Под дулом пистолета

День за днём, ночь за ночью плакал Чхве Бомгю. Его слёзы со временем становились более редкими, но они были. А всё потому, что он не хотел расставаться с Ёном, но судьба повернула по-другому. Несколько раз Бомгю всё пытался покончить с собой, но его останавливали друзья – Тэхён, Кай, Субин, Чвеён и остальные Лисы. И всё же лёгкие полосы от лезвия на руках остались, поэтому студент через год после «страшной новости» начал носить чёрные повязки, скрывающие увечья на предплечьях. В последнее время Гю также стал меньше улыбаться, редко выбирался куда-то с друзьями; изредка ходил в ночной клуб, но только для того, чтобы напиться в хлам под предлогом своего горя. — Тебе нужно переключить внимание на кого-то другого, — сказал ему однажды Тэхён во время пары. — Не всю же жизнь так мучиться. — И как ты себе это представляешь, гений? — Бомгю посмотрел на него исподлобья. — Давай я попробую отнять у тебя Кая и скажу, что тебе надо с него на кого-то другого переключиться? Ты тупеешь, Тэ. — А всё же попробовать стоит, — подал голос Хюнин. — Нам уже больно смотреть на то, как ты страдаешь. Руки-то свои видел? — Видел, — буркнул в ответ Гю и невольно потёр повязки. — Хорошо... Можно попробовать. Но если я пойму, что не могу переключиться с Ёна на кого-то другого, вы не будете заставлять меня продолжать этот цирк, окей? — Супер! — Кай улыбнулся. — И Субину заодно поищем кого-то. Раз уж у меня с иностраночкой не вышло, то выйдет у вас двоих. * * * — Так... Что тебе нравится? — В плане? Пусто глядя в окно, Бомгю, которому на днях исполнился двадцать один год, сидел в кафе за столиком напротив симпатичной девушки по имени Николь – Кай всё-таки смог подогнать ему девушку-иностранку. И парень, и девушка пили ореховый латте. — В плане..., — Николь задумалась. — Ну, к примеру, музыка, еда, увлечения. — Слушаю Бруно Марса, еда..., — Чхве прокашлялся и потрогал свой карман. — В еде нет особых предпочтений. Увлекаюсь игрой на электрогитаре. — Ох, правда? — девушка заулыбалась и оперлась подбородком на свою ладонь. — А какая песня любимая? — «Runaway Baby». Я её, бывает, подолгу слушаю... Сам не знаю, почему. — Мотив классный, согласись. А что насчёт игры на гитаре? — всё не унималась Николь. — Как долго играешь? — Года полтора назад начал. Надо было как-то отвлечься от одной вещи, — сказал Бомгю и в первый раз за всё «свидание» посмотрел на девушку. — Что это мы всё обо мне? Расскажи о себе. У тебя имя Николь... Откуда ты? — Ох, я из России, город Санкт-Петербург. — Красиво там? — Очень! Даже пока не могу решить, мне больше в Сеуле нравится или же в родном городе. — Надо как-нибудь мне выбраться в путешествие в другую страну, — произнёс Бомгю и, допив кофе, встал из-за стола. — Всё оплачено, если что, контакт мой у тебя есть. Пиши, звони, но не позже полуночи – это некрасиво. * * * — Ну, вы вместе? — Вроде того... — Ты рад? — Можно и так сказать. * * * На следующий год четырнадцатого сентября в субботу, когда Бомгю в четвёртом часу дня вернулся с шоппинга, на который потратил с Николь чуть ли не вечность, и когда он наконец-то лёг на кровать дома, его телефон зазвонил. Это оказался Тэхён. С недовольным мычанием парень взял трубку и услышал голос друга: — Бомгю! Сегодня суббота, ты в курсе? — Ну, да, знаю, и что? — Бери вечером Николь с собой, пойдём в наш любимый клуб, — сказал Кай, по-видимому, стоявший рядом с Каном. — Да, Субин уже согласился! — подтвердил Тэ. — Интересно, каким же образом вы его уговорили, — вздохнул студент и потёр глаза. — Ладно, я ей позвоню. Юджин с Субином идёт? — Да! — Хорошо, соберёмся. Спасибо, что сказали, — парень сбросил звонок, встал с кровати, дошёл до кухни и обнял со спины готовившего у плиты Чвеёна. — Как ты? У тебя вчера живот болел, сейчас лучше? — Да, твои таблетки помогли, — Мин улыбнулся. — Хорошо время провёл? — Меня развели на деньги, — тихо произнёс Чхве. — Это как? — Николь попросила купить духи. Сказала, что они пятьдесят тысяч вон стоят, ну я и решил, что это нормально в качестве спонтанного подарка для девушки... — А в итоге сколько вышло? — Сто тысяч... — Ужас, — Чвеён выключил огонь на плите и, вытерев руки об полотенце, обнял Бомгю в ответ. — А на подработке как? Нормально платят? — Более-менее, — ответил Чхве. — Всё же я дал себе обещание не тратить много средств Ёна... А тратить их на Николь я точно не намерен. — Почему? — Я всё ещё не уверен в чувствах к ней... — Ого, — Мин удивился. — Гю, прошло больше года! — Я знаю! — ответил студент. — Я предложил ей встречаться только для того, чтобы отвлечься от прошлой влюблённости. Это, может быть, неправильно, но изредка помогает справляться со всем дерьмом в жизни. — Ладно, тоже верно... Ты куда-то вечером пойдёшь? — Ребята в клуб позвали. Хотим вспомнить то, что было раньше. — Хорошо, но поешь перед выходом, — Чвеён отстранился от объятий и, подняв крышку со сковороды, представил взору Гю пасту с фрикадельками. — Это... Так по-родному, — тихо проговорил Бомгю и слабо улыбнулся. — Спасибо, Чвеён. * * * — А мы шоты возьмём? — Я возьму. А твоя мама говорила, что если ты набухаешься, то она выставит тебя за порог в первую же секунду. Раздражённый всем подряд, Гю вышагивал к клубу, а рядом с ним цокала каблучками по асфальту Николь. Парень был одет в чёрную рубашку и белые брюки, а девушка – в короткое и обтягивающее чёрное платье, еле-еле прикрывающее ягодицы. Именно это и выбесило Бомгю. — Если тебя трахнут в кабинке обоссанного клубного туалета, — начал Чхве, — я не виноват. — Ты опять начинаешь?! — Я не начинаю, я продолжаю. Подойдя к клубу, пара заметила трёх парней и ещё одну девушку, поджидающих их, – Тэхёна, Кая, Субина и Юджин. Все четверо весело замахали Бомгю и Николь, а студент Чхве, небрежно махнув в ответ, прошёл за порог клуба. — Чем быстрее займём хороший столик, тем лучше. Парень сразу же забронировал свой любимый столик в дальнем конце зала, с которым было связано море воспоминаний, греющих сердце. Тэхён с Субином ушли за алкоголем, девушки начали болтать между собой, Кай провалился в мир музыки и танцев, а Бомгю... Он услышал то, что хотел услышать сегодня меньше всего. В стенах клуба играла песня «Hands Up» – песня, игравшая и тогда, в день встречи с Ёнджуном в клубе. В тот самый момент, когда Гю, неловко кланяясь, просил великолепного незнакомца поделить столик... От этих воспоминаний стало невыносимо больно. Пришлось закрыть уши руками и зажмуриться, только бы не слышать эту мелодию. Проходящий мимо парень без футболки, который здесь, видимо, подрабатывал, казалось, заметил страдания студента и положил перед ним небольшой пакетик с белым порошком. Не думая о последствиях, Гю быстро начал высыпать порошок на стол, а затем достал из кармана брюк банковскую карту и принялся выравнивать дорожки. Подошедшие с алкоголем друзья сразу же заметили, что делает Бомгю. Они молниеносно попытались оторвать его от наркотиков, но Чхве сопротивлялся. — Да мне сдохнуть здесь проще! — кричал он, а по щекам его текли крупные слёзы. — Гю, тише, солнце! — пытался успокоить его Тэхён. — Тише! Всё будет хорошо... Убери эту хуйню, пожалуйста! — Мальчик мой, зачем же портить своё здоровье? Эта фраза, брошенная кем-то из-за спины, заставила Чхве Бомгю замереть. Даже сквозь басы из колонок он узнал до боли родной голос, но... Как? Этого человека нет рядом уже три года. Три! «Я уже даже глюки ловлю..., — подумал Гю и, пока друзья стояли в стороне с мыслью о том, что парень прекратил столь увлекательное занятие, дотянулся до дорожки, а затем, прикрыв одну ноздрю, наклонился к столу. — Пора покончить с этим раз и навсегда». В эту же секунду на стол опустилась довольно сильно выглядевшая мужская рука, которая смела дорожки наркотика на пол. Парень, опустившийся на сиденье рядом, был одет в светло-серое худи с надетым на голову капюшоном, из-под которого выглядывали чёрные волосы. — Ай-ай-ай, малыш... Угробить себя захотел? — Сэр, Ваш голос напоминает мне об одном важном мне человеке, — прошипел сквозь зубы Бомгю. — Может, потому что я и есть этот человек? — в голосе незнакомца послышалась усмешка, после чего он снял капюшон. В следующую секунду Бомгю вскрикнул и крепко вцепился в рядом сидящего парня, кем являлся Чхве Ёнджун. Костяшки на пальцах Гю побледнели – так сильно он обнимал своего любимого. Теперь уже слёзы горя на его щеках сменились слезами счастья. Дрожа всем телом, он тихо произносил: «Ён...» — Да, родной, это я, — с улыбкой, выцеловывая каждый сантиметр на лице любимого, сказал Ёнджун. — Тише, милый мой, не плачь. — Я думал... Я думал, ты умер. — Брехня. Так сказали, потому что не хотели людей ко мне пускать. Боже, любимый, я так скучал... А как вырос, малыш! Друзья Бомгю, стоявшие рядом, ярко улыбались, наблюдая за Бомгю и Ёнджуном, которые наконец-то воссоединились. Хюнин Кай подошёл к Николь, пребывающей в шоке, и с яркой улыбкой сказал: — Он тебя бросает, кстати. — Милый, — произнёс Ён, вставая из-за стола и потягивая Гю на себя, — пойдём домой. — Да! — произнёс младший Чхве и, прижавшись к своему парню, сказал: — Я люблю тебя, Ён-Ён... — И я тебя, мой родной Бомгю. Губы парней обожгло таким желанным, таким родным поцелуем, после которого они в обнимку пошли к себе домой. Впереди их ждала долгая и счастливая жизнь... Конец