Бумеранг (Посылка под паролем)

— Мистер Кассел, я думаю, в этом конверте было нечто, что могло бы показать причастность Драко Малфоя к происходящим преступлениям. Возможно, он состоит в банде бывших Пожирателей смерти, которые сейчас совершают убийства. — Мисс Грейнджер, я понимаю, но у нас нет оснований и прав проверять данный конверт. Ваш подопечный не проявлял себя подозрительно или особо агрессивно за данный период, не считая драки с мистером Забини. — Он ведь пытался задушить его жену! — воскликнула Гермиона, резко останавливаясь. — Да, но Мистер и Миссис Забини не подали на него жалобу, поэтому данный инцидент не является официальной причиной. Вы думаете, он был способен на это? — серьезно спросил Том, пробегая глазами по отчету Грейнджер за прошедший день. — Я не знаю. Гарри Поттер говорил, что Малфой не хотел убивать профессора Дамблдора и даже начал опускать свою палочку. Но не уверена, что с тех пор он не изменился, а наговаривать я не хочу. Однако, если это спасёт чью-то жизнь, я была бы рада рискнуть и проверить его. — Да. Но я не могу дать разрешение на проверку. Это вполне могло быть что угодно, не связанное с убийствами. Еще раз напомню Вам, что у нас нет никаких оснований проводить обыск, Гермиона. Я очень сожалею. — Понимаю, сэр. Тогда я пойду, — тон девушки сменился. Она словно отстранилась или закрылась. Кассел лишь вздохнул. — Конечно. И еще, Гермиона. Простите меня, я сорвался. У меня в жизни сложности. Я понимаю, я должен быть сдержанней и всё же… Меня это не оправдывает. — Ничего страшного, — Грейнджер сделала пару шагов назад и, посмотрев в лицо старшему аврору, замерла. — Если я могу Вам чем-то помочь, то… — Спасибо. Глядя в добрые глаза Тома, которые излучали искреннее сожаление, девушка поняла, что не может больше сердиться. — До свидания, мистер Кассел, — она легонько сжала плечо своего руководителя и ободрительно улыбнувшись, направилась к лифту.

***

На днях Драко было поручено убить мужчину. Казалось бы, чем он отличался от других его жертв? Но придя к дому Гильберта Джонсона, которого необходимо было «убрать» в тот вечер, снова поник. Драко наблюдал за ним, пока тот шёл со своим сыном лет пяти за руку и, пытаясь скрыть грусть за бодрым тоном, пытался объяснить что-то. Подойдя ближе, он смог разобрать слова: — Натан, я знаю, что тебе бы очень хотелось съесть это мороженое, но, понимаешь, сейчас я не могу его купить. — Но почему? — было видно, как сладкий голосок и наивный взгляд мальчика раздирали душу отца. Однако, тот, собравшись, продолжил слегка дрожащим голосом. — Понимаешь… Бывает так, что иногда не хватает денег. Сейчас нам очень нужны деньги для лечения твоей сестренки. — С ней всё будет хорошо? — Я надеюсь… — Гильберт тяжело вздохнул и крепче сжал руку сына. В его тоне слышалось нечто, кричавшее о том, что его папа сам в это не верил. Перед глазами Малфоя появилось нежное личико Берти — малышки, жизнь которой унесла тяжелая болезнь. Возможно та же участь ожидает сестрёнку Натана. Драко только сейчас заметил, каким усталым выглядит Гильберт Джонсон. Ему было около сорока лет, однако седина изрядно обрамляла его волосы. Одет в старую, с множеством заплаток, одежду. Было похоже, что он работает не покладая рук, получая ничтожную зарплату, которой не хватает даже на нормальную мантию. Малфой со злостью сжал челюсти, проклиная всё на свете, потому что понимал, что одинокой женщине с двумя детьми, один из которых болен, будет крайне тяжело нести такое бремя за мужа. Звоночек, разорвавший вечернюю тишину улицы, вывел всех из размышления. — Мороженое! — воскликнул Натан, и вырвав свою маленькую ладонь из руки отца, подбежал к мороженщику. Мужчина на метле летел низко, кончики ботинков изредка касались земли. Перед ним парил небольшой ящик, открытый с передней стороны, в котором кружились вафельные рожки. — Какое ты хочешь, мальчик? — заученно повторил продавец, натянуто улыбаясь. — Я хочу вишнёвое с шоколадом! — Отличный выбор! С тебя 5 сиклей. — Ой… подождите, — только что бодрый и весёлый малыш вдруг превратился в разочарованного. Его тонкие плечи опустились. — Мы не сможем заплатить, у нас нет денег. — Натан… — Гильберт, всё это время с неподдельным волнением смотревший на разворачивающуюся картину, тихо ступая, подошёл к сыну. — Я знаю, пап, мы не станем брать мороженое, — звонкий детский голос разнёсся эхом, когда его владелец, сжав кулачки, развернулся к отцу, пытаясь не сморгнуть слёзы. Такой одновременно детский и взрослый поступок. Поступок настоящего маленького мужчины. Этот жест перехватил дыхание Гильберта, и он застыв, глядел на мальчика. — Дайте моему сыну вишнёвое мороженое с шоколадом, — отец порылся в кармане и вытащил несколько серебряных и одну золотую монеты. Отсчитав пять, он протянул их продавцу, а оставшиеся три, крепко сжав в ладони, сунул обратно в карман. — Но, папа… — Ты заслужил это, сынок, — Гильберт потрепал сына по плечу и улыбнулся. Мороженщик взмахнул волшебной палочкой и сверху коробки в вафельный рожок полилось вишнёвое мороженое, затем он посыпал шоколадом и передал счастливому малышу. — Ты самый лучший папа в мире! — воскликнул Натан, с сияющими глазами, и высунул язык, чтобы попробовать такое простое, но долгожданное чудо. Сердце Драко защемило. Как, после всего увиденного, можно бесчувственно лишить человека жизни? Он так нужен сыну. Нужен своей жене и больной дочери. Если можно было хотя бы не глядя на свою жертву, кинуть зелёный луч. Но нет, Малфою придётся испачкать руки в крови в прямом смысле. Продавец мороженого полетел дальше, изредка позвякивая звоночком. — Пап, а как же Мелони? Я могу поделиться с ней. — Нет, сынок, ей теперь нельзя такое есть. Поэтому съешь сейчас, чтобы она не видела. Мальчик кивнул и убежал на задний двор, где уселся на старую скамейку. Всё его внимание было только на сладости в руках. Самое время, чтобы совершить то, за чем он пришел. Драко должен убить сегодня до десяти вечера. В это время часы уже показывали пол девятого. Малфою было снова больно. Больно, как будто убивал в первый раз. Или когда лишил жизни Эмилию Барнз — девушку, которая не сводила понимающего взгляда с него до последнего вздоха. Жалко было не столько мужчину, как его детей и супругу. Как только Гильберт убедился, что сын его не видит, его плечи тут же опустились, словно груз снова оказался только на его плечах. — Два сикля и галлеон. Ещё шесть дней до зарплаты, — он вытащил монеты и долго смотрел на них под светом фонарей, пока Драко морально готовился к убийству. — Прости, Алексия, я не мог устоять перед его глазами. Всё произошло так быстро, что ни один, ни другой не успели осознать ничего. Удар ножом в спину под рёбра. Драко мягко опускает непослушное тело на землю и не может оторвать глаз от его лица. Малфой понял, что слишком сильно закусил губу, когда почувствовал металлический привкус. Ему казалось, что он чувствует вкус крови своей жертвы. — За что?.. — просипел мужчина, тщетно пытаясь дотянуться до раны. — Так приказал Падж Бастер. Прости… — Но как же мои дети?.. И Алексия? — с каждым вдохом он становился всё слабее, а слова с большим трудом срывались с окровавленных губ. Малфой зажмурился так сильно, что на секунду закружилась голова. Собравшись с силами, он наклонился к Гильберту и посмотрел ему в глаза. — Я не оставлю их одних. Я обещаю… У меня не было другого выбора. — Выбор есть всегда, сынок. Будь сильным. Взгляд Гильберта Джонсона стал неподвижным, стеклянным. В этот момент Драко захлестнула волна понимания — теперь его точно не вернуть к жизни. Краем уха Малфой услышал звук открывающейся двери. Резко подняв голову, он с облегчением отметил, что это не дверь дома его жертвы. Вернее, не парадная. Приятный женский голос донёсся до его слуха. — Натан, когда ты пришёл? А где твой отец? — Папа стоял на улице. Когда послышался топот маленьких ножек, Драко вышел из оцепенения и рванул к кустам на противоположенной стороне от их дома. — Мам! — страх, отразившийся в голосе мальчика был настолько силён, что Малфоя прошибло потом. — Он всё увидел, он всё увидел! — убийца стоял на коленях в грязи, со всей силы сжимая ветки, которые проткнули кожу ладоней. — Он видит труп своего отца! Что я за монстр?! — Драко не замечал свой истерический шёпот, не осознавал, что покачивается вперед-назад. Не чувствовал слёз, стекавших по прохладным щекам. Тогда он не знал, что картина, представшая его глазам, напрочно отпечатается в голове. — Что там, милый? — взволнованный голос матери становился ближе. Лишь выглянув из-за угла дома, она вскрикнула и бросилась к телу. — Гильберт! — увидев, что его глаза открыты и неподвижны, её накрыло осознание. Ноги Алексии подогнулись, и дрожащими руками она потянулась к его лицу, но так и не смогла заставить себя прикоснуться. Рыдания обрушились на молчаливо наблюдающую улицу. Драко закрыл глаза, пытаясь прийти в себя, и трансгрессировал. Но упавшее из рук мальчика вишнёвое мороженое сохранится в его памяти навсегда.

***

В первое мгновение мрак комнаты, в которой оказалась Гермиона, её напугал. Она крепко смыкала веки несколько раз, в попытке унять боль в висках и хоть как-то привыкнуть к темноте. Хотя это не помогало. — Малфой, ты здесь? Сделав на ощупь пару шагов, девушка уперлась в кресло и схватившись за него, как за спасательный круг, потянулась за палочкой. — Не доставай палочку. Не хочу видеть свет. Особенно этот мерзкий и резкий от люмоса. — Но не можем же мы сидеть в полной темноте, — после короткой паузы, когда смысл сказанного отдаленным голосом дошел, ответила Гермиона. Она не хотела признаваться, что Малфой просто-напросто её пугал в последнее время своим странным поведением. И это даже не беря в расчет драку с Забини. Надзирательница не знала, чего можно от него ожидать. Комната погрузилась в густое молчание, которое с каждой секундой поглощало девушку, наполняя паникой. Однако то, что она совершенно не чувствовала Малфоя в этой атмосфере, сковало её, не давая заговорить или пошевелиться. Поэтому просто ждала, мечтая не сойти здесь с ума. — Зажги свет в камине. — Но… тогда мне всё-таки придется воспользоваться люмосом, иначе я могу подпалить Малфой-Мэнор. — Просто иди на мой голос. — Малфой… ты издеваешься? — хоть ей и казалось, что это именно так, его загробный бесцветный тон говорил о всей серьезности ситуации, которая пугала еще больше. — Хорошо, говори что-нибудь. То ли он не собирался это делать, пытаясь усложнить ситуацию для Гермионы, то ли просто не знал, что сказать. — Малфой? — Да? — его голос охрип. — Я… — и он снова замолк, словно сорвался, как будто каждое слово причиняло ему боль. — Просто продолжай говорить, хорошо? — в её голосе зазвучали неподдельные нотки заботы и понимания. Гермиона еще не знала, что у него произошло, но казалось, что он был на грани от того, чтобы сломаться. И возможно ни одно «Репаро» ему не поможет. — Расскажи, чем ты занимался сегодня или вчера? — заговорила она, лихорадочно придумывая, как помочь Малфою продолжить разговаривать. Но уплотнившееся молчание, которое стало слишком тяжелым, дало понять, что как раз-таки в этом вся причина — что-то произошло совсем недавно. — Кхм, то есть, чем ты любишь заниматься в свободное время? — выдержав давящую долгую паузу, она наконец с облегчением услышала ответ. Хоть содержимое было совершенно не радужным, Гермиону радовало сейчас даже это. — Ничего. Пью огневиски. — Может ты еще чем-то занимаешься? — Нет, — односложные ответы и темнота не давали быстро двигаться. Она понимала, что дорога до Малфоя будет долгая. Впрочем злости не испытывала. Ощущение, что он потерян и слаб сейчас вытесняло мысли о том, что Драко снова глумится над ней. — А чем ты любил заниматься в детстве? — Я не помню… — каждое слово произносилось медленно и с трудом. — Наверное, кататься на лошадях. Или ходить на пруд с матерью. — Что за пруд? — Здесь… рядом. — И что вы там делали? Расскажешь? — она чувствовала, как голос становился всё ближе, всё ощутимей. Но тумбочка, второе кресло и ещё какая-то мебель затрудняли её передвижение. — Мы кормили уток, которые плавали в пруду. А потом расстилали плед и любовались природой… — его голос был абсолютно глух, а тон отсутствующим. — И как часто вы посещали пруд? — тихо чертыхнувшись, спросила Гермиона, успев схватить вазу, которую чуть не смахнула. — Три раза. Помню каждый. — Почему вы перестали ходить? — Многое изменилось, — казалось, девушка ненароком задела за живое, так как тяжёлое молчание говорило о многом. — Прости, если… Я уже совсем рядом. Малфой? — Гермиона остановилась, снова потеряв нить, связывающую с ним через голос. — Я здесь… Она сделала пару шагов на ощупь, вытянув руку вперед, пока пальцы не коснулись теплого тела под тонкой рубашкой. И словно ударил ток, Гермиона отдернула руку. — А где… — Слева от меня. — Ты… ты не мог зажечь камин сам? — девушка ощутила, как её начала накрывать злость, когда услышала его лишённое эмоций «нет». И ярость испарилась так же быстро, как и появилась. Гермиона присела на корточки и начала водить руками в поисках полена. Она тихо вскрикнула, наткнувшись ладонью об острую ветку и в ту же секунду почувствовала, как Малфой шевельнулся в кресле рядом. — Ты… в порядке? — похоже вопрос о её сохранности дался ему с трудом. — Предельно, — с некоторой резкостью ответила Гермиона, ощущая странные чувства внутри, в которых не захотела разбираться. По крайней мере не сейчас. Поправив ветки, как ей казалось в темноте, лучшим образом, она достала палочку и тихо прошептала заклинание. Яркие искры на секунду ослепили девушку, но привыкнув через пару секунд, она была безмерно рада этому маленькому теплому комочку, игриво прыгающему по тонким веткам и стремительно перебегающему на небольшое полено. Гермиона продолжала смотреть на огонь, не желая встречаться со взглядом Драко. Однако его тихий голос разрезал песню хрустящих под языками пламени веток. — Здесь есть кресло. И тут перед глазами пронеслись те дни, когда Гермиона стояла целыми часами на уставших ногах, подпирая стенку спиной. Как снова не успев позавтракать, вдыхала ароматы завтрака Малфоя, который доставляли прямо сюда. Как ей приходилось вставать в семь утра и с одним только обедом за весь день бегать с работы на надзор за Малфоем, затем снова лететь в офис, чтобы сделать отчет, а после опять работать до девяти вечера и придя домой, продолжать работать, потому что приходилось тянуть свой отдел, в котором не хватало людей. И, конечно, показать лучшие результаты, чтобы, не дай Мерлин, не быть хуже, чем кто-то. Мания? Возможно. Только по-другому она не умела. Крысиные бега и рутина — вот вся жизнь Гермионы. И, да, ложась ночью в постель, чувствуя себя усталой и одинокой, она порой думала, стоит ли это того, но засыпала быстрее, чем эта мысль успевала раскрутиться в голове. А может просто настолько боялась выйти из этой привычной жизни, что таким образом защищала себя. Ощущения надзирательницы, похоже, очень хорошо чувствовались, так как Драко на секунду очнулся от своего оцепенения и тоже вспомнил про те дни, когда намерено дразнил её. — Я серьёзно, садись. — Даже не верится, неужели это случилось? — тихо и с иронией произнесла она, так, что даже легкий треск в камине заглушил слова. Ноги онемели и только встав, Гермиона пошатнулась, но тут же твердая рука ухватила её за локоть. Не поворачиваясь лицом, она лишь скосила глаза на своего неожиданного спасителя, не зная, как реагировать, и медленно опустилась в кресло. И только теперь холодная ладонь исчезла так же быстро, как и появилась. — Расскажи мне что-нибудь… Девушка долго не решалась что-либо рассказывать, всё ещё находясь в смятении. Тем не менее, именно странное поведение Малфоя говорило о том, что он чувствует себя не лучшим образом, раз вообще решил разговаривать с ней, да еще и прикоснуться. Ощущение от прикосновения его твердой холодной руки не покидало и не давало покоя странным мыслям. — Ты замёрз? У тебя холодные руки. — Они всегда такие. Снова молчание. — Когда мне было семь лет, перед тем, как я получила письмо из Хогвартса, родители повели меня в поход. Мы долго шли через густой лес, пока не вышли на открытое место к роднику. Я до сих пор помню, как вкусно пахли ветви пихты и сладость чистой горной воды… Однажды, после войны я возвратилась туда в поисках забытого чувства из детства… Только вот чувствовалось всё совершенно по-другому. Не было и капли того, что ощущалось в те далёкие годы, — осознанно или нет, но она начала это рассказывать. Гермиона уже не понимала этого. Она заворожено глядела на огонь и всё ещё помнила горечь в молчании Малфоя, которая чувствовалась после последнего ответа о прогулки к пруду. Гермиона просто хотела дать понять ему, что он не один чувствует это. Эти шрамы, подаренные судьбой, есть и у неё. Может, так ему станет легче дышать? Сейчас, чтобы залечить его раны, ей казалось, что она готова снова вскрыть свои, уже покрытые корочкой. Мелькала мысль, что всё происходящее было неправильным. Не таким, к какому они привыкли. Но разве это сейчас имело значение? Она знала, что меньше, чем через двадцать девять минут, всё будет снова таким же, как было до. А может и хуже. Но как и с мыслями о том, что Гермиона упускает всю радость жизни, решила не дать им вылезти наружу, где от них уже никак не скрыться. Не хочет разрушать эту тонкую скорлупу, которой снова закрывалась, чтобы не увидеть правду. А ранит ли её эта правда? Пусть эта ночь будет одна. А завтра они снова будут врагами. Но пусть она просто будет сейчас, еще двадцать девять минут. Гермиона мельком взглянула на парня, сидящего в кресле рядом, который, казалось, не двигался и даже не дышал. Глаза его были широко распахнуты и напряжено глядели в огонь, словно видели там что-то совершенно другое. Что-то, что пугало или терзало. Вся фигура его застыла, как перед прыжком в пустоту. Еще один быстрый взгляд. Рядом на тумбочке стояла почти пустая бутылка огневиски и пробка, вымокшая в небольшой лужице напитка. Но что зацепило её взгляд, так это книга в красном переплете, на которой золотыми буквами было выведено название «Мост в ночь». Гермиона слышала про эту книгу, но сильно желая прочитать, всё откладывала для более разгруженных времён. И вот она лежала перед ней словно в назидание. — Ты читаешь эту книгу? — Нет, мне дала её мать. — Говорят, хорошая книга, — она привычно собралась, в ожидании колкости на подобии: «неужели заучка Грейнджер ещё не все книги прочитала?». Но этого не случилось. — Она тоже так сказала. — Там описана история о том, как уже взрослый мужчина, не желая расставаться с жизнью, заключил пари со Смертью, которая однажды явилась к нему и сказала, что через три месяца заберёт его с собой. Если он исправит все ошибки прошлого, которых он совершил огромное количество, то она даст ему отсрочку еще год. Если же нет, она заберёт его раньше положенного срока. Адольф Русс писал, что это его автобиография, однако многие волшебники считают, что всё-таки он это выдумал. — Чем закончилось? — Я не знаю, однако в любом случае думаю, что Смерти не стоит давать ему ещё год даже при том, что он исправит все ошибки. Ведь он совершал их осознанно. — Разве у человека нет права на ошибку? — На убийство нет. Тишина наступила резко, словно обрушилась им на головы и навалилось со всей тяжестью. Даже не бросая взгляд, Гермиона чувствовала, что он натянут, как струна. Ещё немного, и сорвётся. Не гневом, нет. Отчаянием. Это заставило выйти её из оцепенения, в которое невольно впала, и подкинуть еще дров в камин. В ушах звенело, однако только сейчас она поняла, что боль в висках, мучившая весь день, давно покинула. Вернувшись в кресло, девушка просидела долгое время полностью напряженной. Одна мысль вихрем сносила другую, некоторые смешивались и превращались в месиво, которое было не разобрать. Почему Малфой в таком состоянии? Как ему помочь, ненароком не сделав ещё хуже?Может быть ему так плохо, потому что он совершил… Нет-нет, он бы не смог вот так просто сидеть. Не смог бы, если только делает не впервые. Нет! Это всё заблуждения! Просто воображение, просто уставший ум, который придумывает всякое. Почему верить в это так не хотелось? Вера в людей? Или именно в него? Но ведь допускала такие мысли раньше, когда увидела письмо от Джеймса Кортнера. Кажется, это было так давно и не с ними. Сегодня вечером это совсем другие люди. — Почитай эту книгу вслух, — тихий голос прорезал эту тишину едва заметным светом, который подарил легкое спокойствие на несколько мгновений. — Пожалуйста. Её рука не спеша потянулась к книге. После она мягко опустилась возле камина и открыла первую страницу. Гермиона понимала, что через три минуты должна закончиться проверка. И навряд ли она успеет прочитать хотя бы главу. Но она начала читать, негромко и медленно. Перелистывая первую страницу, девушка подняла глаза на Малфоя. Его тело наконец начало слегка расслабляться, а измученные глаза закрылись. С каждой перелистываемой страницей, она замечала, что он всё больше успокаивается, слушая как колыбельную её тихий и умиротворенный голос. И Гермионе уже не терпелось скорее дойти до конца страницы, чтобы вновь глянуть на него и порадоваться хорошим изменениям. Она знала, Малфой ещё не спит. Так же она знала, что не покинет его, пока это не случится. Прочитав пятнадцать страниц, девушка бесшумно поместила книгу снова на столик и наколдовав плед, аккуратно накрыла им спящего подопечного. Чтобы ему было уютнее, когда проснётся, Гермиона наколдовала пару тёплых огоньков рядом с ним, которые витали в воздухе и наконец аппарировала, проведя на проверке на тридцать четыре минуты больше, чем должна была.