Бумеранг (Посылка под паролем)

Давно этот ветер не касался ее лица. Почти забыла, как это – ощущать его. Вместе с ним она возвращалась домой. В детство. До конца оставалось совсем немного и теперь Даяна думала, как лучше всего поступить. Они должны выиграть в этой войне. Этот деспот не должен больше решать судьбу других людей. Только пока было недостаточно доказательств, что это именно Бастер руководит этими убийствами в городе, руками последователей или наемных убийц. – Надо только немного подождать, немного, – прошептала ветру, который сорвал её слова и тут же отнёс к другим, кто хотел их услышать. Почему Даяна отдала свиток Малфою? По какой-то причине она доверяла ему, хоть Драко и был в шайке Паджа. Просто внутренний голос, к которому она всегда прислушивалась, говорил, что он сможет. И тогда игра будет закончена. Она не знала, как и когда, но слепо верила. А пока еще не время. Не сейчас. – Тебе придётся отыграть свою роль, Драко. И надеюсь, ты не оплошаешь, – снова бросила она ветру, ожидая, что тот донесёт слова кому надо. Малфой посильнее намотал слетевший с шеи шарф, прячась от прохлады. Холода подкрались в этом году совсем незаметно и быстро. Только вчера, казалось, он жаловался на духоту, а уже сегодня вечером кутается в плащ. И всё еще надеясь, что тепло вернётся хоть на несколько дней. Сейчас для Драко было странным, снова ощущать холод, мурашки по телу или что-то согревающее. Он думал, что уже давно перестал чувствовать, после стольких убийств, и, в первую очередь, убийства человека внутри. Но сейчас перед глазами ярко всплыла картинка, как он проснулся от того, что замерз – огонь в камине погас, плед наполовину сполз на пол, а главное, не было той, что оберегала тем вечером его сон. Его спокойствие. Этого было так мало и так много одновременно. Маленький жест – чтение книги рядом, - но теперь это весило много. Не тяжестью – ценностью. И эта осознанность теперь вела Малфоя к Бастеру, чтобы попытаться всё закончить. Была вероятность, что итак недолюбливающий, Падж, может заставить его пожалеть об этом разговоре. Но если не попытаться, то и приближения к цели не будет. Раньше Драко думал, что уже нет пути назад – ведь отняв столько жизней, не вернёшься к себе прежнему. Но с каждой жертвой, он стал понимать, что умирает еще больше, хотя считал, что уже на дне. В подземелье не дул ветер, но от этого не становилось теплее. Наверно, из-за того, что это место пропитано смертью, подумал он. – А-а, дорогой трусишка Малфой, как поживаешь? – вскинул руки в стороны Бастер, кинув взгляд через плечо. Разве позволил бы Драко раньше кому-нибудь так к себе обратиться? Это еще одно доказательство, что опустился на дно. Стиснув зубы, он притворился, что это не задело. Действительно, сейчас его задача важнее, чем чувство гордости, которого, кажется, давно уже нет. – У меня нет для тебя заказа сейчас, все слишком... мирные. Но не волнуйся, кто-нибудь перейдет мне или кому-то дорогу всё равно в ближайшее время. – Я не за этим. Наоборот, я... хотел бы поговорить... Падж, я не хочу больше убивать. – Да? – такой тихий голос, который звенит громче колокола в ушах. – И чем же ты хочешь заняться? Сидеть в кресло-качалке в саду и кормить уток? – Не важно чем, но только не этим, – Драко чувствовал, что не может скрыть свои эмоции, так сильно они разрывали изнутри. Шумно вдохнув носом, он выдавливал каждое слово. – Я больше не могу. "Я больше не могу", – сильнее похоже на правду, потому что "не хотел" с самого начала. – Да, Драко, а ты оказался слабаком, – его имя звучало как издевательство из уст Бастера, которое и без того постоянно травило ядом. – Даже твой друг-размазня лучше справляется. Или он тебе уже не друг? – тот смотрел с легким прищуром, словно пытаясь зацепить, спровоцировать, но на что? – Дело не в слабости, я просто не такой... – А какой, Драко? – перебил Падж, легко и медленно ступая ему навстречу. – Ты думаешь, ты не такой? После стольких убийств? Прекрати-и, даже тринадцатилетняя девственница не настолько наивна, чтобы поверить в эту хрень. Ты убийца, Драко, и этого не изменить. Ты до конца жизни будешь убивать, потому что. Ты. Такой. Сердце Малфоя пропустило глухой удар. Потом второй. И даже попытки разума заставить его понять, что это манипуляция, не помогали. Потому что это то, что разрывало изнутри когтями страха – принятие, что его не заставили это делать, а он сам решил стать убийцей. Драко не помнит, чем закончился разговор и как он оказался в баре. Шум заведения не мог перебить шума в ушах, обрывки фраз и мелькание лиц жертв. Сегодня Грейнджер не придёт, а значит он может делать всё, что угодно. К примеру, напиться. В одиночестве. Без Блейза, что раньше было традицией. – Чёртов Забини, Мерлин побрал бы твою задницу, тебя не хватает больше, чем я хотел бы признать... – пробормотал он, ловя блики света на льду в бокале. Ругал ли он себя за то, что сделал раньше? Да. Считал ли действительно виноватым? Наверное, нет. Драко повторил бы это снова, потому что как бы с ним не поступил Блейз, тот всё ещё был ему дорог, хотя они уже и шли разными дорогами, пересекаясь изредка только на собраниях Паджа. С их последнего разговора прошёл почти месяц. За это время были косые взгляды, полные презрения и невысказанных слов о том, что Малфой предал Блейза, по его мнению, фырканье, когда Драко отчитывался Бастеру об убийстве и даже один толчок плечом от Забини, проходя мимо. Ему не хватало только плюнуть для полноты картины. Сейчас, сидя одиноко за барным стулом и слыша смех за соседними столами и дружественные подколы, он как никогда ненавидел и одновременно хотел, чтобы Блейза можно было просто вытянуть в этот кабак выпить. Как в старые временна. Этот человек не стоит того, чтобы по нему так скучали и жалели, что ушёл, раз не понимает, что Драко пытался ради него. Всё время их дружбы. А теперь может так просто перечеркнуть всё, даже не разобравшись, в чём дело. С другой стороны, он действительно виноват и ему не нужно было душить Сандру, чтобы улучшить жизнь друга. Так это всё равно не работает. – Ваш огневиски, сэр, – бармен отлевитировал к нему полный стакан и кинул быстрый понимающий взгляд. Его глаза привычно вылавливают из толпы людей тех, у кого разбито сердце, кто счастлив, а кто пытается казаться. Драко слегка захмелев, кивнул головой и медленно повернулся на стуле с напитком в руках. – Все веселятся, аж тошно. У Вас, что, проблем нет? – пара глотков и снова скучающий взгляд по залу. – О, вот это интересно. – взгляд Драко действительно немного ожил, когда он стал наблюдать за ругающейся парой. В конце сцены, когда девушка, схватив сумку и мантию, зло ушла из бара, Малфой даже повеселел на пару минут. – Не мне одному плохо, оказывается. Оставленный кавалер в бешенстве ударил по столу кулаком, а затем резко поникнув, опустился на стул. Через минуту официант к нему уже нёс стакан с бренди. И вдруг вместо радости, Драко снова ощутил горечь. Ведь он так же сидит один, пытаясь утопить свои проблемы в стакане, чтобы самому не утопиться. Хоть страдает не из-за девушки. А потом ему стало холодно, словно снова погас камин и сполз плед. Как тогда, когда Грейнджер ушла. Это вызвало рассерженный и усталый вздох. – Мне теперь еще и из-за этого страдать? Мерлин, это всего лишь Грейнджер, которая проявила чуточку... заботы? Еще одна причина – двойная порция огневиски. Сколько его уже в Драко? Кажется, последние три были лишние. Но сжимающая сердце тоска и какое-то мрачное веселье заставляли просить "Ещё", хотя бармен давно пытался уговорить остановиться. Та стадия, когда необходимо с кем-нибудь поговорить настала, только от всех людей вокруг тянуло тошнить. Нужны только два человека. Где, где они? Драко оглядывался каждые пару минут: сначала изучал входную дверь, словно выпытывая, пришли ли те, кто нужно, затем медленно, очень медленно обводил взглядом каждого присутствующего, скользил даже под столом, – словно они могли там спрятаться – блуждал по барной стойке. Нет, их всё еще не было. Стадия, когда выводят под руку из заведения настала. Бармен проводил его печальными глазами, люди вокруг пили, как будто у Малфоя ничего не произошло, лишняя порция огневиски внутри начинала давать о себе знать. Завтра Драко вспомнит об этом вечере только отрывками, словно заевшая кинолента. – Ну куда Вы меня тащите? – пытался он вырваться, а скорее упасть, лишившись опоры. – Они скоро придут и сядут пить со мной. Вам, что, не нужно, чтобы клиенты платили деньги? – хоть язык заплетался, но речь была удивительно четкой. – Такие пьяные, как ты, нет, – с этими словами две пары крепких рук подтолкнули его вперед и тут же исчезли в дверях бара. Драко чудом сбалансировав – каких же усилий ему это стоило – застыл, слегка шатаясь. Правда надолго его не хватило и поэтому с достоинством он присел на газон рядом с заведением, при этом неуклюже взмахнув полами мантии. – Куда я прикатился? Ик. То есть, до чего я докатился? Малфой просидел в молчании, не слыша больше музыки из бара, громких голосов отдыхающих, и даже своего икания. В его мыслях всегда были Бастер, убийства, предательство Блейза, старые темные дни власти Волдеморта и прочая мрачная хрень. Всегда. Кроме одного раза. Того вечера у камина, когда он не думал ни о чем, кроме истории из книги, которую читала Грейнджер. Тогда он почувствовал спокойствие и тишину у себя в сердце. И сейчас ему было плевать, как и почему это случилось. Хотелось только чтобы внутренний голос заткнулся, а память хоть часок не терзала ужасными воспоминаниями. Раньше долгие разговоры ни о чем и о детстве с Блейзом помогали. Они возвращали его в прошлое. Но после горечь того, что они не там, а, к сожалению, здесь, давала о себе знать тупой болью. Казалось, те унылые серые дни сейчас стали для них мечтой. А теперь и вечера ностальгии тоже стали своеобразной упущенной возможностью жить как нормальный человек, имея рядом веселых друзей. Хотя бы частично. А в тот вечер, с Грейнджер, он не видел отблесков прошлого. Не давило настоящее, нет, оно в какой-то момент стало умиротворенным, сплетаясь с ее тихим, но уверенным голосом. – Так, Грейнджер, слушай меня сюда, мне без разницы, что ты будешь делать и сколько книг прочитаешь, но если это меня успокаивает, то ты сделаешь это! – грозил он в пустоту. И почти понимал, что говорит не с ней, иначе навряд ли бы набрался столько наглости и смелости, – в первую очередь перед собой, – чтобы признать, что она Драко в чем-то нужна. Сидеть на холодной, хоть и покрытой травой земле, становилось невыносимо. Но вряд ли он сможет сейчас правильно аппарировать, чтобы его не разорвало на части при прыжке. – Ты мне должна, Грейнджер, я ведь твой почти подопытный кролик. Какие-то заметки у неё вечно, протоколы, отчёты... Аж тошно... Но ты мне должна, да, должна, – бормотал Малфой, перекатываясь с одного бока на другой, чтобы унять пробирающий холод. В очередной раз переворачиваясь направо, он почувствовал, как что-то впилось в бедро сильнее, чем до этого. Не без усилий, он вытащил квадратную коробку из кармана и только хотел бросить в окно бара, как знакомое раздражение поднялось внутри. – А-а, Грейнджер, если уж ты смела доставать меня, когда тебе вздумается, то и я так могу, смотри! – следующие пять минут ушли на то, чтобы кричать на коробок, тыкать волшебной палочкой, произнося какие-то сомнительные заклинания, бить его о землю или камень об него. Всё было безрезультатно. –Так не пойдет. Грейнджер, я тебя убью, если ты сейчас не появишься! – Драко снова начал активно бить его о землю, надеясь, что так получится, но вместо Грейнджер смог вызвать только новый приступ рвоты, который каждый раз сдерживал. Но не в этот раз. – Малфой, только не говори мне, что я здесь из-за твоей пьянки. Этот так хорошо знакомый тон заучки, хоть она и пыталась отучить себя от него, действовавший на Драко как неизменный раздражитель в школе, вогнал в ступор сейчас. Что было хуже, что она всё-таки появилась или что Драко в этот момент блевал себе почти что на мантию, он не знал. Понимал только, что хочет вернуть все те призывы девушки, которыми был так занят последние минут десять. Позже Малфой задумается, что же всё-таки заставило её появиться в тот вечер, и справедливо решит, что это из-за слова "убью", на которое короб Гермионы сработал как сигнализация и вытащил из теплой постели с книжкой в руках, когда она наконец решила выбрать отдых вместо привычных отчетов. – Ну что ты тут забыла? Зачем явилась? Кому ты вообще нужна? – произнося эти слова, Драко надеялся, что она не вернется снова домой, оставив здесь ночевать. Но язык не просто заплетался, но и ещё не слушал, что душа где-то в очень дальнем углу, который из-за алкоголя сейчас был освещен еле заметным светом, говорит, что рада видеть её. – Если не хочешь, чтобы я появлялась рядом больше, чем раз в два дня, то будь аккуратен с коробкой, Малфой. Я здесь только по твоей милости! – воскликнула Гермиона, разведя руки в стороны. Дерзкий порыв ветра схватил край её мантии и взметнул вверх, открывая обзор на стройные ножки в домашних шелковых штанишках. – О, так ты из дома, – протянул Драко, разглядывая Грейнджер в столь странном для неё образе. – Где же мне еще быть в два часа ночи, как не под тёплым пледом? – Под горячим парнем, к примеру, Грейнджер. Ты знала, что особи женского пола, а ты тоже они, порой наслаждаются обществом самцов? В ответ тишина. – Секс. Грейнджер. Знакома с таким словом? – пауза. – Секс, – словно она не понимает, о чем речь. –Я пошла, Малфой. Доброй ночи. – Стой, стой, стой, Грейнджер, куда ты? Тебя ведь всё равно не ждет мужчина, поэтому верни меня домой. – А может ждёт? – обернулась девушка, которая собиралась аппарировать. – Не-ет. Хватит нести ерунду, Уизли не мужчина, он мальчик. Ну какого бы нормального мужчину возбудила девушка, – он криво очертил вертикальную полосу, указывая на неё, – в этом? – Если для тебя вся привлекательность заключается лишь в том, чтобы носить вечно короткие платья и обтягивающие шорты, то мне жаль твою девушку, которой у тебя, должно быть, поэтому и нет. – Разве быть красивой – это сложность? Или редкость? – Для пьяного ты слишком болтлив. – Или слишком хорошо всё вижу? – Надеюсь, и шагаешь ты хорошо, – Гермиона снова отвернулась от него, как услышала приглушенные звуки рвоты сзади. В этот момент в её голове очень ярко крутился вопрос: сможет ли она оставить тёмной холодной ночью пьяного подопечного, который не просто пытается, но и задевает своими колкими фразами? Она и сама задумывалась, насколько привлекательна вечно в этих своих удобных джинсах, домашних штанах, высоких водолазках и прочей подобной неженственной одежде? Работа и отсутствие нормальных свиданий оставляли платья и юбки в шкафу пылиться. И каждый раз она обещала себе, что наденет завтра, наконец-то, что-то яркое и красивое, но с утра снова предпочитала удобное красивому. – Не... не оставляй меня здесь, Грейнджер... – Человека, который только и говорит гадости? Зачем мне тебе помогать? – Потому что ты гриффиндорка. Единственный и такой точный аргумент, который, казалось бы поставил всё на место, потому что так оно и было. Не могла Гермиона оставить кого-то вот так, потому что чёртово Гриффиндорское благородство, даже когда оно не заслужено и не нужно, играло в крови и требовало выплеснуться наружу. Она понимала, что аппарировать с ним сейчас не получится, поэтому наколдовав волшебные носилки, левитировала его туда. Раз в полминуты Драко начинал о чём-то возмущаться. То звёзды ему ярко светят, – нет, не фонари, именно звёзды, и ну и что, что они далеко, – то его трясёт, то воздуха мало и нечем дышать, то холодно. Он успокоился лишь когда девушка наколдовала ему плед, хотя Малфой и не просил, как едко он заметил. Но всё же наверно потому, что понимал, что испытывает терпение и доброту. А может больше потому, что не хотел в любой момент быть скинутым с носилок на твёрдую землю. Они шли, – Гермиона шла, а он летел следом, – в молчании лишь несколько минут. Ночную тишину разорвал слабый голос Драко. – Грейнджер. А я бы тебя оставил там.