Под дулом пистолета

На улице слегка дул свежий ветерок, который был предвестником приближающихся холодов. Сегодня, в конце концов, был последний понедельник сентября, двадцать седьмое число, поэтому никто не удивился первым похолоданиям. Большинство людей расхаживали в кофтах, худи или же ветровках, что помогало им согреваться, особенно под вечер. Уже неделя прошла с момента пропажи девятнадцатилетнего Чхве Бомгю, и многие студенты университета Хонъик начали поднимать шумиху насчёт этого. Как же так, парень с маллетом, что был объектом обожания многих девушек (и парней в том числе), пропал! Никто не мог пропустить эту новость мимо ушей и уж точно не заметить отсутствия Гю. Больше всех за пропажу друга винил себя Кан Тэхён, который пару недель назад поссорился с парнем. Так ещё из-за чего – из-за клуба! Из-за того места, которое они посещали каждые выходные! Кантэ переволновался и запретил совершеннолетнему человеку отдыхать, поэтому вполне логично, что Бомгю не послушался. А вот что насчёт обиды Тэ? Она была необъяснима – гнев, разочарование и... желание быть главным. Каждый вечер после учёбы у Тэхёна сопровождался очередными укусами до крови на нижней губе, ободранными заусенцами на пальцах рук и мыслями о том, какой он идиот. Ещё больше страха, волнений и слёз по ночам вызывали у него объявления о пропаже друга, которые дня три назад расклеивала по городу заплаканная мать Чхве Бомгю. И вот теперь он, Гю, постоянно смотрит на прохожих, однокурсников, знакомых и друзей со стволов деревьев, стен домов и магазинов и фонарных столбов. Двадцать седьмое, двадцать восьмое, двадцать девятое... Тридцатое сентября, а Бомгю так и нет. Уже приплетена полиция, осматривающая каждый уголок Сеула на машинах и вертолётах, но всё без толку. Даже в других городах велись поиски. Вечером этого дня Кан Тэхён, всё так же почёсывая локти и внутренние стороны ладоней от нервов, шёл по переулку подальше от городской шумихи, чтобы весёлая обстановка не раздражала его и сегодня. Он просто не мог принять тот факт, что людям хорошо, тогда как он сам который день страдает от потери друга. В одной руке парня находился телефон, и, приложив его к уху, он молча кивал и лишь изредка отвечал на высказывания Кая на другом конце провода. — Тэ, я чувствую, что ты опять чешешь руки, — сделал замечание Хюнин. — Перестань. — Это так очевидно? — С учётом твоего состояния – да, очевидно. — Прости, — тихо произнёс в трубку Кан, — я просто не могу... Не могу перестать нервничать, не могу смириться с тем, что Бомгю нет рядом с нами – со мной или с тобой, с мамой или с бабушкой. Ещё неделю назад я думал, что он просто заболел, поэтому сидит дома, но потом, увидев его маму, лепящую на стены объявления... Ты вообще видел, как он улыбается с листа бумаги?! От этого становится ещё больнее, Кай... — Я понимаю, Тэ, — вздохнув, сказал парень, и было слышно, как он отпил что-то из кружки: вероятно, это снова была валерьянка – уже повседневный напиток, заменявший кофе по утрам и алкоголь по вечерам. — Полиция не нашла и следа, который мог бы привести нас и их к Гю. Ох, как же всё тяжело... Давай сделаем так, — снова послышался глоток, — ты сейчас успокаиваешься, а завтра мы соберём группу ребят из универа и поспрашиваем каждого о Гю: где они видели его последний раз, с кем, каким было его состояние... И не смей мне говорить, что если б это было необходимо, то полиция всё бы сделала сама! Однокурсников они почти не опрашивали, а взгляды на ситуацию у всех разные. Собрав информацию, мы постараемся сложить пазл и напасть на след. Идёт? — Идёт, — тихо сказал Кантэ, прислонился к стене одного из домов в переулке, через пару секунд услышав гудок, говорящий о конце звонка, и скатился на асфальт, запустив пальцы в волосы. * * * Иногда Тэхёну казалось, что Кай – это единственный человек, способный успокоить или же, когда это не помогает, помочь выпустить запрятанные глубоко в душе эмоции наружу. То, как Хюнин в напряжённых ситуациях здраво рассуждал, всё время справляясь с поставленной задачей, поражало не только Кана, но и остальных в окружении. Но Тэхёну это казалось чем-то бо́льшим, а особенно тогда, когда за помощью к Каю обращается именно он. После тёплого и спокойного диалога, в течение которого Хюнин объяснял Кантэ, как решить ту или иную проблему, всегда следовали крепкие объятия, которые Кан обожал всей душой. Без стеснения он каждый раз зарывался пальцами в волосы друга, поглаживая его затылок, утыкался носом в сгиб, находящийся между шеей и плечом; и что-то в этих объятиях было такое, что Тэхён порой никак не мог объяснить. Особенно ревность. Её он уж точно не понимал. Затяжные разговоры Кая о девушках, его касания, взгляды и слова, обращённые к другим людям, кроме Кан Тэхёна, вызывали у Тэ какую-то бурю в груди и животе, заставлявшую рвать и метать. Ну не могло же это быть что-то большее, чем дружба... * * * Неимоверно быстро на глазах сидящего на асфальте Тэхёна показались блестящие слезинки, которые одна за другой катились по щекам вниз и сопровождались судорожными всхлипами парня. Лишь на секунду притихнув, он вдруг встрепенулся. Услышав приглушённый крик откуда-то из-за соседнего угла, он вскочил на ноги и двинулся на звук. Вывернув из одного переулка в другой он заметил такую картину: трое довольно рослых и сильных парней окружили место у стены с разных сторон, один из них прижимал четвёртого человека к стене, придерживая за ворот худи. Когда незнакомец осмелился поднять голову, Тэхён увидел в нём старосту своего факультета, Чхве Субина. Только тот успел приоткрыть глаза, явно боясь того, что произойдёт дальше, один из парней, стоявших по бокам, со всей силы ударил ему в скулу, тем самым заставив снова склонить голову. На другой щеке у Субина уже красовались несколько кровоподтёков. Не осознавая того, что делает, Кан Тэхён рванулся к хулиганам и с ноги ударил каждому из троих в сгиб под коленом, от чего они, покачнувшись, упали на спину, а Субин, которого от боли отпустил один из них, опустился на колени и, потирая подбитые скулы, взглянул на Тэ. — Спасибо, Тэхён..., — тихо произнёс он. Не обращая на его слова никакого внимания, Кан быстро поднял старосту на ноги и потащил подальше от глаз хулиганов. Остановившись где-то на оживлённой улице через минут пять, Тэ, всё ещё поддерживая Субина, взглянул ему в глаза. — Как это произошло вообще? — с явной паникой спросил он. — Что ты такого сделал, что оказался под их кулаками? — Не знаю, — тихо ответил Чхве. — Возможно, потому, что я отличник и человек, который «пример-для-подражания». Как я устал от этого... — Они просто идиоты, — Кан сказал это, не придумав ничего больше, ведь не был мастером успокаивать или поддерживать людей, но эмоции у него были самые искренние – гнев, ярость и сочувствие к Субину. — Ты лучше скажи мне, как продвигаются поиски Бомгю? — Это всё, что тебя волнует после того, как тебя избили?! — Тэхён был крайне возмущён таким вопросом, но тут же вся злость ушла с его лица, когда он увидел явный интерес и переживание старосты, на смену гневу снова пришла грусть. — Мы так ничего и не нашли... Я переживаю за него, я хочу поскорее увидеть его живого рядом, а не эти объявления с до боли родной улыбкой. — Есть какие-то идеи, как найти его? Смотрю, полицию не очень-то волнует этот вопрос, раз они спрашивают только тех людей, которые по сути почти не видели Гю в тот день, когда он исчез. — Поэтому мы с Каем хотим завтра собрать людей в универе и опросить их по некоторым параметрам, — сказал Кантэ и вздохнул. — Хоть бы с ним всё хорошо было... — Будет, Тэ, — Субин приобнял парня за плечо. — Я помогу вам с этим. Нужно будет много думать, а с логикой у меня пока что всё хорошо. Думаю, я смогу сделать что-то полезное. * * * — Итак, мы собрали вас всех здесь, чтобы каждый вспомнил, где и когда последний раз видел Бомгю. Нам просто необходимо выяснить, что с ним случилось. Кай стоял посреди аудитории перед небольшим круглым столиком и громко говорил ту или иную информацию скопившейся в помещении толпе студентов. Позади его на большой пробковой университетской доске была приклеена карта местности района, в котором они живут и учатся, а в небольшой коробочке лежал моток красных ниток и горсть кнопок для того, чтобы помечать что-то ими на карте. — Попробуйте по очереди вспомнить, где вы последний раз видели Гю, — сказал Хюнин и указал на одну девушку. — Виён, ты первая. — Хм, — Виён на секунду задумалась, а затем произнесла: — Я видела его в тот день, когда он последний раз был в универе. Тогда он пришёл в рубашке и накинутой на плечи синей кофтой на замке. После последней пары я увидела, как он вышел из универа, но когда я оказалась на крыльце через минуту-две, его уже не было. — Тогда наша первая точка, от которой мы отталкиваемся, – университет Хонъик, — Кай жестом приказал Тэ воткнуть одну кнопку в карту, и к ней Субин привязал один конец красной нити. — У кого есть дополнения? — По-моему, я видел какого-то странного типа во дворе уника, — сказал студент по имени Джэмин. — Он был в чёрном худи с накинутым на голову капюшоном и в солнцезащитных очках. — Да, а ещё рядом стояла чёрная машина! — выпалил парень по имени Тэсон. — Ламба, если не ошибаюсь. — Ламба, парень в чёрном худи..., — через пару секунд Хюнина как током поразило. — Никто не видел, какого цвета были его волосы? — Синего, кажется. А что? — Твою ж мать..., — Кай сел на пол аудитории и зарылся руками в волосы, а Тэхён, стоявший неподалёку, уже присел рядом с ним и крепко обнял. — Это парень из клуба. Тот самый, из машины которого вылезал Бомгю! И машина... Она стояла каждый день у университета, а после его пропажи она появляться перестала. Всё сходится...