И опять по новой...

Тишину заброшенного ангара разрывали лишь прерывистые, захлебывающиеся всхлипы. На коленях, в луже собственной крови и пыли, сидел парень. Его почти черные, с отливом темной стали или густой синевы, волосы прилипли к влажному лбу. Плечи судорожно вздрагивали. Он был повержен — не столько физически, сколько сокрушен морально. Это был Такимичи Ханагаки. Вечный путешественник во времени, которого с иронией прозвали «Плаксивым Героем». Ирония давно иссякла, оставив после себя лишь горькую правду. Он прошел сквозь бесчисленные временные линии, совершил немыслимое количество прыжков в прошлое. И каждый раз результат был один: он оказывался здесь, на коленях, не сумев уберечь никого. Ни единого человека. Его друзья умирали снова и снова, а он был лишь немым свидетелем их вечного падения. Прямо перед ним, холодный и недосягаемый, стоял живой символ его полного провала — Сано Манжиро, его бывший лучший друг, а ныне — глава жестокой и могущественной криминальной организации. Его фигура отбрасывала длинную тень, накрывающую Такимичи. — Хватит, — голос Манжиро был ровным, металлическим, без единой ноты сострадания. — Хватит стараться и изводить себя ради других. Оставь это. Живи своей обычной, никому не нужной жизнью. Это не было сочувствием. Это был приговор. Последнее, что Такимичи услышал в этой жизни. Сознание плыло, слова распадались на бессвязные звуки. Он уже ничего не мог понять, не мог собрать мысли воедино. Мир сузился до боли в груди и гула в ушах. И вдруг — [Резкий ослепительный свет]. Он не обжигал, а заливал все вокруг, растворяя реальность в сияющей белизне. — Чт… — голос сорвался с его губ уже как тихий, хриплый шепот. Мягкость под спиной. Теплый солнечный луч на лице. Давящей боли в груди не было. Только непривычная легкость. Такимичи лежал. На кровати. В его собственной, до боли знакомой комнате. Он замер, боясь пошевелиться. Мозг, затуманенный агонией, с запозданием обрабатывал сигналы: биение сердца, вдыхаемый воздух, шум машин за окном. — ЧТО?! — Он резко сел, его голубые глаза, всегда такие ясные и полные решимости, теперь расширились от шока и невероятного осознания. Он был жив. Снова. Спутанные мысли пронеслись вихрем: «Опять? Снова назад? Но… как? Почему?» На автомате он сорвался с кровати и рванул в ванную, почти падая от слабости в ногах. Ухватившись дрожащими руками за холодную раковину, он поднял голову и посмотрел в зеркало. — Э… — вырвалось у него недоуменное бормотание. В отражении на него смотрелся он сам, но… другой. Лицо было значительно худее, щеки впалые, что делало скулы более резкими. Но самое шокирующее были глаза. Его левый глаз сохранил свой привычный, ясный голубой цвет. Но правый… Правый сиял глубоким, темно-карим, почти черным. В нем не было и следа той прежней наивной решимости, того безрассудного желания бросаться на помощь всем подряд. Этот новый, чуждый глаз смотрел на мир отчужденно, холодно и пусто, словно впустил в себя всю тьму пережитых неудач. Он молчал несколько минут, пытаясь принять свое новое отражение. Затем, движимый жгучей потребностью понять, куда и когда он попал на этот раз, принялся за обыск комнаты. Он рылся в ящиках комода, на полках шкафа, сбрасывал на пол стопки старых журналов. Через пять минут его пальцы наткнулись на знакомую корочку. Паспорт. Сердце заколотилось чаще. Он открыл его и начал внимательно изучать данные, озвучивая их шепотом, чтобы убедиться в реальности происходящего. — Так… Я Такимичи Ханагаки… — он мысленно вздохнул с облегчением: имя, по крайней мере, осталось его крепостью, последней точкой опоры. — Мне двадцать три… Дата рождения… Чего? Первое июня? Но я же родился двадцать пятого… Разве нет? Далее его взгляд упал на год рождения. — 1980-й… — прошептал он, и по телу пробежали мурашки. Сдвиг был значительным. — А сейчас… какой сейчас год? Он отшвырнул паспорт и принялся искать любой источник информации. На прикроватной тумбочке лежал телефон-раскладушка, древний по его меркам. Он щелкнул его открыл. Экран подсветился, показывая цифры. 24 июля 2003 года. Такимичи опустился на край кровати, безвольно сжав телефон в ладони. Прошлое сомкнулось вокруг него с новой, незнакомой силой. Он был в самом начале. Снова. Но на этот раз — с разноцветными глазами, один из которых хранил память о всех падениях, и с ледяной пустотой в душе, где раньше горел огонь надежды.