Чайка-путешественница

      — Это совпадение или тебя осознанно тянуло в города с зашкаливающим уровнем преступности? Кражами.       Теперь уже Македонский подёргивал ушами, прислушиваясь.       Ника поправила кофту и оттянула ворот. Тема с сувенирами опасно близко сдвинулась к её работе.       — Париж, Лондон, Бразилия, Прага, Афины, Амстердам — это туристические города, — пояснила Ника, огибая острые углы. — Само собой, в них будут кражи. Приток туристов, отчего не поворовать?       — А Ватикан? — подхватил Серёжа. — Непопулярный для туристов зато привлекательный для воров.       — Из-за границы с Римом, пересекая которую, ты уходишь от преследования властей Ватикана, — нехотя подтвердила Ника.       Серёжа радостно захлопал и упал обратно на кровать, растормошив Македонского.       — Читал статью с громким заголовком. Что-то про лавину преступности или неуловимого вора. Некто крал предметы искусства. Обчистил пол-Европы!       — И что в этом увлекательного? — скептично отнеслась к статье Ника.       Серёжа заулыбался в лёгком оскале.       — Вдруг он преследовал высокую цель? Научить бестолковых людей ценить искусство? Любить его?       «Или был всего лишь вором, пытающимся прокормить себя. Никакой романтики», — с иронией подумала Ника и потянулась за фигуркой животных из одной знаменитой сказки братьев Гримм.       — Воры они как бродячие музыканты, — рассматривая статуэтку-пирамиду из осла, собаки, кота и петуха с выразительной надписью Bremen, произнесла Ника. — Путешествуют, зарабатывают без высоких целей. Не идейные и всё.       Сувенир достался ей в подарок от знакомого, бывавшего в Германии.       К нему Ника обратилась в Афинах после своевременной самовыписки из больницы.       Пыталась определиться, как быть с Македонским. У волкопса пылали глаза, он разыскал её вопреки логике и здравому смыслу. А если бы упавшая на неё плита повредила позвоночник или спасатели пришли позже…       Македонский заслуживал лучшей жизни. Не в вечных бегах с ней. Где-нибудь в семье, где с ним бы игрались дети, взрослые бы возили его на природу за город и кормили всегда свежей и натуральной едой.       Ника видела лишь два пути. Либо основательно разобраться с МАК, обретя союзника в лице Хольта. Ведь, как говорится, враг моего врага — мой друг. Либо найти кого-нибудь, кто осмотрит Македонского до его устройства в добрые руки.       У собак не светятся глаза, собаки чувствуют хуже и растут медленнее.       Заедая боль таблетками, изнывая от жара, пробившего тело, под холодными струями кондиционера, Ника думала, сдерживая подступившие к глазам слёзы. Кроме Македонского, у неё не было никого, и его же она хотела отдать. Для его блага, чтобы ему было лучше, потому что она так себе человек и уж тем более никакущая хозяйка.       Македонский лежал рядом, положив голову ей на живот. Шевелил ушами, изредка поскуливал.       Знакомый написал, что Хольт будет в Бремене. Есть шанс купить билеты до Гамбурга и лететь с пересадкой. Македонского придётся устроить в багажный отсек, для салона он крупноват.