Призрак, вампир и маньяк

            Никогда раньше не задумывалась, каково это — притворяться нормальной. Ситуация с отцом улучшилась, но окончательно он меня в покое не оставляет, а учебный год все приближался, поэтому я вру лекарям напропалую — якобы никаких призраков я не вижу, со смертью отца смирилась и готова вернуться в нормальное общество. Арон знает правду, но не осуждает: -А я тоже хочу отсюда поскорее свалить, а ведь у меня условия проживания хуже! — смеется он, когда заходит за мной в наш последний вечер. Завтра меня забирает мама, а вампир уезжает к себе на родину. -У меня для тебя кое-что есть, — он встает и протягивает руку, — пойдем, надо прогуляться. -Ненавижу сюрпризы, — ворчу я, но позволяю парню куда-то вести себя, а потом еще и закрыть мне глаза. -Где твое человеческое любопытство? — ехидничает парень, я спотыкаюсь с закрытыми глазами и едва не падаю: -Где твое зрение, или ты тоже глаза закрыл? — недовольства в моем голосе куда больше, чем я чувствую на самом деле. -Все, открывай! Я подчиняюсь. Передо мной небольшая бухта, на песке горит костер, рядом с которым лежит что-то большое, покрытое пледом. Уже стемнело, и звезды отражаются в море, словно небо упало на землю. -Надо же, — мой голос становится сиплым, — как банально! Арон смеется и не обижается — за три месяца привык к моему дурацкому чувству юмора: -Пойдем. -Что там? — я указываю на плед. -Подарок, — парень подмигивает. Неожиданно, хотя у меня тоже кое-что есть для него. — Посмотришь? Я стаскиваю покрывало, и горло сжимает судорога: гитара. В один из июльских вечеров я рассказала, как отец учил меня играть на гитаре. Я очень любила и играть, и петь, но осталась без инструмента — ее не стало в тот же вечер, что и отца. Последнее воспоминание — жалобно брякнувшие струны, когда я падаю на спину, прямо на инструмент. На коже до сих пор остались длинные тонкие шрамы. Я открываю футляр. Гитара роскошная и дорогая, а на корпусе черным маркером выведено: «Никогда тебя не забуду, человек. А.М.» -Я не могу ее взять, — слабо говорю я. Арон закатывает глаза: -А мне она тогда на кой? Я не умею играть, да и пою так, что оборотни в полнолуние за своего примут! Не глупи! Я все еще сомневаюсь, но вампир ласково проводит ладонью по моим волосам: -Хочу, чтобы у тебя осталось что-то на память. Пожалуйста, возьми. Я откашливаюсь, скрывая смущение: -У меня для тебя тоже кое-что есть. Закрой глаза и протяни руку. Арон подчиняется, и я завязываю на его запястье «браслет дружбы» с нашими инициалами. -Можешь открывать. Парень минуту разглядывает браслет на своей руке и улыбается: -Очень по-человечески! Мы садимся у костра, и парень сует мне в руки гитару: -Споешь? Пальцы гнутся с трудом, а пела я в последний раз еще до больницы, но хочется поддразнить парня, поэтому я ударяю по струнам: -…Почему ты не любишь меня, твою мать? И не хочешь к груди со всех сил прижимать Не ласкаешь, не даришь цветочки в постель Не даешь поносить мне футболки XL Кинул в ЧС и не хочешь общаться Я же милая, словно котята и зайцы Говорю всегда прямо, поступаю логично Если ты некрасивый, разве я токсичная?.. Вампир уже привык, что я поддразниваю его на тему нашей «вечной любви», поэтому снова улыбается: -Обещай, что будешь писать мне. -Как по-девчачьи звучит! — подкалываю я парня, но достаю телефон. — Диктуй номер. Мы обмениваемся номерами, и я фотографирую нас еще раз. В темноте фотография выходит просто ужасной, но мне все равно — я просто хочу сохранить в памяти этот момент. Вампир нашаривает мою ладонь в складках пледа и сжимает, а я тянусь к его губам. -Не хочу сегодня спать одна, — шепчу я, Арон издает полустон-полувздох и прижимает меня к себе. Мне не по себе. Не потому, что парень у меня первый — опыта предостаточно, но секса не было давно. С того момента я потеряла двадцать из своих семидесяти килограмм, обзавелась бесчисленным количеством шрамов, и самым ненавистным — чертовым смайлом под ключицей. Даже думать не хочу, насколько кошмарно выглядит мое тело, поэтому, когда парень пытается стянуть с меня футболку, я не позволяю. Отталкиваю, заставляя лечь на плед и стягиваю с него брюки вместе с бельем. -Ты… торопишься, — задыхаясь, пытается притормозить меня парень. Он явно нервничает, и я не понимаю почему. -Тогда расслабься и получай удовольствие, — советую я. Вампир пытается сопротивляться, но я прикусываю кожу на его прессе, спускаюсь губами ниже, и Арон глухо стонет сквозь зубы, откидываясь на спину. Давненько я не была сверху. Для вампира это, наверное, вообще в новинку, но его протесты затихают, стоит начать двигаться. Его пальцы впиваются в мои бедра, а наши стоны грозят перебудить всех в санатории, но прямо сейчас мне плевать — пусть хоть третья Вампирская война начинается — перебью всех, когда закончу. Я просыпаюсь первая. Тихо натягиваю одежду, беру гитару и спокойно ухожу. Пора возвращаться к обычной жизни