Их песня

      Анри подобрал флягу, разглядывая слабое мерцание загадочной жидкости. Августин спас ему жизнь. Так же, как и Анри тогда в кратере. Какую же цену придется заплатить человеку, чудом вернувшемуся с того света? Ему предстоит на себе испытать всё то, что пережил его дорогой друг. Анри задумчиво посмотрел на Августина, который был абсолютно счастлив от того, что ему удалось спасти своего человека.

And the arches knelt to pray

While the gargoyles kept away

Any demon that would scheme to steal

My childlike faith

      В голове гудел рой перепутанных мыслей. Анри ходил по бункеру без особой цели, но будто в постоянном поиске. Вскоре он обнаружил себя перед дверью, украшенной окровавленными цепями.       Церковь, похожая теперь скорее на капище, вызывала странные чувства. В былое время солдаты приходили сюда, чтобы помолиться за себя и своих близких или поблагодарить Бога за спасение от вражеской пули. Те, для кого ужасы войны становились невыносимыми, находили здесь утешение.

Oh, how can we atone

For the secrets we were shown?

      Однако, как написано в одном из солдатских дневников, Бог отвернулся от этого места. Под землей главенствуют иные силы. Никакой молитвой не искупить вторжение в те таинства, которые должны были быть погребены навечно.       Сзади послышался шорох. Анри почувствовал чужое дыхание, но оборачиваться ему не пришлось. Большая голова гуля уже расположилась у него на плече, вопросительно разглядывая профиль человека. На его бледной коже ярко выделяются ветви почерневших вен. Он всё чаще щурится, оказываясь в освещенных помещениях.       Августин свет избегает, и теперь Анри понял, почему. Тревожно-красный накал ламп, гул и мерцание которых давили на мозг, так разозлил его, что он вырвал из потолка несколько плафонов, пока бежал по коридору в сторону генераторной. В темноте гораздо лучше. Анри перестал сливать топливо в реактор. По медным сосудам бункера больше не бежит электрический ток, казавшийся когда-то единственной надеждой на спасение.       Теперь Августин свободно передвигался по бункеру, следуя за Анри, который по привычке продолжал что-то собирать и перекладывать вещи в шкафах. Не упускал он и возможности подшутить над другом, резко схватив за ногу или выпрыгнув из-за угла, радостно рыча. И Анри начал играть с ним в эту игру, всё больше увлекаясь процессом.

Drift away as only madness

Drowning in the din

Of our animal skins

      Это просто дружеский поединок. Они дрались в шутку и раньше. Но Августин чувствовал растущую силу Анри. Видел, как его улыбка становится всё больше похожей на оскал. Заметно даже, как заострились зубы. Анри остановился только после того, как Августин прижал его к полу всем телом.       На пару минут всё затихло, слышно было только отрывистое дыхание. Потом Анри вдруг вздрогнул и уткнулся лицом в шею Августина. Он обхватил широкую спину гуля дрожащими руками и шептал что-то неразборчивое. Наивный Анри. Он так испугался, что мог навредить другу, что теперь чуть не в слезах извиняется за собственную злость. Уж лучше так, чем он вовсе забудет, что был когда-то человеком. Августин обнимет в ответ и успокоит.

Enchanté, enchanté, enchanté, enchanté…

      Уснуть не получалось. Анри изводило его собственное тело. Он готов был хоть по земле кататься, лишь бы унять зуд, засевший глубоко под кожей, а может быть даже в самих костях. Однообразные коридоры сменяли друг друга, под ногами то и дело хрустели иссохшие пятна крови. Крысы, перебегавшие от одного трупа к другому, вызывали теперь раздражение, а не страх. Одно раздутое и оттого медленное животное попало под ногу. Оглушительный писк тут же разрезал тишину. Крыса поразительно прытко для своих размеров извернулась и попыталась укусить Анри. Видимо, он ещё пах как человек. Только сил у него теперь было куда больше, а злость закипала быстрее. Он топнул ногой, до хруста продавив крысиный череп. Брызнула кровь. В этот момент Анри наконец понял, чего от него требует его тело. Он тут же вспомнил о последнем живом человеке, запертом под землей в надежной клетке.

And I will not be concerned

Or ignore the things I yearn

My hunger is the rule I cannot overturn

      Пленный немец обреченно молчал, истратив последние силы на мольбы о помощи, которым внимали лишь холодные стены да крысы, беспрестанно копошившиеся в них. Хорошо, что голод и жажда не успели прикончить его.       Крики заключенного порядком раздражали, но, когда он затих от изнеможения, Августин решил оставить его Анри, новая природа которого потребует жертв. Пытки Рейнара теперь покажутся пленнику сказкой. Его последние минуты на этом свете, погруженном в кромешную тьму, будут прелюдией Ада.

All we have within

Is our animal skins

      Истошный вопль последнего живого человека сотряс стены бункера. Августин, от скуки гонявший крыс по казарме, тут же направился к тюремным камерам. В одной из них Анри с неестественно широкой улыбкой на губах разрывал на части заключенного #73014 и рычал подобно дикому зверю.       Искаженные пропорции получеловеческой фигуры, склонившейся над ещё теплым трупом, делали картину сюрреалистичной. Анри было не узнать. Никогда ещё он не казался Августину более очаровательным. Будто ребенок, нашедший в буфете заветную банку варенья и теперь наслаждающийся лакомством, не забыв измазать в нем лицо и руки.       Анри вскинулся, почуяв присутствие, и приблизился к наблюдавшему со стороны Августину. Подняв руку, он провел окровавленной ладонью по щеке и шее гуля, показывая его причастность к пиршеству. В когтистую лапу аккуратно легло сердце, вырванное из груди жертвы.

Enchanté, enchanté, enchanté, enchanté…

      Они пели свою песню до тех пор, пока жажда, раздирающая горло, не заставила их замолчать. Ни вино из офицерского погреба, ни свежая кровь не могли утолить её. Тогда они отправились туда, куда звала их природа.       Узкий ход, овитый сетью корней, остался позади. Кратер встретил их прохладным воздухом и звуками ночи, прерываемыми отдаленным грохотом выстрелов. Так непривычно шумно для обострившегося слуха. Тусклый свет, исходящий от озерца, отражался в парящих кристаллах, заставляя тонкую взвесь тумана зачарованно мерцать. Хотелось сорваться с места и наконец утолить жажду, но они медлили. Это место священно, спешка здесь ни к чему.

I miss the days when stars were saintly

They sang to me in ways innately

      Наклонясь над кромкой воды, Анри увидел небо. Яркие точки звезд дрожали на темной глади. Сложив ладони лодочкой, он зачерпнул переливающуюся жидкость и припал к ней губами. Августин сидел рядом и мирно пил, склонившись к воде. Им казалось, что они пьют звездное небо.       Лунный свет обволакивал землю, потаенная магия струилась в каждом вздохе, в каждом глотке. Анри поднял голову к небу, подставляя лицо лучам зыбкого света.       Тысячи звезд сверкали в вышине. То ли сказывается долгое пребывание в узких тоннелях под землей, то ли вода так вскружила голову… Казалось, будто они движутся, сменяя друг друга в бесконечном вихре. И двое на дне кратера были его частью.       Зачарованную высь рассек тонкий хвост падающей звезды. Сияющий метеор раскрыл им правду: они здесь не одни.       Вдруг Августин зарычал и ринулся к товарищу. Боль пронзила Анри. Тут же раздался противный звук германских свистков. Пробитое пулей плечо саднило, несколько капель крови упали в воду, расплываясь причудливым узором.

I used to wonder, wander farther

Into awe, but those days were squandered

      На зеркальной глади Анри увидел себя и Августина, нависшего сверху, закрывающего друга от пуль. Там, в отражении, он был прежним. Большие голубые глаза за линзами круглых очков на первый взгляд казались грустными, но Анри прекрасно знал, что в глубине этих зрачков блестит озорной огонек. Именно благодаря этому едва заметному блеску ему удалось узнать друга, когда его облик исказился. А ведь его взгляд чуть было не потух. Война способна погасить любое проявление жизни в глазах человека. Несправедливая, глупая, унесшая столько жизней и искалечившая еще больше судеб.

My ghost was lost to the grownup gallows

So I find my spirit in the bottle

      Это наваждение. Нет, они больше не пара напуганных слабых солдат. Они отказались от войны и от того мира, который допустил её. Анри ударил кулаком по воде, смешав её с собственной кровью. Отражение дрогнуло и исказилось, став совершенно иным.       Разум захлестнула волна ярости. Боль прекратилась. От стен кратера многократно отразился крик, с каждой секундой становившийся всё менее человеческим. На мгновение замолкли даже свистки германских солдат, а собаки в ужасе поджали хвосты. Прогремел взрыв брошенной кем-то гранаты, и большой пласт земли, на котором стояли люди, съехал вниз. Волшебный туман, стелившийся по дну кратера, рассеялся.

Enchanté, enchanté, enchanté, enchanté

Name the powers "meteors"

And let us go insane

      Звездный вихрь бежал по венам, разгоняя кровь. Сила переполняла отринувших человечность, требуя насладиться мощью, что сравнима только с метеорами, несущимися по небу. Те, кто посягнул на их покой, должны быть уничтожены. Они ринулись вперед, заглушая выстрелы и вой собак воинственной песней.

Greet your beast and let 'em streak

Into the fray

      Пули прошивают тело, взрывы гранат ослепляют и оставляют после себя противный звон в ушах. Крики злобы, страха и отчаяния превращаются в предсмертные стоны. Кровь льется на землю, двухголосый вой взлетает ввысь, заставляя стены кратера дрожать и осыпаться, словно жерло кричащей Бездны, что проглатывает любого, кто попадет в неё.       Есть у битвы своя особенная музыка, услышать которую дано не каждому. Эликсир бессмертия не воскресил Анри. Он заставил его переродиться, став частью Ада на земле.

If we can't raise the dead

We're gonna raise, we're gonna raise

We're gonna raise hell instead