Кошмар во плоти

Утро. Сынмин будит Джисона и Минхо. Как и обещал Чонин, Ким приготовил все, что необходимо для успешного выполнения задания, начиная фальшивыми трудовыми книжками и заканчивая офисной формой. Также он прояснил пару моментов: как оказалось, в компании, кроме председателя, также работает его дочка (по имени Чончгха) в качестве главы экономического отдела, в основном занимающимся оценкой ситуации на рынке автозапчастей, а также блаблабла. Короче, Минхо и Хан именно поэтому и будут работать в этом самом экономическом отделе, ведь именно так они смогут ближе подобраться к председателю и собрать некоторую информацию против него. А вообще, монолог Сынмина был очень скучный, поэтому Хан в этот момент следил за солнечным зайчиком на стене, а Минхо засмотрелся на мордашку Кима и задумался о своих странных кошмарах. Почему они ему вообще снятся? Кажется, Ли боялся, что если признается в чувствах, Джисон будет все время доминировать в их отношениях, но еще больше он боялся познать свою слабую сторону и в конечном итоге «оказаться снизу», поэтому оттягивал момент того, как он произносит: «Я в тебя влюблен, блять». Да.. Ли хотел всегда быть сильным для Хана. А Джисон был не так прост – он, хоть и крутился рядом с Минхо 24/7, но по сей день оставался для него настоящей загадкой. С одной стороны, Хан был нежным, стеснительным, легко пугающимся пареньком, но когда дело доходило до тех вещей, которые его воодушевляли, он с легкостью забывался и вел себя достаточно дерзко и даже немного нагло. Эта его черта характера раздражала Минхо, а порой непозволительно сводила с ума. — Ребята? Ку-ку? Вы меня слушаете? — Сынмин сделал попытку вернуть две пустых головы в реальный мир. — Я понял. Сами разбирайтесь, — на этом обиженный Ким Сынмин закончил и вышел из комнаты. — Чего это он? — спросив об этом, Хан надул губки. Его волосы легонько качнулись от того, с какой силой Сынмин закрыл дверь. — Красивый… — на выдохе произнес Минхо и под недоуменным взглядом умопомрачительного парня продолжил, — красивый костюм. Костюмы. Он принес нам. Давай переодеваться и выходить. Ли с покрасневшими ушами схватил свой костюм и выбежал из комнаты. Хан улыбнулся.«Милашка» — подумал он. *** Под подбадривающие крики остальных участников Бродячих теней парочка отправилась на задание под прикрытием как рекомендованные работники крупной компании «S-class», чтобы помочь компании «Мама» взлететь по карьерной лестнице. Да-да. Чонин постарался. Все оговорено между ним и председателем «Мамы», так что Минхо и Хана без всяких проблем пропустили внутрь здания. — И вот, мы уже здесь, — сказал Минхо, стоя в тесном лифте, поднимающемся на седьмой этаж. Дышать было тяжело, особенно ситуация ухудшилась, когда Хан в деловом костюме, подчеркивающем его неземной красоты талию, посмотрел на Минхо. Джисон очаровывал, даже не подозревая этого. Ли вспомнил, как в его снах он держался за эту идеальную талию, когда тот втрахивал его в… Дзынь. Лифт наконец-то приехал. Да уж. Все шло так подозрительно хорошо. Без лишних вопросов этих двух приняли и пустили в отдел дочки председателя, предоставили им места, просто дали какую-то работу и оставили гнить в одиночестве. Этой компании однозначно нужна какая-то помощь, причем психологического характера. Жаль, что Минхо и Хан сюда не за этим. Пора приступить к выполнению миссии! Хан решил обследовать остальные этажи, ну или просто спуститься за кофе. В лифте он ехал не один – так получилось, что в последнюю секунду в него заскочила Чончгха. — Куда едешь? — спросила она. — С тобой, красотка – хоть на край света. Чего блять? Что за кринжовые подкаты? Нет, вы не подумайте. Хану в жопу не сдалась эта мымра, просто, ну, как бы так сказать. Он по натуре вор – обожает красть вещи. У него феноменальные способности к воровству, его именно поэтому в Бродячие тени и взяли. А у Чончгхы из кармана торчала золотая ручка с бриллиантами. Ну как тут удержаться? — Что? — пока мымра обдумывала слова мачо, он времени зря не терял. Хан прижал ее к стене и прошептал на ухо: «А ты ничего такая». Когда по итогу ручка оказалась в его кармане, он отстранился и ухмыльнулся ей. После этого начался полный пиздец. Не, ну вот покажите мне того человека, который после такого (не зная, что Джисон спиздил его ручку) не словил бы на Хана краш? Собственно, и Чончгха не устояла перед его шармом и красотой. На протяжении целого дня эта дурочка буквально липла к нему, пыталась обсуждать какие-то насущные проблемы личного характера, кошечек, собачек, все время пила с ним кофе на перерывах — и это все так раздражало Ли Минхо. Он спросил Хана: «Какого хрена происходит?», на что тот ответил, что пытается сблизиться с дочкой председателя, чтобы пробраться в его кабинет. Ли Минхо оставалось только накапливать злобу и недопонимание, сжиравшие изнутри, потому что он просто не смог бы выплеснуть чувства на Джисона, которого безумно сильно бережет и любит. — Ханни, не хочешь зайти сегодня ко мне? — спросила Чончгха, и блять, зря. Это была последняя капля. Ну хотя. Хан же ей сейчас точно откажет. — Да, конечно, — с улыбкой проговорил Хан. «Да будьте вы прокляты» — Минхо срывается с места. Похер на эту миссию. Да ему наплевать – пускай они ее хоть провалят. Он хватает Джисона за руку и уводит его прочь. Лишь бы подальше от этой тупой девки: там, где она не достанет их. Ли заходит в мужской туалет и прижимает своего Джисона к раковине, тяжело дыша. — И что это было? — Хан нагло стреляет глазами. Минхо чувствует, как теряется в его взгляде и быстро проговаривает, словно мантру: — Ничего. Просто ревную тебя. В глазах Джисона пробегают искорки. — Мм… а я уже сам начинал догадываться, что ты по мальчикам, милый, — Хан говорит медленно, намеренно выделяя последнее слово, и берет Минхо за подбородок, легонько поглаживая его, прожигает в глазах дыру. А Ли думает, что сейчас подохнет нахер от этого взгляда, потому что Джисон так чертовски горяч в этом ебучем костюме со своими черными волосами, на которые так красиво падает свет от лампы. Еще одно слово с уст этого ангела, и Минхо отдастся в рабство. Без шуток. — Я все думал, почему ты порой стонешь мое имя во сне, — Хан ухмыляется, — «Кажется, я тебе очень сильно нравлюсь»— проносится у него в голове, но так и не слетает с языка. У Минхо открывается рот. Конечно, как Джисон мог не знать? Они ведь спят в одной кровати. Ли чувствует, как быстро бьется его сердце, когда пальцы Хана добираются до его рта и начинают отдельно поглаживать каждый зуб. — Минхо, — Хан сглатывает и приближается прямо к его уху, — не хочешь ли показать, что мы вчера ночью делали у тебя в голове? У Хо сносит крышу. В пизду его обещание, эту глупую миссию, и вообще он в ахуе от того, что сам Хан Джисон фактически предлагает ночному «кошмару» сбыться, причем так просто, без вопросов и прелюдий. Коль таково его желание, Минхо просто не в силах отказаться, потому что сам так долго мечтал об этом. Поэтому он, отпрянув от Джисона, уверенно берет его за руку, ведет в одну из туалетных кабинок и закрывает ее, и в следующую секунду уже прижимает Хана к двери. — И что, Сонни, тебе все равно, что мы будем заниматься этим прямо здесь? — мурчит Хо. — Так хочется меня попробовать? Сонни смотрит ему прямо в глаза, прикусывая губу. Он сам до конца не понимает, почему его так влечет к хену – наверное, все дело в том, что с тех пор, как Хан впервые услышал стоны своего лучшего друга, он стал представлять, как собственноручно (или собственнохуйно...) выбивает из него эти мелодичные звуки. — Видимо, да. Хочется, — Хан задыхается от собственного признания и чувствует, как его щеки краснеют, когда Минхо окидывает его голодным взглядом. Искорки в глазах, губы, щеки – весь Джисон как будто светится для одного Минхо, так что он не может больше сдерживаться и, поддаваясь желанию быть еще ближе, целует в губы. Ли на пробу сминает нижнюю губу Джисона, затем верхнюю и, кажется, только сейчас понимает, как долго изнемогал от желания скушать их, столь мягких и невероятно сладких. В ответ Хан также пробует губы Минхо, словно отзеркаливая его действия: сначала – верхнюю, потом – нижнюю. Ли чувствует, как его охватывает жар, когда Джисон более грубо, страстно начинает мять его губы и в конце концов кусает одну из них. Минхо простанывает. Хан хочет что-то сказать и на секунду отстраняется от Хо, из-за чего слюна, словно нить, образовавшаяся между их ртами, падает вниз. — Твой голос такой приятный, — Хан чувствует, как его живот плавится, а голова перестает соображать, мозги перестают работать. Видя, как уши Минхо краснеют, Джисон проводит по его бедру и резко сжимает его с внутренней стороны, вновь припадая к губам Хо. Ли чувствует, как давление со стороны Хана заставляет гордость окончательно покинуть его и немного сгибает ноги в коленях. Джисон еще только начал – с этой мыслью он толкается в чужую полость рта языком, на что Минхо издает стон и начинает легонько покусывает его. Хан рычит и, пользуясь тем, что его рука все еще находится на бедре Минхо, грубо сжимает его и легонько поглаживает. Ли будоражит этот контраст, он чувствует, что еще чуть-чуть, и он свалится на пол, но, к счастью, Джисон вовремя берет Хо за запястья и толкает вниз, чтобы тот сел на унитаз; затем перекладывает руки на плечи Ли и надавливает на них, смотря сверху вниз на только что исследованные губы и невинно спрашивая: — Малыш, так что же мы делали в твоем сне? Минхо ощущает его превосходство, чувствует, как голова идет кругом, а член, ни в коем образом не помогающий думать в такой ситуации, наоборот сильно мешает, растягивая бедные, ни в чем не повинные штаны. Он, как будто боясь соврать, прямо говорит: — Ты жестко трахал меня в рот. Хан округляет глаза, но уже в следующую секунду облизывается и грубо целует Минхо, уничтожая его губы, кусая их до крови, на что тот лишь стонет и слегка поеживается на стульчаке всем телом. Затем Джисон вылизывает оставленные им ранки, а Ли только и делает, что мычит от удовольствия. Разорвав поцелуй, Хан наклоняется к уху Минхо и облизывает его. Время, кажется, на секунду останавливается, когда он произносит: — Тогда приготовься стать моей шлюхой. Хан скидывает с себя ненужное, последним на пол летит нижнее белье – открывается вид на его возбужденный, слегка покрасневший член, головка которого вкусно сочится предэякулятом. Минхо чуть ли не задыхается, когда видит, как капелька природной смазки медленно скатывается по венкам представшим перед ним произведением искусства. — Красивый, — проконстатировал факт Хо, созерцая после, как член Джисона, словно отреагировав на его комплимент, слегка дернулся. — Закрой рот. Не успев ничего возразить на грубый комментарий партнера, в следующий момент Минхо уже почувствовал его дружка во рту. Хан только что познал, каково это – ощущать теплый язык Ли на своей головке. И это было несравнимо ни с чем, что он испытывал раньше. Джисон буквально сходил с ума от жара, распространившегося в животе, когда медленно стал толкаться прямо в глотку Хо, который не мог сдерживать стоны: ощущение чего-то большого в его рту сильно возбуждало. Он был готов молиться богам за то, что никогда не был знаком с таким понятием, как рвотный рефлекс. Хан продолжал двигаться, и его член продолжал выделять смазку прямо в рот Минхо, а его периодические рычания заставляли Ли взаправду почувствовать себя ебучей шлюхой, готовой принять все и как можно больше. Он еле справлялся с напором партнера, боясь забыть, что значит «дышать». — Блять, Минхо, твой рот так горяч. Так тепло, — Джисон активно двигал бедрами вперед: ему хотелось еще. Хан сделал глубокий толчок, от удовольствия закинув голову назад. В горле Минхо было чертовски узко. В голове был только он: его партнер, самый близкий друг и соулмейт. Еще один толчок. Джисону хотелось быть ближе, познать все тайны рта Минхо, исследовать его полностью. Еще толчок. Хан смотрит на Минхо и видит его заслезившиеся глаза, ловя полный мольбы взгляд. — Какой же ты все-таки милашка, — этих слов и того, с какой похотью и нежностью смотрит Джисон, хватает, чтобы сердце Хо пропустило удар. Он никогда не понимал, как в одном человеке могут одновременно сочетаться несочетаемые личностные качества. Хан завораживал Минхо своей душой и капельками пота, который сейчас стекали по его лбу. Как же Джисон горяч. Ли скулит, когда Сонни внезапно ускоряется, и неосознанно сдавливает головку его члена горлом, выпуская из себя стоны, которые вибрациями отдаются по всему органу. Это подталкивает Хана к краю, отчего он начинает еще отчаяннее вбиваться в рот Минхо в бешеном темпе и на последнем вздохе только и успевает простонать: «Минхо~ахх». Его бедра содрогаются, и он кончает старшему прямо в рот, даже не думая о том, что Ли может не проглотить кислую сперму. Хан оказывается прав, когда чувствует, как Минхо сжимает губы вокруг его члена и высасывает все до последней капли. Он отстраняется с пошлым причмокиванием и глотает ртом воздух, не в силах отдышаться. — Хороший мальчик, — Хан садится на его бедра и рычит в губы. Похвала Сонни вызывает дрожь, проходящую по всему телу Минхо и доходит до члена, отчего тот также содрогается. Минхо в прострации, ему так хорошо, если не брать во внимание его половой орган, который буквально разрывается от недостатка внимания и хочет разрядки. Хан понимает без слов: он приближается к губам Минхо и нежно сминает их, отчего тело Минхо дрожит. Он на пике возбуждения и если сейчас кончит от одного ленивого поцелуя, то будет проклинать себя всю оставшуюся жизнь. Словно снова слыша мысли Хо, Хан разрывает поцелуй и, сжимая член Минхо через штаны, шепчет, смотря ему прямо в глаза: — В следующий раз трахнешь меня ты, малыш. Минхо представляет, как Хан извивается под ним, и с громким стоном спускает прямо к себе в трусы. Джисон затягивает его в нежный поцелуй, вновь пытаясь зализать раны на губах, которые сам же сотворил. Он проводит рукой по волосам Минхо, как бы пытаясь успокоить его бешеное сердцебиение. *** Выглядят они оба ужасно: уставшие, растрепанные. Хотя более страшно выглядит Минхо: опухшие губы, потерянный взгляд. Ну конечно, блять, его кошмар ведь приобрел плоть. Он стал реальным. Блять. Ему хочется кричать и плакать. Не так он себе представлял свой первый раз с Ханом. Полное унижение. А самое страшное – что он сам позволил ему все это и вообще был не против того, что его гордость была полностью раздавлена. Джисон, закончив умываться, бумажным полотенцем протер лицо и, выбросив его, подскочил к Минхо, взяв его за руки. — Ты живой? — провел большими пальцами по костяшкам. — Я перестарался? — он с беспокойством взглянул на Хо. Ли, еле сдерживая слезы, кажется, таял от нежности Джисона. — Ханни, прости меня. Я действовал импульсивно и, кажется, только что испортил твой план, в который входила Чончгха.. мы так никогда не выполним поставленную миссию. Как же нам теперь перед ней объясниться? Хан чмокнул Минхо в нос и погладил его по спине: — Это все не имеет значения. Мы обязательно что-нибудь придумаем, как обычно. Главное, что мы не жалеем о том, что сделали, так? — Джисон с надеждой посмотрел в глаза Ли. Ли вновь впал в размышления. Жалеет ли он, о том что произошло? Кажется, нет, потому что на лице Хана нет и тени от мысли о том, что Минхо имел какую-то гордость или каким-то образом был унижен. Ли всегда легко понимал его Сонни и сейчас может сказать, что, смотря в эти сверкающие глаза, видит в них только любовь и желание защитить, но точно не разочарование. — Я совершенно точно не жалею, потому что, кажется, я на тебя еще давно жестко запал, — хихикает Хо. Джисон светло улыбается во все тридцать два зуба, потому что знает, еще с самого начала, что он Минхо понравился. С самого первого дня, как только они увидели друг друга, с сердца Ли как будто наконец-то упала ледяная сосулька, что не ускользнуло и от остальных членов Бродячих теней. Да и услышав разговор Чанбина и Минхо вчерашней ночью, Джисон наконец-то понял, что зря скрывал свои чувства, да и вообще они с Ли полные дураки. Ну кто ж сомневался-то... Хан хочет выразить все, что накопилось в его душе, но в этот же момент в туалет не вовремя врывается Чончгха. — Руки вверх, педики, — она направила на них пистолет. Твою мать, что этой мымре опять надо?