Под дулом пистолета

В холодной комнате, освещаемой лишь одной лампой, не было ничего, кроме стола, двух стульев и небольшой вентиляции, расположенной в самом углу под потолком. Мотыльки кружили вокруг небольшого источника света, а перед Бомгю сидел мужчина в форме и пересматривал листы документов, находящиеся в руках. — Чхве Бомгю, верно? — задал вопрос мужчина, исподлобья глянув на студента. — Да, верно..., — ответил Чхве, сдирая под столом заусенцы от нервов. — Мы пригласили Вас сюда в качестве свидетеля убийства. Расскажите, как Чхве Ёнджун убил этого человека и кто это был? — Ёнджун защищал меня, — дрожащим голосом произнёс парень. — Дон Тэвон – так звали этого человека – напал на меня, пытался задушить. Ён просто защищал меня... — Но это не отменяет того факта, что он убил человека, верно? — полицейский строго посмотрел в глаза Бомгю. — Он избивал Тэвона, мог бы остановиться, ведь силы того и так были на исходе, но он довёл дело до конца. Бомгю молча сидел за столом, ссутулившись и опустив взгляд. Он безумно хотел прямо сейчас каким-то образом оправдать своего возлюбленного, но просто не мог. Он бы зацепился за любую возможность вытащить Ёна из камеры, но такой возможности ещё пока не было. — Скажите, — продолжил мужчина в форме, — Чхве Ёнджун совершал ещё какие-то преступления? У нас есть предложения, что это именно тот преступник, которого мы искали в течение пяти лет. Был бы признателен, если б Вы честно ответили на данный вопрос. — Я не знаю..., — тихо проговорил младший Чхве. — Клянусь, я не знаю... Можно мне с ним увидеться? — Ладно, — ответил полицейский и, встав со стула и открыв дверь, пригласил Бомгю выйти. Вышагивая по освещённому коридору, младший Чхве всё высматривал камеру под номером «двести одиннадцать» и, как только увидел заветный номер, подбежал к двери. Руки задрожали, а ноги подкосились – казалось, что парень не видел любимого человека уже несколько лет. Лишь только дверь в камеру открылась, Бомгю воскликнул: — Ён-Ён! Но дальше порога его не пустили. Чхве Ёнджун сидел в самом углу камеры на кровати, а по его щеке катились маленькие слезинки. Услышав голос своего возлюбленного, он поднял голову и тихо произнёс: — Прости, родной... Я подвёл тебя. — Нет! — вскрикнул Гю и рванулся к Джуну, но полицейский, что до этого шёл рядом с ним, остановил парня. — Ён-Ён, скажи же, ты скоро выйдешь, да? Я не смогу без тебя! — Гю, солнце моё, — тихо проговорил старший и, встав с кровати, подошёл к Бомгю, — когда я выйду, я обязательно уделю тебе всё своё время. Нас ждёт хороший конец, малыш, уверяю тебя. Не обращая внимания на предупреждения полицейского, стоящего неподалёку, Ёнджун дотянулся до лица своего парня и нежно поцеловал его в лоб. Руки киллера всё так же были скованы наручниками, поэтому в этот раз Бомгю уже не почувствовал до боли родные ладони на лице. — Мой малыш, — тихо сказал Ёнджун, отходя от возлюбленного, — я обещаю, уже совсем скоро мы снова будем рядом... * * * Через неделю Чхве Бомгю стоял перед зеркалом в пентхаусе Ёнджуна и рассматривал своё отражение: синяки под глазами, слегка впалые щёки, дрожь на губах – абсолютно всё говорило о том, что ему было плохо, как никогда раньше. Все семь дней с момента последнего поцелуя, с момента допроса младшего Чхве не пускали к Джуну, чтобы увидеться с ним, осознать, что он всё ещё здоров, что он почти рядом, что всё ещё есть причина жить. Но парень не терял надежду – он снова собирался дойти до здания тюрьмы; может, хоть в этот раз ему удастся услышать голос и посмотреть в глаза его любимого Ёнджуна. — Волнуешься? — раздался голос позади. За спиной Чхве Бомгю стояли четверо оставшихся рядом Лисов – Мин Чвеён, О Хёну, Ли Намхён и Шин Джисок. Все они были безумно обеспокоены состоянием Гю в последнее время и ситуацией, произошедшей с Ёнджуном и Тэвоном. Парни были самой настоящей семьёй, и вот сейчас один из них сидит в тюрьме за убийство второго. Всю эту мучительную неделю самый младший, Мин Чвеён, был рядом с Гю, а если быть точнее, жил в одной квартире. Ему не хотелось оставлять лучшего друга наедине со случившейся проблемой, нагрянувшей так не вовремя. — Немного, — еле слышно произнёс студент университета Хонъик, замазывая синяки под глазами. — Немного? — Намхён приподнял бровь. — Ты всю неделю почти не ешь, а если и ешь, то только что-то максимально лёгкое один раз в день. Гю, ты сильно похудел, тебе не помогает даже времяпровождение с моей кошкой Наби. — Всё ещё уверен, — подал голос Хёну, — что ты волнуешься немного? — Ладно, сильно волнуюсь, — ответил на замечания Чхве. — Но мне не позволяют видеться с Ён-Ёном! Вдруг что-то произошло? — Всё хорошо, — нежным, но слегка подрагивающим голосом произнёс Джисок и, подойдя ближе к Гю, положил руки ему на плечи. — С ним всё хорошо. В какой-то день они всё равно не выдержат, им придётся дать вам встретиться. — Надеюсь, так оно и будет, — вздохнул Бомгю. — Ладно, поехали. Джисок – за рулём, я спереди, остальные – назад. * * * Широким шагом младший Чхве в компании четырёх Лисов шёл от чёрной «Lamborghini» к зданию тюрьмы. Руки тряслись, ослабшие ноги еле держали тело, но студент всё ещё надеялся, что вот-вот, прямо сейчас его отведут к камере любимого, что он наконец-то за целую неделю увидит своего Чхве Ёнджуна. Зайдя в тюрьму Анян в провинции Кёнгидо, Бомгю сразу же предъявил все нужные документы охране и, перебирая от нервов пальцы, произнёс: — Можно мне увидеться с ним? — С кем? — С Чхве Ёнджуном. — Парень, тебе уже говорили – нельзя! — сказал охранник и, увидев, как к нему подходит напарник, выпалил: — Сэмун, скажи ему что-нибудь, он опять пришёл! — Чхве Ёнджуна казнили вчера вечером, — с каменным лицом сказал Сэмун и приподнял бровь. — Это всё? Слабые ноги Бомгю уже не выдержали, подкосились, и парень упал на холодный пол. В глазах потемнело, а по щекам тут же покатились крупные слёзы. Он не слышал заглушённые гулом в ушах голоса остальных ребят, слышал только биение пульса. Чхве Бомгю не мог поверить в то, что его возлюбленного больше не будет рядом, а Лисы силой вытаскивали студента из здания тюрьмы. Парень кричал и плакал так громко, что, казалось, его было слышно по всей стране... * * * Сидя в своей камере и перебирая стальную цепочку между пальцев, Чхве Ёнджун прислушивался к каждому звуку, издаваемому кем-то или чем-то. Он слышал, как за несколько десятков камер от него заключённые спорят друг с другом, и уж точно смог опознать в один день голос своего Бомгю. Слышал он также и то, что охрана признала его казнённым. — Зачем вы это сказали? — грозно спросил он в этот же день у охранника, сжимая и разжимая пальцы. — Полиция уже узнала, что ты причастен не только к убийству Дон Тэвона, — так же строго ответил мужчина в форме. — Парнишке не следует видеться со столь опасным преступником. — Он мой возлюбленный. — Слишком много вас, педиков, развелось, — фыркнул охранник. — Мало того, что людей убиваете, так ещё и, видимо, трахаетесь в подворотне? — А что, Ваше мужское эго оскорбилось? — Ёнджун надул губки, изображая наигранную печаль. — Завидуете, что у кого-то есть любовь всей жизни, а Вы сутками торчите здесь, в холоде, следя за тем, как бы какие-то ненормальные не сбежали? Бедняга, сочувствую. — Слышь, ты! Сиди тихо. — Ух-х, какой грозный, — Ён ухмыльнулся. — Ещё порычите. Так Вам и надо, нехуй было разлучать меня с моим парнем. * * * Долгое время Чхве Бомгю не мог прийти в себя. Каждая вещь вокруг него напоминала о Ёнджуне, и это причиняло невообразимую боль. Благо, что Чвеён помогал. Каждую ночь он сидел, не смыкая глаз, чтобы следить за состоянием студента; за тем, чтобы тот ничего не сделал с собой. Это выходило, но с трудом. В один из дней, через месяц после произошедшего, Чвеён вернулся из магазина с едой, которую купил для того, чтоб бедняга Чхве поел хоть немного, и застал Гю, царапающего внутреннюю сторону запястья лезвием. Тогда Мин не отходил от него ни на шаг, а всё колюще-режущее убрал от греха подальше. — Гю, — говорил он, — это ещё не конец света... Хоть и не физически, зато духовно Ёнджун всегда рядом со всеми нами, а с тобой – тем более. Не надо причинять себе вред. Представь, как больно было бы ему, если б он увидел, что ты делаешь с собой. — Я не могу без него, Чвеён... — Понимаю... Но надо отвлечься, Бомгю. Всё будет хорошо, я с тобой. И Чвеён действительно всё время был рядом с Гю, как и остальные Лисы, а также друзья младшего Чхве – Субин, Тэхён и Кай.