Под дулом пистолета

— Гю? Малыш Гю, ты где? * * * Бомгю стоял вечером на балконе пентхауса и, глядя в затонированное стекло, наблюдал за огромным количеством полицейских машин, вертолётов и групп спасателей, яростно пытавшихся отыскать Чхве, но никто даже не подозревал, как близко он находится. Гю постепенно начал привыкать к жизни бок о бок с главой мафии, понимая, что вреда Чхве Ёнджун ему причинять действительно не собирается. Каждый день он готовил вкуснейшую еду для Бомгю, ничего не запрещал... Только на улицу не выпускал. Свежий воздух, которым дышал младший Чхве, проникал на балкон через форточку в окне, а в неё не посмотришь, не покричишь... Безумно больно было видеть даже с самого верхнего этажа до слёз знакомые очертания тех людей, которых раньше Бомгю видел чуть ли не каждый день. Сейчас он наблюдал за Тэхёном, Каем и Субином, устроившимися под деревом на лавочке, – первый из них плакал, второй крепко обнимал его, а третий, поглаживая Тэ по спине, выписывал что-то в блокнот. — Гю, ты на балконе? — послышался голос из другой комнаты. — Да. А что, ужин уже готов? — Да-а... Быстро, правда? — с этими словами Ёнджун медленно подошёл к Бомгю и обнял его со спины. Каждое прикосновение киллера раньше ощущалось так, словно острое лезвие проводило по коже, но сейчас всё было не так... Студент Чхве уже смирился со всем этим дерьмом. — Сегодня на ужин спагетти с фрикадельками в томатном соусе, айс американо, небольшой яблочный пирог с корицей и на закуску кальмары в молочном соусе, — сказал Ён и нежно поцеловал Бомгю в шею. — Ну как, будешь пробовать? Ты с обеда ничего не ел. — Иду..., — тихо проговорил Гю и повернулся к Лису лицом. — Когда ты меня выпустишь? Я хочу на свежий воздух, к друзьям. А ты вообще босс мафии, который уже, по-хорошему, должен мотать пожизненный срок в камере! — Именно поэтому и не выпускаю, — отрезал старший Чхве. — Сдашь меня ментам, и что тогда? Я забочусь о тебе, не причиняя вреда, — предводитель Лисов вздохнул; взяв Бомгю за руку, он подвёл его к кровати и сел вместе с ним на край матраса. — Ты думаешь, почему ты ещё не умер? Потому что я оберегаю тебя. Со мной ты никогда не попадёшь в беду. Я хочу защитить тебя от этого жестокого мира, понимаешь? Уж я-то знаю, насколько он несправедлив и безжалостен к таким, как ты, — Лис вздохнул, положил голову Гю на своё плечо и продолжил: — Ты лишь второй человек, которого я бы хотел так защитить. А первого нет в живых уже шесть лет. Бомгю замер и взглянул в глаза Ёнджуна. Тот пусто смотрел в стену, а позже из его глаз покатились крупные слёзы. Он крепко сжал руку младшего Чхве, поднёс её к лицу и, нежно поцеловав, прижал её к своей щеке. Студент почувствовал, как солёная влага покрыла некоторые места его ладони, и большим пальцем он нежно стёр очередную слезинку, катившуюся из-под века. — Знаешь, — тихо произнёс Ёнджун и всхлипнул, — ты мне его напоминаешь... Моего бывшего, Хангю. У него тоже был маллет, только с выкрашенными в белый цвет прядями. Он был таким же добрым и невинным, как и ты, Бомгю, — Ён поцеловал парня в макушку и продолжил: — Но всё-таки ты другой. В тебе есть то, чего не было в нём, Гю, – в первую очередь смелость. Ты очень смелый, малыш, и я действительно надеюсь, что ты не оставишь меня так, как оставил меня он. — А что он сделал? — поинтересовался Бомгю и как-то ненароком прильнул к Лису. — Повесился. Это всё, что смог выговорить Ёнджун. Взяв Чхве Бомгю за руку, он встал с ним с кровати и потянул за собой на выход из квартиры. Через некоторое время они вдвоем уже стояли на крыше, вдыхая вечерний воздух в лёгкие. — Тебе не холодно? — спросил Ён, взглянув на Бомгю, который был одет в свободные белые шорты и чёрную футболку – вся одежда на нём принадлежала Ёнджуну. — Не очень, — соврал младший Чхве, но тут же Лис, снявший с себя черную кофту на замке, укрыл ею его плечи. — Спасибо..., — студент посмотрел на звёздное небо и, опустившись на пол крыши, сел по-турецки. — Ты правда не желаешь мне зла? — Если б это не было правдой, — киллер присел рядом с ним, — ты бы давно уже валялся мёртвый. Не люблю затягивать с убийствами, это всегда так неприятно. Зато люблю острый кимбап с креветками. — Что? — от этого на лице Бомгю расцвела улыбка, и он усмехнулся. — Это тут при чём? — А при том. Чтобы ты поверил, что я не такой уж и злой, — Ёнджун вытащил пачку сигарет и зажигалку из кармана джинс и, вытянув один никотиновый валик, прикурил. — Не думаешь же ты, что киллеры не могут любить, а? — Ну... Если честно..., — Бомгю тут же засмеялся, когда, не договорив, получил лёгкий удар в плечо – добродушный и совсем не причиняющий боль. — Да ладно, всё, молчу! — Киллеры любят и ещё как, — сказал Ёнджун. — Они привязываются к человеку по щелчку пальца, ведь их самих никогда никто не полюбит. — Почему? — Ну, они же киллеры, — предводитель Лисов сделал затяжку и выпустил дым, сделав пару белёсо-серых колец в небе. — А убиваем мы только тех, кто заслуживает этого. Либо же на заказ, как попрёт. С теми, кого любим, всё не так... Но это всегда нездоровая любовь: парень или девушка, к которым у убийцы есть чувства, зачастую оказываются похищенными. Бомгю резко перестал перебирать пальцы от нервов, что делал на протяжении всего времяпровождения на крыше. Он блестящими глазами взглянул на Ёнджуна и поймал его взгляд на себе. Сложив пазл, Бомгю и слова не смог вымолвить, а только пронаблюдал за тем, как старший Чхве делает очередную затяжку. — Смотрю, ты смышлёный, малыш, — произнёс Лис и приподнял уголок губ. — Курить хочешь? — Не очень..., — признался Гю и, сам того не заметив, положил голову на плечо Ёна. — У меня не очень-то хороший опыт с сигаретами. — Эй, я думал, что та сигарета, которую я дал тебе на улице, была первая! — Ну, не совсем, — Бомгю прикрыл глаза и продолжил: — Первый раз был лет в четырнадцать. Тогда одноклассники мне сказали, мол, попробуй, это круто. Я попробовал, поперхнулся, выронил сигарету. Мне начали говорить, что они дорогие были, подняли её, ещё зажжённую, с пола и затушили об моё запястье, — с этими словами Гю показал Ёну небольшой круглый шрам на запястье и вздохнул. — Взял тогда у тебя на улице сигарету из-за спора. До сих пор вспоминаю то давление, с которым этот маленький валик держался между пальцами. — Какой ужас..., — тихо произнёс Ён и взглянул на сигарету. — А если я сделаю так, чтоб тебе не было неприятно? — Попробуй. Очередная затяжка, и через секунду губы Бомгю словно огнём опалило. Обжигающий поцелуй сопровождался дымом от сигареты, плавно перетекающим изо рта Лиса в рот студента. Старший Чхве передал дым, но от губ не отлип: он положил ладонь на щёку младшего и продолжал целовать его, слегка прикусывая чужую нижнюю губу. У обоих парней тянуло низ живота, но никто не осмеливался прервать поцелуй, горький от сигарет, но в то же время сладкий от чувств. * * * Спать Бомгю ложился всё время вместе с Ёнджуном: так второй всё время знал, что дорогой ему человек рядом. Случилось так и в этот раз, но теперь спать почему-то было легче. Вечером Бомгю будто выпустил из лёгких застоявшийся воздух вместе с дымом и вдохнул новый. Прижавшись к киллеру, он с небольшой опаской, но нежно обнял его. Глубокой ночью младший Чхве вдруг проснулся от того, что Ёна нет рядом, что нет того, кого можно обнимать. Раньше такое тоже случалось, подобные ночные подъёмы происходили зачастую из-за кошмаров, но не этот; и всё-таки Ёнджуна постоянно не было на месте. Почему-то сегодня Бомгю не смог снова провалиться в сон, как делал это обычно. Что-то было не то. Казалось, будто поцелуй Ёнджуна всё же смог разбудить чувства в груди Гю, и без Лиса сейчас было как-то не по себе. Именно поэтому Ёнджуна ждал важный диалог наутро. * * * — Куда ты постоянно пропадаешь по ночам? — спросил Гю, пристально взглянув на Ёна. — Сам ложишься со мной, а потом уходишь хер знает куда. Ты своим чёртовым поцелуем разбудил во мне какие-то ответные чувства, а сейчас ставишь их под угрозу. Хотя я не удивлюсь, если ты там кому-то ещё рассказываешь о своей жизни в подробностях, как мне. — Что? Малыш, нет, — усмехнулся Ён и крепко обнял младшего Чхве. — Ты совсем не так понял. Ну, во-первых, я очень рад, что всё-таки сумел подобраться к этому студенческому сердечку, — он легко ткнул пальцем в левую часть груди Гю, туда, где располагается сердце, — а во-вторых... Мои ночные походы – это задания. — Задания? — Ну да, типа тех, что ты в унике получал. Мне заплатили – я убиваю. А лучшее время для убийств – ночь, согласен? — Ну... Есть в этом что-то логичное. — Поэтому не переживай так сильно. Ты у меня единственный, Гю. И вот снова это тепло на губах...