И опять по новой...

— Так я хоть где-нибудь работаю или я бродяга? — пробормотал себе под нос Такимичи, закончив с паспортом. Осмотр комнаты не выявил ни удостоверения, ни рабочего пропуска. Однако в ящике тумбочки его пальцы наткнулись на аккуратную пачку банкнот. Он пересчитал их, подняв брови от удивления. Сумма была более чем приличной. — Ну, значит, где-то я все же работаю... — с облегчением вздохнул он, но его речь была прервана громким и настойчивым журчанием желудка. — Ладно, потом разберусь. А сейчас от меня требуется еда... У меня в холодосе хоть что-нибудь есть? Спустившись на первый этаж (да, его квартира оказалась двухуровневой, просторной и явно дорогой, что заставило его на секунду задуматься о своем новом статусе), он распахнул дверцу холодильника. Внутри царил идеальный, почти стерильный порядок и тотальная пустота. Ни крошки, ни банки с соленьями, лишь одинокий пакет молока с истекшим сроком годности. — Есть еда!.. — с горькой иронией констатировал он, захлопнув дверцу. Его взгляд упал на столешницу, где лежал кухонный нож с аккуратной деревянной ручкой. И тогда в его измученную тысячами смертей голову пришла идея. Тупая, отчаянная и очень страшная. Ему нужно было проверить. Проверить наверняка. Он взял нож. Лезвие холодно блеснуло в свете кухонной люстры. Без тени сомнения он провел острием по ладони. Острая, жгучая боль, знакомая до боли, и алая кровь, медленно выступившая из разреза. Он не отводил взгляда, наблюдая, как капли падают на идеально чистый пол. Затем, действуя на автомате, нашел в шкафчике аптечку и обработал рану перекисью, шипящей и пенящейся. Ступор сменился решимостью. Поднявшись на второй этаж, он начал одеваться. Просто, ничем не примечательно: темные удобные штаны, серая футболка и просторная олимпийка с молниями на рукавах, чтобы скрыть ту самую, уже зажившую ладонь. Одевшись и собравшись, он спустился вниз, прихватив деньги и паспорт — последний мог пригодиться, ведь в свои двадцать три он выглядел максимум на шестнадцать, а курить-то охота... Минуту спустя его осенило: он не знает, где ключи. Последовали полчаса хаотичных поисков, переворачивания подушек и проверки всех карманов, пока взгляд не упал на маленькую металлическую блестку на тумбочке у самой входной двери. 🥀 (Жиза). Выйдя на улицу и защелкнув дверь, он глубоко вдохнул теплый летний воздух и направился к ближайшему круглосуточному магазину. Идти было недалеко, и уже через несколько минут он стоял перед ярко освещенным входом. "Ну, с Богом," — мысленно вздохнул он и толкнул дверь. Внутри было прохладно и пахло чипсами и освежителем воздуха. Быстро набрав в корзину еды на несколько дней вперед — лапшу быстрого приготовления, консервы, хлеб, шоколадки — он направился к кассе. И тут его взгляд зацепился за сцену у витрины с мороженым. Там была перепалка. Несерьезная, детская. Трое пацанвишек, лет по двенадцать-тринадцать, о чем-то горячо спорили. И тут сердце Такимичи упало в ботинки. Он узнал их. Точнее, узнал ту стрижку, ту манеру держаться, эти лица, врезавшиеся в память навеки. БЛЯТЬ. ЭТО Ж МАЙКИ. СО СВОИМИ ДРУЗЬЯМИ. БЛЯТЬ, ЭТО Ж МЕЛКИЕ СВАСТОНЫ. ОНИ ВСЕ ВМЕСТЕ — ЭТО ЖОПА ПОЛНЕЙШАЯ. "ПИЗДЕЦ... Чё мне делать? Я не знаю. Так, стоп. Они меня пока не знают, так что можно просто на них внимание не обращать? Правильно?... Нет.. Это ж я... А что вообще за скандал там происходит?" — Нууу пожааааалуууустаааааа, — заныл по факту майки— всего один разочек оплатить за меня и всё! Я тебе всё верну, честно-честно! —Нет, — твердо ответил крепкий блондин с серьезным лицом, — этому «честно-честно» я больше не верю. —М! — всхлипнул майки Такимичи не сдержал легкий, почти неслышный смешок. Слишком уж комично и невинно выглядела эта сцена на фоне того ада, который ему предстояло пережить с ними. — Ты чё ржешь над Майки? — резко обернулся к нему третий, ого, Кеске, не узнал —Чт... Мальчик, ты кто вообще? — спросил Такимичи, прекрасно зная ответ. —Я Кеске Баджи!!! —Прикольно. И чё? —Э-э-э... — Кеске съежился и растерянно отступил на шаг. —Все, могу идти? —А-а... — паренек был полностью деморализован. —Дядь, ты его сломал, — констатировал брюнет. —Да не такой я уж и старый, — флегматично бросил Такимичи и наконец подошел к кассе. — Здравствуйте, — устало улыбнулась кассирша. —Добрый день. Это жвачку не пробивайте, — он указал на пачку «Импульс» в своей корзине и вдруг фыркнул. — —Хорошо... С вас 2 868,39 иен, — сказала кассирша, не моргнув глазом. —Хорошо, вот, возьмите, — он отсчитал точную сумму. —Спасибо за покупку, приходите к нам снова. —До свидания. С пакетами в руках он развернулся и на секунду задержался возле троицы, копошащейся в своих карманах. Достав из сдачи несколько монет — рублей пять по курсу — он протянул их Майки. — Оооооо! Спасибо, мне как раз не хватало! — глаза мальчишки загорелись. —Не за что, — кивнул Такимичи и вышел на улицу, чувствуя странное, давно забытое чувство — спокойствие. Он сделал несколько шагов по направлению к дому, как вдруг его окликнул грубоватый голос: —Эй, парень! —Что? — обернулся Такимичи без тени интереса. —Есть зажигалка? — спросил какой-то тип в подворотне. —Есть. —Дашь? Тебе нет, — промелькнуло в голове. — На! — он ловко кинул зажигалку в протянутую руку, развернулся и собрался уходить. —Стой, пацан! — его остановил уже другой голос, на этот раз принадлежавший одному высокому парню —Что? —А зажигалка? — тот явно хотел покурить. —Кидайте, — Такимичи развернулся и протянул руку, чтобы поймать свою же зажигалку обратно. —Погодь, а откуда она у тебя? Тебе ж на вид лет 15-16. Сколько тебе на самом деле? —Не твоего ума дело, — такемичиначал раздражаться —Шиничи, пошли, а то нас дед прибьёт, — потянул Майки за рукав своего брата...это старший брат майки... Ну хоть в живую увидел. —Не прибьёт, — буркнул Шиничиро, но уже без прежней уверенности. —Зажигалку оставляйте себе, — окончательно прекратил дискуссию Такимичи и, резко развернувшись, зашагал прочь, не оглядываясь и не слыша больше ничего, кроме стука собственного сердца. Вот он у своего подъезда. Рука уже потянулась к домофону, как вдруг его слух уловил тихое, жалобное мяуканье. Что-то мягкое и пушистое потёрлось о его ногу. На асфальте сидел маленький, грязноватый, но пронзительно зеленоглазый котик. Он посмотрел на Такимичи с безграничным доверием. Такимичи присел на корточки и протянул руку. Зверёк тут же ткнулся в его пальцы мокрым носом и замурлыкал. В его груди что-то дрогнуло — что-то теплое и живое, прорвавшееся сквозь ледяную скорлупу усталости. Без лишних слов он аккуратно взял найденыша на руки, прижал к олимпийке и, придерживая одной рукой, второй открыл дверь. Новая временная линия обрела своего первого, крошечного и беззащитного жителя.