Слизеринский Лев

Последующий рассказ был записан со слов Гермионы спустя довольно значительное время после этой ночи; когда она сама смогла осмыслить свой опыт и подробно описать всё, что произошло. По её собственной воле – хотя я множество раз повторял, что это совсем не обязательно включать в мои записи. Но она была настойчива, и мне ничего не осталось, кроме как позволить ей поделиться этим. Помню, что на следующее утро после той самой встречи она выглядела совсем иначе, так что все сразу успокоились, и Эдмунд поверил Рону в том, что ей надо было всего лишь подумать, а Сириус убедил себя в том, что она просто вспомнила о том, какая она сильная и поверила в себя. За завтраком у девочки проснулся волчий аппетит, так что Рон и Лаванда только руками развели. А ещё она даже попробовала заплести свои непослушные кудри – коса вышла неаккуратная, топорщилась и разваливалась, а вставленный в неё «для красоты» стебелек клевера и вовсе выглядел комично, но оставшиеся девочки пообещали ещё научить её искусству заботы о волосах, говоря, что сложного ничего в этом нет. Помню, как она подбежала ко мне, когда мы закончили завтракать, как выделывала непонятные жесты руками, что-то тараторила, «Профессор, профессор, Вы не поверите…», а я стоял, допивая воду из фляги, и думал про себя «Уж я-то, наверное, поверю». Впрочем, отложив в сторону мой постоянно просящийся наружу сарказм, никогда не видел её настолько похожей на настоящего ребенка, даже не на подростка, что считает себя правее всех во всём, а именно маленькую девочку, готовую задавать вопросы и получать на них неожиданные ответы. Итак, я оставляю все возможные недосказанности и личностные суждения на совести мисс Грейнджер. *** Проснулась я оттого, что мне стало тепло – слишком тепло, как не бывает даже самым жарким летом, как будто я приблизилась к солнцу. Раскрыла медленно глаза – и в них как раз попало это слепящее свечение. Первой мыслью было, что начался лесной пожар и надо бежать. Потом я разглядела звериные черты, эту огромную пасть, клыки, массивный нос, сильные лапы с острыми когтями… И хотя я сама ждала встречи именно со львом, мои инстинкты сразу же взяли своё – и, конечно же, я напугалась. Даже взвизгнула тихонько, как мышонок – ведь Лев казался в стократ больше, свободнее и мощнее, чем все львы, которых я видела в цирке, зоопарке или в передачах Би-би-си. На Трусливого Льва из сказки он тоже похож не был – Полумна права. Потом опомнилась – если это тот, кого я ждала, Он меня съесть не должен. Или наоборот, должен. Я же про Него столько гадостей наговорила, что будь я сама львицей – такому человечишке бы не повезло. - Ты хотела узнать, дочь Евы, когда вы вернётесь домой и почему Я не явился к вам сразу… - начал говорить со мной зверь и зычный, глубокий баритон как будто разносился по всему лесу. - Это уже не надо. Извините. – помотала я головой; не то от страха, не то действительно поняла: теперь не это важно. Да и Он, наверное, знает, что я с этим уже смирилась и пришла с другими вопросами… Ладно, подумала я, не буду решать за Него, что Он знает и зачем что говорит. Ещё сильнее запутаюсь. А сколько вопросов я для Него готовила! Про меньшинства, про права, про женщин, про браки, про всё… Мне казалось, что я сумею его легко победить в дебатах на все эти темы. Ведь на моей стороне наука, на моей стороне прогресс, на моей стороне… Забавно, раньше мне казалось, что я была бунтаркой, но теперь я вижу, что на моей стороне ещё и весь магловский и магический мир. А теперь я не хочу даже думать об этом. Не для Него эти подвохи, это подковырки, эти софистские приёмы. Он их опровергает ещё до того, как я сформулирую тезис. - Вы меня… Не ешьте. Пожалуйста. «Вот зачем ты это сказала, Гермиона? Умная, называется. Разве бывают животные, которых так остановишь?». Кажется, Дэвид Аттенборо точно что-то рассказывал про то, как вести себя при нападении льва. А я забыла. Знала бы – на кассету записала и каждый день пересматривала… - Я про Вас столько всего думала. Плохого. И говорила тоже. – бормотала я, стараясь не смотреть на пасть. И мне казалось, что если я на неё посмотрю, то на золотистых мягких губах Льва появится кровь и белая пена. - В тебе говорит стыд или страх? - Да. В смысле, нет… То есть, я… - Обо Мне рассказывают многое. В том числе и что Я могу поглотить что угодно. И тебя в том числе. – произнёс Он всё так же грозно, но не угрожающе. Грозно и спокойно? Так вообще бывает? Так или иначе, мне почему-то расхотелось бояться. Ну, вообще львы не разговаривают с жертвами перед атакой. Да и вовсе не разговаривают. Наверное, не надо дрожать. Если бы хотел – съел бы уже? - Я заслужила, наверное. Я ведь… Вы же знаете про ведьму? Должны знать. Я для Вас, ну… Враг. – промямлила я, прижимаясь спиной к дереву. - Я не враждую ни с кем из детей Адама и Евы. – поправил меня Лев. – Пускай некоторые из них и пытаются враждовать со Мной. «Я, к примеру» - попробовал пошутить мой внутренний голос. - Простите меня, если можете. Полумна была права, это не Вы за меня решали. – тяжело сглотнула я – Но как мне тогда быть? Ведь мне казалось, что я умею выбирать между правильным и неправильным, но теперь, как ни странно, мне хочется… Чтобы кто-то выбрал за меня. Вы, например. Ну, или не Вы, но кого ещё спрашивать, я не знаю. - Ты извиняешься, но так и не меняешь себя. – произнёс он так строго, меня будто холодной водой окатило. - Почему? – искренне удивилась я. - Потому что ты всё ещё видишь во Мне не того, кем Я являюсь. Только если раньше ты ругала Меня за то, что я отнимаю у тебя выбор, теперь ты молишь о том, чтобы Я его отнял. - Но у меня же не получится! – чуть не заплакала я, хороня этими словами «отважную гриффиндорку», «сильную женщину» и всех этих кукол, что когда-то притворялись мной. - Я бы не оставлял тебе этого выбора, если бы у тебя не могло получиться. - Но у Вас же выйдет лучше! - Это и есть свобода, Гермиона. Кажется, последние слова Он даже прорычал и волосы у меня встали дыбом. И я наконец подняла глаза и увидела Его морду, точнее, лицо – и я как будто где-то видела его уже, где-то в магловской живописи… Мне не хотелось отводить глаз. - Зачем нужна свобода, если она не делает жизнь легче? Я потому и всегда хотела нести другим свободу, что думала, что им будет проще жить. – я устало потёрла виски. - И в этом была твоя ошибка. Ты не думала о своём собственном выборе. - Конечно. Я-то думала, что я его уже совершила и не изменю. - Как видишь, оказалось всё совсем не так. – наверное, Он даже улыбнулся в этот момент; или ухмыльнулся, как профессор Снейп иногда делает. - Вот ответ, как не быть ведьмой. – начал Лев, подходя ближе ко мне и укрывая меня своим светом. Да, Он именно так сказал – не «как не стать», а «как не быть». - Для начала тебе следует попробовать сосредоточиться на своём выборе, столь тобой желанном. И дело здесь не в равнодушии. И не в бессердечии. - Но я же хочу помогать другим… - Чтобы спасти других, сначала надо попробовать спасти себя. - Я совсем запуталась. – пожала я плечами – Видимо, я вовсе не умная, такая же глупышка, как и Лаванда... А вот теперь Он действительно меня напугал, у Него глаза так блеснули, будто вспышка грома, что я язык сразу же прикусила. - Извините. – прошептала я, понимая, что это лучше бы Лаванде сказать. - Над этими загадками бьют головы множество лет лучшие учёные мужи разных земель. Тебе удалось коснуться малой части этого знания и в этом ты уже сильнее тысячи мудрецов. Это означает, что твой путь только начался. Учись, Гермиона, как ты всегда и желала. Я уже не знала, хотела ли я хоть когда-то действительно учиться. Возможно, когда-то в очень раннем детстве, когда дёргала родителей, чтобы рассказали то да это… Они иногда рассказывали, но чаще просто давали необходимые книги и показывали телепередачи. А вот потом школа, обе школы, они со мной что-то не то сотворили. Так давно я не видела никаких альтернативных мнений, никаких новых идей и точек зрения. Как попугай я твердила то, что мне говорили наиболее известные маги и маглы, но теперь, когда я узнаю что-то действительно новое и свежее, мне страшно, как будто я касаюсь учебника тёмной магии. Потому что совсем чужое, запрещенное, самое страшное табу. Потому что нельзя – и всё тут. Правила такие. И Он понял меня, и своим львиным носом как будто слегка меня подтолкнул. Мне тогда вспомнилось, как я сама говорила Полумне «какая разница, что я хочу, Он либо есть, либо Его нет». И поняла, что вряд ли у меня была бы возможность не стать… не быть ведьмой, если бы Его не было. Но Он есть. Значит, у меня есть и то самое право выбора. Надо теперь только понять, что именно выбирать. Во всём, в жизни, в политике, в идеологии, в отношении к друзьям и врагам… Я бы могла у Него всё это расспросить, записать в блокнот, но что-то об этом не подумала, слишком уж тепло и хорошо было, и так легко было с Ним расставаться, зная, что это не навсегда. Сама разберусь. С Его помощью, но собственными силами. Он же сам именно этого от меня и хотел.