Под дулом пистолета

Дни Ёнджуна в тюрьме проходили отвратительно. Каждые сутки кто-то из заключённых в соседних камерах поднимал шум, разносившийся по всему зданию. От этого голова раскалывалась, а потом всю ночь болела. Но главной проблемой было не это. Одиночество – вот что доставляло невыносимые муки. И хоть рядом с Чхве были охранники, один сокамерник, которого подселили к нему лишь через месяцев десять после начала срока, и остальные заключённые, ему не хватало единственного человека – Чхве Бомгю. Год прошёл, два, а Ёнджун так и не увидел своего возлюбленного. Он помнил, что Гю соврали: сказали, что Лиса больше нет в живых, что его казнили за бесчисленные жестокие убийства. Связаться с парнишкой всё равно хотелось, да не было возможности. — Эй, — однажды окликнул его сокамерник, Лоун, — ты чего такой поникший? — Жду, — тихо ответил Ён, уставившись в стену. — Чего? У моря погоды? — Свободы. — Ты её не получишь раньше назначенного, — вздохнув, ответил Лоун и потянулся. — Какой у тебя срок? — Пожизненный. — Серьёзно? — глаза мужчины округлились, а сам он встал с койки. — Это за что так? Помнится, раньше ты не рассказывал мне столь увлекательную историю. Так, может, сейчас поведаешь? — Я убил больше тысячи человек за пять лет, — сказал Чхве, болтая носком. — А срок дали за то, что я удушил человека, напавшего на моего возлюбленного. — Тяжело... А откуда у копов была инфа, что ты и раньше убивал? — Да хер их знает. — Может, слил кто? — предположил Лоун. — Может... Не мне уже гадать, — ответил Джун. — Как думаешь, а тебя... — Да чего ты пристал со своими вопросами?! — взбесился Лис и встал с койки. — Я не собираюсь тебе на всё подряд отвечать! Ты адвокат? Нет? Тогда отъебись от меня и не приставай больше, понял? — Понял-понял, не ори..., — сказал Лоун, выставив руки перед собой и сев на своё место, а затем произнёс себе под нос: — Псих. * * * Три года прошло с тех пор, как Ёна посадили. Зачёркивая очередной день в календаре, он увидел цифру «тринадцать», а выше – месяц сентябрь. Тринадцатое сентября... Это значило, что у него, у Лиса, сегодня двадцать пятый день рождения. Его это, к сожалению, нисколько не волновало. Гораздо больше парень думал о Бомгю. Его любимый уже начал второй семестр на четвёртом курсе... «Какой же он у меня молодец, — думал Лис. — Я уверен, он справляется без меня. Мой малыш Гю... Такой большой уже. Жаль, что я вряд ли смогу увидеть тебя снова». Почти каждый день Ёнджуна в камере сопровождался подобными мыслями. Уж слишком дорог был ему Бомгю. Почему нельзя сделать так, чтобы этот маленький комочек счастья был рядом? Оставалось лишь загадать желание в честь дня рождения. «Ну, на счёт “три”... Раз, два, три...» Лишь только киллер-лис прикрыл глаза, как вдруг за несколько метров от него послышались крики и удары. Какой-то мужчина пытался добраться до его камеры, постоянно крича: «Двести одиннадцать! Мне нужна двести одиннадцатая камера! Там мой друг, у него день рождения! Пустите!» Лицо Чхве засияло, и он тут же подбежал к двери камеры, ведь этот голос мог узнать из тысячи – голос Бин Кунсу. Через несколько минут довольно рослый мужчина в маске, но со строгим взглядом подошёл к камере, а когда дверь ему открыли, он тут же поменялся: Кунсу широко улыбнулся и впустил Ёнджуна в свои объятия. — Ну, здравствуй, идиот, — с добротой произнёс он. — Оно само вышло, честно, — не отлипая от давнего друга, сказал Чхве и взглянул на Бина. — И что, кстати, привело тебя сюда? — Поздравить мелкого недо-брата с днём рождения, — Кунсу приспустил маску и протянул Лису чёрный конверт. — Я этот документ составлял около двух с половиной лет и ещё полгода с судьёй спорил. — Что это всё означает? — А то, что сегодня ты идёшь домой, — уверенно сказал Кунсу, а потом поправился: — Ну, домой я тебя отпущу только завтра после часов так восьми вечера, ведь кое с чем разобраться надо, поэтому пока денёк поживёшь у меня. Но в целом... — Спасибо, — тихо перебил его Ён и, обняв друга крепче, прослезился. — Кунсу, спасибо большое... — Да не за что. Собирай манатки, нам надо поскорее валить отсюда. Запашок не очень. * * * Каждый удар сердца Чхве Ёнджуна громко отдавался в ушах парня. Лис не мог перестать улыбаться, ведь прямо сейчас он ночует не на камерной койке, а в кровати гостевой комнаты в квартире его друга Бин Кунсу. А ещё он не мог поверить в то, что уже завтра будет спать рядом со своим любимым Чхве Бомгю. «Бомгю, малыш мой... Я скоро буду рядом». * * * Суббота, четырнадцатое сентября. Хоть по субботам, знал Ёнджун, Бомгю ходит по клубам, но: во-первых, не всегда; во-вторых, всё могло измениться со временем. И вот сейчас Лис стоял перед величественным небоскрёбом, видел свою чёрную «Lamborghini» и набирал в домофон. — Кто? — спросил мужской голос, которого, как казалось Чхве, он не слышал никогда. — Это..., — Ёнджун запнулся, ведь чуть ли не на автомате был готов произнести своё настоящее время, но тут же исправился: — Это Ёнсан. Дверь вмиг открылась, а Ён быстро и с улыбкой забежал в открытые двери лифта, понимая, что его точно узнали. Значит, там кто-то из Лисов... Или же сам Чхве Бомгю. Как только двери лифта распахнулись на последнем этаже, Чхве Ёнджун увидел выглядывающего из-за двери довольно высокого парня, чьи черты лица были довольно красивыми. Приглядевшись, киллер тут же узнал в нём самого младшего Лиса. — Чвеён... — Я не верю..., — тихо проговорил парнишка, отходя назад, когда Джун направился к нему. — Ёнджун умер три года назад... Кто вы? — Ой, блять, да не умер я, — усмехнулся Чхве. — Так сказали охранники и работники тюрьмы, ведь хотели оградить меня от всех родственников и друзей. Но вот я снова с вами, милые мои. Тут уже Мин Чвеён заулыбался. Младший крепко обнял своего босса, а по его щекам покатились слезинки. — Я так скучал, — прошептал он и так же тихо продолжил: — 407-3 Согьё-дон, Мапо-гу. — Что? — удивился Джун и посмотрел на друга. — Зачем мне адрес моего любимого клуба? — Гю туда пошёл. Беги к нему.