прикрыл глаза. – Надеюсь, это "да". – Молчание – это молчание. Оно ничего не означает, Грейнджер. Почему вы руководствуетесь этим тупым понятием, что "молчание – знак согласия"? – нервозно произнёс Драко, вопросительно взмахнув ладонью. – Потому, что так удобно. Хорошо, я постою, – открыла папку и начала выводить что-то пером. Так прошло 10 минут. Малфой краем глаза замечал, как она трясёт уставшей рукой и переминается с ноги на ногу. Но желания предложить ей присесть не было. Приятно наблюдать, как надзирательница мучается. Неловкость. Вот, что он чувствовал, когда вспоминал первую встречу в Малфой-мэноре. Сейчас ему казалось странным то поведение. Совершенно неуместным. Желания выводить девушку подобным образом не было. Да и она вела себя спокойно. Как будто и не было того спектакля. Показывая всем своим видом, что хозяин поместья не сможет снова привести её в замешательство. Неужели Грейнджер считает, что это был её промах? Еще 10 минут. Драко велит домовому эльфу принести ему ужин. И, да, только ему. Еда еще никогда не казалось ему такой вкусной, как под мимолетными взглядами Грейнджер. Было пол восьмого вечера, похоже, она только после работы и не ела. Для полноты картины Малфою оставалось только мычать и облизывать пальцы, причитая "как это вкусно!". Но он этого естественно не делал. Было бы слишком наиграно. – Бедные домовые эльфы... – Прости, Грейнджер? – Я говорю, приятного аппетита. *** – Как твоя проверка? – Пока не поймали, – ответил Драко, опрокинув в себя стакан огневиски. – Удивлен, что не стало еще одним трупом больше. Как ты уживаешься с этим снобом? – Самовыдержка. Это так же, как и с девушками. – Что это значит? – Блейз, знаешь этот период в подростковом возрасте, когда гормоны зашкаливают? Так вот, тогда пытаешься сдержаться, чтоб не поиметь каждую проходящую мимо юбку. А здесь, чтобы не задушить Грейнджер. Так себе аналогия – Грейнджер и сексуальное вожделение, – но примерно суть ясна, да? – этот редкий момент, когда Блейз смеялся на всё реже звучавшие шутки друга. – Ну, то есть как девушку ты её вообще не воспринимаешь, да? – осудительно-округленные глаза Драко говорили за себя. – Ты в своем уме? Конечно, нет. – Смотри, не влюбись. Обычно с этого и начинается... – Да ладно? – на ироничный вопрос Малфой получил лишь громкий смех в ответ. – Не дай Моргана, конечно, не дай Моргана... – Чёрт тебя побери, зря мы заговорили о ней, – он обреченно взмахнул рукой в сторону коробки, светившейся красным светом. – Прибудет в течении 5 минут. – Я тогда лучше пойду, не хочу встречаться с занудой. – Забини, остановись. Ты хоть немного разбавишь тяжесть её присутствия. Просто пообщаемся, словно Грейнджер здесь нет. – Тогда я раскрою ей секрет, что ты убийца. Или, что влюблён в неё с первого курса. Что выберешь? – Издеваешься? Ты мне больше не друг, проваливай отсюда, – Драко начал выталкивать из кресла гостя, под его заливистый смех. – Пусть остаётся, – повисла тишина, после которой Малфой, закатив глаза, нерадостно выдавил: – О, Мерлин... Не тебе это решать, Грейнджер. – Я думаю, это пошло бы тебе на пользу. Может, хоть так ты перестанешь воспринимать проверку как каторгу. – Такое навряд ли случится, даже если ты будешь голой перед ним танцевать, Грейнджер... – Тогда тем более не случится, Забини, – зло покосившись, сквозь зубы процедил Драко. Встретившись взглядом с другом и вспомнив недавнее сравнение надзирателя с другими девушками, Малфой схватился за переносицу, сдерживая смех, рвущийся наружу. Блейз же подавлять хохот не стал. Грейнджер же негодующе поджала губы и прислонилась к стене. – Ещё одно слово и я в тебя заклятием кину... – А потом попадёшь под следствие, да? – Очень оптимистично, Грейнджер, – лениво перевёл взгляд на нее "подопечный". – Как есть, – пожала плечами она и достала папку. На некоторое время в комнате воцарилось спокойствие. Грейнджер, всё так же, стоя, заполняла документы. Мужчины негромко разговаривали о чём-то отдалённом от их обыденной жизни. Так прошло больше получаса проверки. Пока Блейзу не захотелось снова веселья, которого было очень мало в их нынешнем положении. – Грейнджер, я сейчас только заметил, почему ты не присядешь? – Хозяин не предложил сесть. – Драко, она называет тебя хозяином? – всё больше забавляясь, спросил он. – Да, недавно приучил её к этому. – Не смешно, – раздражённо пробубнила, пытаясь скрыть лёгкую досаду, – я имела ввиду, хозяин поместья. – Да ладно, мы и так поняли. Кстати, недавно Грейнджер слёзно просилась принять со мной душ. Еле отвязался от неё. – Какой идиот, – всё так же негромко произнесла она, качая головой. – У-у-у, что ты скажешь в своё оправдание, Грейнджер? Захотелось молодого тела хозяина? – после этих слов оба мужчины залились смехом. Вернее будет сказать, заржали. На всю комнату. – Я же не ребенок, чтобы отвечать на такие глупости, – скривила рожицу девушка, на секунду подняв лицо к ним. – Ну, видно, да... Под конец надзора Малфой должен был признаться, что задорнее этой проверки у него еще не было. Стало даже немного грустно, когда Грейнджер трансгрессировала. И ведь он понимал, что если бы не она, то вряд ли бы был повод веселиться, что вызвало в нем двойственные чувства. – Если все ваши встречи проходят в таком русле, то я не понимаю твоего недовольства. Ты глумишься над нею, а она закатывает глаза и цокает. Это ли не радость? – В том то и дело, что так происходит впервые. Да и издеваться над ней может наскучить. – А ты делай, пока не наскучит. Глядишь, и слежка закончится. Драко, конечно же, на слова друга фыркнул, но они заставили его задуматься. А вдруг что-то и выйдет? Но эта мысль жила в его сознании совсем недолго. *** Заказ поступил совсем неожиданно. Спустя буквально полчаса после ухода Грейнджер, Бастер вызвал к себе. Темное подземелье давило сильнее прежнего. В полумраке глаза отсвечивали от света факелов и казались какими-то зловещими. Падж, подойдя близко, не глядя швырнул два свертка в лицо сидящим Драко и Блейзу. – Очень вежливо с его стороны, – шепнул Забини и иронично хмыкнул. – Которое из них возьмешь? – Сам выбери, для меня нет разницы. – Как и для меня, – Малфой взглянув усталым взглядом на напарника, протянул листок, даже не посмотрев, кто же его ждет. – Их надо прикончить в течении часа. Там написано, где они будут находиться в это время. И да, идете порознь... И никаких "но", мне плевать. – Какое слово-то подобрал: "прикончить", – с возмущением выдал Блейз, когда они с Драко выбрались наружу. В ответ последовала тишина. – Как будто нельзя нормально сказать. "Убить", к примеру, – снова молчание. – Еще и в течение часа надо ему всё сделать. – Тебя не удивило, что он нас разделил? – резко остановившись, он вперился глазами в друга. В ответ Забини лишь задумчиво покачал головой и, бросив грустный взгляд, аппарировал. Голова Малфоя вдруг резко разболелась. Будто кто-то ударил. Схватившись кончиками пальцев за виски, попытался собраться и через минуту тоже отправился за своей жертвой. Дом был ветхий, но опрятный, с ухоженной лужайкой, красивыми душистыми цветами и деревьями, посаженными в один ряд. Похоже владельцу особняка нравилось следить за двором. На улицу опускалась ночь. Приоткрыв дверь, ему показалось, что там темнее, чем должно быть. Почувствовав тревожное чувство, которое испытывал на самых началах его вступление в ряды убийц, он быстро шагнул вперед. Если не действовать быстро, можно растерять всю уверенность и тогда страх снова накроет с голой. Осмотрев все комнаты и не найдя никого, Драко подошел к окну в спальне на втором этаже. Почему-то эта обитель напомнила ему особняк Даяны. Только там было светло в любое время суток, и пахло свежестью, а здесь свежей выпечкой. Прикрыв глаза и вдохнув поглубже, он ощутил, что сердце опять защемило. Медленно открыл, тяжело выдыхая. Взгляд его упал на сарай, который не заметил ранее. Полный решимости, он поторопился на задний двор. Свет горел, дверь приоткрыта. – Эмилия Барнз? – девушка в ковбойской шляпе медленно повернулась к нему, опираясь на вилы. Белокурые волны мягко лежат на плечах, нежные черты лица притягивают взгляд. Совсем юная. – Да. А вы кто? Мужчина закрыл глаза, расстроено качая головой. Почему ему постоянно попадаются такие милые особы, которых совсем не хочется убивать? – Я не хочу быть тем, кто я есть. Правда, – он сделал несколько шагов к ней. – Но уже поздно. Это так... так трудно, понимаете? – уже на расстоянии вытянутой руки, сжимает в кармане нож. – Нет, – шаг назад, – но я могла бы попытаться вас понять, – голос дрожит. – Нет, нет, я же сказал, что уже поздно, – тихий голос временами срывается на нотки отчаяния, но Малфой делает шаг вперед. – Я не могу ничего с этим поделать... Голубые глаза застыли на миг, но тут же сконцентрировались на убийце, рот делает судорожный вдох. Непрошеные слезы стекают по щекам, губы дрожат. Она цепляется ослабшими руками за его мантию. И он подхватывает её. Не даст ей упасть. Больше не причинит боли. – Выбор всегда есть, только прислушайтесь к своему сердцу. Глаза закрылись, губы не пытались поймать глоток воздуха. Она умерла буквально за секунды, перед смертью желая помочь человеку, отобравшему её будущее. Медленно опустившись на землю, усыпанную сеном, он положил её к себе на колени. Слезы впервые орошали его лицо. Он больше не сдерживался, выпуская крики и стоны наружу. Мечтая облегчить свои страдания, терзается сомнениями, заслуживает ли вообще смягчение душевных страданий после всего содеянного. Почему они не бегут, осознав, что он пришел их убить? У них не должно быть к нему доверия. Зачем они так добры к своим убийцам? Они должны ненавидеть его. Почему они его не ненавидят?! Ведь так было бы проще. Тело Драко продолжало содрогаться от рыданий. Руками он сжимал края свободной рубашки Эмилии, наблюдая, как слезы капают на её открытую шею и бледные щеки. Где-то рядом одиноко выл волк или оборотень. Он не различал их. Но чувствовал, что тому так же плохо, как и ему сейчас. Осторожно убрав нож из тела девушки, сжал острие, позволив не зажившим ранам снова кровоточить. Он словно чувствовал огонь, пожирающий ладонь, когда его кровь смешалась с её. – Простите... *** – Что ты там у себя чиркаешь постоянно? – раздражение в примеси со злостью проскользнуло в его голосе. – Твои нежные чувства задевает то, что я занята документами? – на секунду подняв голову, спокойно спросила Грейнджер. – Протокол на меня заполняешь? Как я сел, посмотрел на тебя, поел и вздохнул? – еще более нервное фырканье. – Что такое, Малфой? Выходной не удался? – С чего ты взяла, что у меня был выходной? – резко повернувшись к ней в кресле, процедил он. – Мерлин, – девушка закатила глаза, отворачиваясь к окну, – да мне всё равно, пойми же ты! – Нахрена ты здесь, если тебе всё равно, а?! Мы никого не волнуем, вам лишь бы соблюдать порядок и придумывать тупые правила, но что до души человека – наплевать! – Да потому что нам не безразличны люди, которых убивают! – сердито бросила Грейнджер, возмущенно уставившись на подопечного. Он же молчал. – Если человек убивает, и неоднократно, то его незачем жалеть, – делая паузы и с расстановкой выговаривала она. – Просто не достоин этого. Ведь он знает, на что идет. Это его выбор. Драко слушал, опустив голову, понимая, что девушка, по сути, права. Но не в силах признаться самому себе. Он был зол. Настолько зол, каким был последний раз на четвертом курсе, когда его превратили в хорька. – А у тебя что, проблемы? – немного успокоившись, осторожно спросила надзирательница. – Нет у меня никаких проблем. Просто такие лицемерные твари как вы, вызывают у меня язву. – Что? Я-то лицемерка? – недоумевающее выражение лица, брови нахмурены. Казалось, она еле сдерживалась, чтобы не рассердиться. – Я разве когда-нибудь говорила, что мне интересно, что с тобой происходит? Но за спокойствие невинных я беспокоюсь, – он ничего не отвечал. – И, знаешь, что? – Грейнджер выставила указательный палец. – Если бы ты себя в школьные годы вёл нормально, я бы, возможно, и волновалась. Но ты как был ублюдком в школе, таким и остался. – Драко мрачно хмыкнул и согласно покачал головой. – Я раньше думала, что любого можно изменить. Но в тебе я ошиблась. Ты неисправим. Надзирательница оттолкнулась от стены, на которую бессменно опиралась день за днём, и сложила папку в сумку. – Сегодня закончим раньше, – взглянув на часы, она, не попрощавшись, трансгрессировала. Малфой задумчиво посмотрел на время и отрешённо подумал, что прошло только сорок восемь минут. Понимал, что сорвался на ней. Просто сорвался. Не считал её виноватой. Если только отчасти. Но он всё не мог забыть и отойти от последнего убийства. Эмилия не отпускала его. Её смерть "била кнутом" Драко, причиняя почти столько же боли, как и когда отнял жизнь маленькой девочки с карими глазами. А он думал, что уже никогда не будет испытывать таких эмоций. Почему убийство Эмилии так впилось в его сознание? Проведя рукой по лицу, закрывает рот ладонью. Чтобы сдержаться. Короткие ногти впиваются в кожу, брови нахмурены. Глаза снова готовы пролиться слезами, но сдержится. Он больше не заплачет. Соскакивает с кресла. Выводит всю боль через крик, подобный раненному животному. Успокоившись, слышит легкие и тихие шаги за дверью. Должно быть это мать. Звуки стихают возле двери кабинета, словно человек прислушивается к происходящему. Драко только поворачивает голову. Открывать не собирается. Мама всё поймет. *** Этот вечер можно было бы назвать обычным. Можно было бы, если бы не слова, написанные красивым почерком. Малфой снова проводил время за изучением свитка, который дала Даяна. Когда в нём начали появляться новые буквы, он почти встрепенулся от неожиданности. Это случилось впервые с тех пор, как Драко получил его. И именно это сподвигнуло навестить эту необычную девушку еще раз. Наполовину магическая деревня опять встретила его семейными ужинами за окнами. Драко с неким презрением осматривал их, в душе желая так же мирно сидеть с нужными людьми. Нет, не с его семьёй, состоящей из мамы и умершего отца. Не с любимой женой и маленькими детьми. Таких желаний не было. Просто хотелось чувствовать себя в безопасности, с людьми, чьи глаза не наполнены ужасом или болью совершенных деяний. Тяжело сглотнув, он двинулся вперед. Чтобы спали чары, ему пришлось пройти по улице три раза вверх и два раза вниз. Подняв голову, заметил дом, которого не видел раньше. Вздохнул, собираясь мыслями и двинулся к двери. Когда рука уже была на ручке, он осознал, что на особняке висит цифра "15". – Но у Даяны не было номера, или... – нахмурившись, он отошёл на несколько шагов назад и оглядел обитель еще раз. Ладонь его медленно сжималась и разжималась, пальцы изредка теребили перстень. Жилище было похоже на то, что в воспоминаниях. Если не считать, что все дома здесь относительно похожи и он мог спутать его с любым другим. Решение поискать ещё было принято почти сразу, и он поторопился к улице, надеясь, что остался никем не замеченным. – Проходи. Дверь распахнулась, а в проёме стояла хрупкого вида девушка в летнем сарафане. Закатив глаза, Малфой зашёл внутрь, справедливо решив, что она в своем репертуаре. – Ты так медленно ходил туда-сюда, что стало немного скучно, – она снова разливала чай, в приготовленные заранее чашки, словно Драко был званым гостем. – Почему не встретила меня сразу? Даяна склонила голову, не смотря на него и пригладила волосы. Выглядела задумчивой и спокойной, как обычно. – Почему не положил сахар? – Я не люблю сахар. – Ты так думаешь? Драко промолчал, не пытаясь скрыть недоумение, отразившееся на лице. Было ощущение, что они говорят не о его предпочтениях, а о чем-то далеком, отношение к которому он не имел. – Естественно, речь же обо мне. Она немного устало провела рукой по шее, всем своим видом говоря: "ты даже не знаешь, что ты любишь, а что нет". – Не надо делать вид, что ты всё знаешь, Даяна. – Не всё. Но это знаю. Тебе понравится, попробуй, – он не стал поддаваться уговорам, продолжая степенно помешивать чай. – Если тебе в детстве не разрешали есть много сладкого, это не значит, что ты должен не любить это всю свою жизнь. – Да не было такого, – с полной уверенностью сказал Малфой, – я не люблю его, потому что меня начинает тошнить. – А почему тебя тошнит, м? – она задавала вопросы с такой непоколебимостью, что Драко становилось не по себе. Не спеша закрадывались сомнения. – Неважно, – не желая сдаваться, он отступал. – Ты отрицательно качаешь головой, но когда-нибудь ты вспомнишь этот разговор и признаешь, что я была права, – серьёзно, назидательным тоном проговорила она, но под конец на её губы легла мимолётная улыбка. Но он не притронулся к сахару. Они опять молчали, выпивая кружку за кружкой. Слушая, как мерно сыпется песок в часах. Но не слыша звуков снаружи. Наверное очередные защитные чары, решил Малфой. Он не ощущал спокойствия и умиротворения в этом доме, но чувствовал себя в безопасности. Конечно, понимал, что ни чары, ни эта волшебница не сможет защитить его, но казалось, что-то неведомое может. Спустя полчаса Драко всё-таки осмелился нарушить молчание. – Знаешь, ты словно луч надежды. А я словно путник, который идет сквозь туман. Когда я сбиваюсь с пути, ты зажигаешь огни и заставляешь идти дальше. И даже когда я не доверяю себе, я верю тебе... Это так глупо, ты словно вместо сердца, которое шепчет, как правильно поступить. И я открываю новые двери, за которыми спрятаны тайны моей души, понимая, что назад пути нет. Просто иду на зов, никого не видя вокруг. А в сознании в этот момент война, под ногами камни, на которых я оступаюсь, но стараюсь не упасть. Но я боюсь оставаться наедине с собой. Боюсь, что моя собственная тень предаст меня. И как только я хочу сдаться, перестать сражаться с происходящим – ты вырываешь меня из темноты. Но перед этим мне приходится вдоволь настрадаться... Разве нельзя помочь мне сразу? После затянувшейся паузы, в течении которой Даяна не сводила взгляд с него, её голос будто разрезал пустоту. – Ты справишься с этим сам. И без меня. Когда тебе кажется, что ты теряешь что-то важное глубоко внутри себя, то просто держись. Даже если кажется, что ты не справишься один, – она замолчала и поджала губы, собираясь, чтобы задать сложный вопрос. – Это был кто-то особенный? Поверните время вспять, не дайте услышать душетерзающий вопрос. – Эмилия Барнз, – сдавшись на волю судьбе, мрачно произнёс он. Девушка закусила губу, и, покачав головой, дрожащими руками начала собирать полупустые кружки. Не смотря на звук посуды и шагов, в доме звенела тишина. – Я пойду, – негромко сказал Малфой, когда она ушла с посудой в другую комнату, точно зная, что будет услышан. Уже у двери он заметил, как Даяна стоит облокотившись двумя руками о раковину, с которой беспризорно течёт вода. Взгляд её был отрешённым, направленный в одну точку. Драко понимал, что в этот раз задел за самое живое, отчего на душе становилось ещё паршивей. Знал, Даяна не хотела, чтобы он чувствовал себя так. Несмотря на то, что это нормально – ощущать боль, сожаление, горе. Её оцепеневшая фигура выбила почву из под ног, дышать стало трудно. Мир резко начал терять свои краски и смысл, и в ту же секунду густые тучи нависли над ним, пытаясь поглотить. А он боялся. Ему действительно было страшно, что это чувство всеобъемлющей тоски захватит полностью. А ведь потом будет уже не выбраться. Нужно сделать шаг вперёд и быть сильным. Иначе не проживешь.