И опять по новой...

— МЯУ! — едва переступив порог, кошка внезапно преобразилась. С милого, мурлыкающего создания она превратилась в комок рычащей, шипящей и отчаянно царапающейся энергии. Она вырвалась из его рук и шмыгнула вглубь коридора, забившись в угол и продолжая протестовать громким, тревожным мяуканьем. — Ты чего? — Такимичи замер в недоумении, потирая поцарапанную руку. На улице, в его объятиях, она была образцом покорности, а тут словно с цепи сорвалась. Он медленно приблизился, стараясь не делать резких движений. — Может, есть хочешь?.. — Мяу~ — И как по волшебству, протест сменился на требовательное, но уже вполне дружелюбное мурлыкание. Котик вылез из угла и потёрся о его ногу. — Серьёзно, ты есть просто хотела...? — он рассмеялся, смотря на это мгновенное перевоплощение. — Понятно, всё с тобой ясно. С этими словами он направился на кухню. Проблема была в том, что искать там было особенно нечего. Откуда в доме холостяка, только-только перенесшегося во времени, мог взяться корм для кошек? Он безнадёжно обвёл взглядом стерильные шкафчики и снова открыл холодильник. Взгляд упал на тот самый пакет молока. «Вроде можно им», — смутно вспомнил он какие-то обрывки знаний. Налив молоко в неглубокую фарфоровую миску, которую с трудом отыскал в нижнем шкафу, он поставил её на пол и отступил на шаг, наблюдая. Кошка, будто почуяв угощение, моментально подскочила и начала лакать, громко и довольна урча. Такимичи прислонился к кухонному столу, наблюдая за этим простым, жизнеутверждающим действом. В этой тихой, почти пустой квартире присутствие другого живого существа было на удивление... успокаивающим. — Как тебя назвать?.. — задумчиво спросил он у воздуха. Минуту в кухне стояло тишина, нарушаемая лишь звуками трапезы. — Симка! — предложил он первое, что пришло в голову. Кошка даже ухом не повела, целиком поглощённая молоком. — Может... Эм... Селестия? — снова ноль реакции. — Да я откуда знаю, как тебя называть. Ты такая маленькая, пушистая, прям как... Солнышко... Может, Луз? На это кошка отреагировала коротким, деловым «мяу», оторвавшись на секунду от миски. — Хорошо, — улыбнулся Такимичи. — Имя придумали. Луз. Теперь тебе тут надо освоиться. Как будто поняв каждое слово, Луз, закончив с молоком, тщательно вылизнула мордочку, обошла своего нового гида по квартире и гордо вышагала из кухни начинать инспекцию. Такимичи слышал, как где-то скрипнула дверь, шуршали лапки по паркету в гостиной и на втором этаже. Он в это время убирал миску и наводил порядок на кухне, смахивая пыль — видимо, в этом времени он был куда аккуратнее. Минут через двадцать Луз вернулась в кухню, села посреди пола, громко мяукнула и начала умываться, всем своим видом показывая: «Я всё осмотрела. Всё в порядке. Можно оставаться». — М? Ты уже всё? — Такимичи посмотрел на неё с одобрением. — Так, ладно, уже поздно, надо ложиться спать, а то у меня завтра... — он запнулся. Работа. Да, в этом времени она у него определённо была. Пачка денег и этот дом говорили сами за себя. Он с содроганием представил, кем он мог работать. Офисным клерком? Менеджером? Или чем-то более... специфическим, учитывая его прошлые жизни? — ...ну, в общем, рано вставать, — закончил он мысль вслух. — Мяу! — Луз чётко дала понять, что вопрос отбоя — это общее решение, и пошла за ним по пятам в спальню. Переодевшись в просторную пижамную майку и штаны, он погасил верхний свет, оставив гореть только прикроватную лампу. Луз запрыгнула на кровать, уткнулась носом в одеяло, покрутилась на месте и наконец устроилась калачиком рядом с его ногами, издавая довольное мурлыкание. Такимичи взял с тумбочки телефон-раскладушку. Механически он открыл его, чтобы посмотреть прогноз погоды и точное время. Время было 22:53. «Тугодум, — мысленно корит себя он, — кот хотел есть, а ты гадал». Прогноз был не из лучших: с одиннадцати ночи обещали ливень, переходящий в грозу. Теперь его это волновало мало — он был дома, в тепле и под крышей. Скорее, это была просто привычка — сканировать обстановку, оценивать риски, быть готовым ко всему. Старая привычка, которая, видимо, никуда не делась. Он закрыл телефон, отложил его, выключил лампу и улёгся в темноте, прислушиваясь к тихому посапыванию Луз и далёкому гулу города за окном. За окном, в котором ему предстояло заново выживать. Но сейчас, впервые за долгое-долгое время, он был не один. — Спокойной ночи, Луз, — тихо прошептал он в темноту. Первый день в новой жизни был прожит. Завтра его ждала работа, тайна его нынешнего благополучия и, конечно, надвигающаяся гроза. Но пока по комнате разносилось лишь ровное кошачье мурлыкание, звук, который казался самым мирным и стабильным, что у него было за все его бесконечные путешествия.