dance like crazy

17 сентября 2021 года

      — Почему ты танцуешь? — смотря на озадаченного Минхо, спросил Джисон.       Они провели в зале уже больше двух часов, и все это время Джисон старался заполучить заслуженную похвалу от старшего, но у него по-прежнему ничего не получалось. А чего он ожидал? Встанет, подергается как умалишенный, и Минхо ему за это ноги целовать будет, говоря, что новичкам все тяжело дается? Ли хоть и старался всячески направлять, указывать на ошибки, но на лице читались нескрываемые раздражительность и злость, из-за чего Хан еще сильнее путался и повторял те же самые ошибки. Было принято обоюдное решение закончить и потихоньку собираться домой, хотя Джисон все еще был недоволен тем, что не смог станцевать легкий, по мнению Минхо, каскад движений.       — Не ожидал, что ты спросишь такое, — заправляя мокрую от пота прядь волос за ухо, ответил Минхо, — я с детства был активным ребенком, мама постоянно водила меня на разные спортивные секции, но мне никогда не нравилось это. Этому были разные причины: плохой коллектив, неприятные тренера и неинтерес к самому виду спорта. Однажды мы гуляли по парку и наткнулись на команду уличных танцоров, я помню их движения по сей день, они действительно были очень хороши.       Минхо зашел в раздевалку и оставил дверь открытой. Джисон подошел следом и уселся на полу, думая, может, стоило зайти, но тут же отбрасывает эти мысли. Для остроты ощущений ему не хватало только переодевающегося Минхо, чтобы точно потерять весь интерес к их обсуждению, который младший сам и начал.       — И как-то все само закрутилось, первые два года я посещал различные школы танцев, старался обучиться базовой технике, затем ушел, и принял решение самому совершенствоваться, и начал снимать этот зал. В любом случае для меня это просто хобби и ничего больше.       — Мне кажется, это немного грустно, когда многие танцоры хотят таких же профессиональных навыков как у тебя, а ты не считаешь это чем-то особенным и оставляешь все как есть, — Джисон поднял голову и уставился в потолок. Ответа не последовало, и он уже успел подумать, что Минхо пропустил мимо ушей его слова. Спустя пару минут с раздевалки выходит Ли, закидывая рюкзак на ноющее плечо.       — Я не думаю, что должен беспокоиться о чужих заботах по поводу того, что их навыки не на желанном уровне. В конце концов, люди сами для себя развиваются в своих увлечениях, вот поэтому я и говорил тебе, чтобы ты перестал слушать других и делал так, как тебе нравится. — Минхо обходит Хана и садится напротив ошарашенного парня.       — Ты мне теперь постоянно будешь припоминать об этом? Ну не получилось у меня станцевать, прости, не всем быть такими крутыми, как ты! — надув губы и показательно отвернувшись, возмутился Джисон.       — Ты-то как раз и справился. — Хан тут же меняется в лице и наконец смотрит на Минхо, который слишком мягко улыбается, заставляя младшего почувствовать тепло в области груди. — Ты отлично справился с первого раза, Сонни. Я хотел проверить тебя на устойчивость к критике, и ты эту проверку не прошел.       — Подожди, то есть ты… — Джисон слегка приподнимается, пытаясь переварить все услышанное.       — Да, все эти два часа я пытался услышать, как ты возразишь мне. Ты смотрел на себя и выкладывался на все сто в каждой попытке, я видел это, но ты не пытался анализировать то, что ты видел в зеркале, и то, что тебе говорил я. — Минхо только сейчас понял, что мучал Хана на протяжении двух часов, хотя мог спокойно сказать ему о том, что танцует он очень даже хорошо. Непонятно, для чего была затеяна вся эта «игра», но старшему все равно было приятно осознавать, что Джисон прислушивался к его советам, и, самое важное, не сдался, потому что хотел дойти до победного чистого прогона.       — Ли Минхо, — сделав долгий выдох, улыбнулся Джисон. — Я убью тебя!       В следующую секунду Минхо оказался прижатым к прохладному полу, а сверху на него всем весом давил Джисон, щекоча того под ребрами. Звонкий смех парней раздался по всей студии, и они еще несколько минут «дрались». Со стороны это выглядело забавно, Джисон всеми оставшимися силами нападал, а Минхо, такой же до боли в мышцах уставший, защищался.

1 сентября 2023 года

      — Хенджин, — резко произносит Хан, отчего у старшего по спине проходится рой мурашек, — могу я кое-что рассказать тебе?       — Я слушаю тебя, Джисон, — пускай внешне Хван старался и не подавать виду, но внутри все его органы уже сжались до размера песчинки, и ладони предательски вспотели.       — Мне кажется, что я совершаю большую ошибку, поступая к вам, — не отрывая взгляда от своего смартфона, еле слышно произнес Хан.       — С чего такие выводы?       — Я не думаю, что моих навыков достаточно для обучения в университете такого уровня. — Хенджин смотрит на Джисона как на идиота и тяжело вздыхает, потирая переносицу.       — Хан, давай будем честны… что действительно происходит? — Джисон наконец поднимает глаза на старшего, и этот взгляд был настолько тяжелым и обреченным, что Хван неосознанно вжался в кресло, не в силах сопротивляться этому давлению. В горле стоит неприятный ком, весь страх скапливается глубоко под кожей, не давая адекватно мыслить. — Послушай, Джи…       — Ты бы остался в одной клетке со своей бывшей? — внезапно перебил младший.       — Что..? Какая клетка, какая бывшая? — Хенджин не строит из себя дурачка, он реально не понимает, что ему пытается сказать Джисон, и от этого ситуация становится еще абсурднее.       — Ладно, прости, я просто не в себе, — на лице Хана на секунду появляется улыбка, он только собирается выскочить из машины, как Хенджин быстрым движением блокирует двери.       — Ты серьезно думал, что сбежишь от меня? — Джисон ударяется плечом и продолжает судорожно дергать за ручку двери, а затем застывает, не в силах развернуться. — Джисон, прошу тебя, объясни что проис…       — Я не хочу видеть его, — вновь перебивает младший. Хенджин решает не переспрашивать, в любом случае это не его дело, он ясно дал понять, что готов выслушать и дать совет при необходимости, но видит, что Хан не хочет, он даже не пытается открыться и рассказать о своей «тревоге». — Открой дверь.       Хван еще несколько секунд гипнотизирует затылок младшего, цокает себе под нос и нажимает на кнопку. Приглушенный щелчок раздается эхом в голове, Джисон открывает дверь и в следующую минуту забегает в свою маленькую квартирку. Хенджин остается один, опускает голову и слегка бьет себя по щеке, мысленно ругая. Возможно, он поступает неправильно, оставляя его одного сейчас.

4 сентября 2023 года

      Выходные пролетают слишком быстро, и Хенджин с нечеловеческим хрипом заставляет себя встать с кровати, ведь образование самое себя не получит. Последние два дня он пытался связаться с Джисоном, на что получил единственное сухое (в стиле младшего) сообщение:       02:39, j.one: я заболел, куратор в курсе       — Ну пиздец, хоть живой… — старший придерживает смартфон свободной рукой, старательно пережевывая впопыхах сделанный бутерброд. В голове уже выстраиваются планы, как бы успеть съездить в магазин за фруктами и в аптеку за лекарствами. Какими именно он решил не уточнять, дабы сохранить свои нервные клетки от очередного «мне ничего нужно» или в целом сплошного игнора.       Пробки утомляют сильнее, чем скучные лекции. Хенджин ритмично постукивает по рулю в такт радио и зевает, все-таки восстанавливать режим после лета очень тяжело. Припарковавшись на соседней от университета улице, он смотрит в стекло машины, поправляя непослушные локоны.       «Пора бы уже подстричься», — думает Хван и только собирается идти навстречу знаниям, как замечает подозрительно знакомую фигуру… Стоп, это Джисон? Хенджин резко приседает и чувствует жгучую боль в коленях, которые слишком недовольны такой физической активностью с утра.       Хан направляется в сторону университета и, о боже, совсем не выглядит больным. Хенджин скрывается из виду и старается передвигаться на безопасном расстоянии, следуя за младшим. Джисон спокойно заходит в университет, ниндзя-Хенджин следом. Звонок на первую пару уже давно был, но это мало волнует, сейчас важнее всего было понять, какого черта Хан обманывает и избегает его.       Джисон поднимается на третий этаж и стоит напротив кабинета с золотой вывеской «Деканат», пару раз стучит по двери и заходит.       — Подождите пару минут, вас позовут. — Он понимающе кивает женщине напротив и выходит, присаживаясь на диван. В руках Хана лист бумаги, нога слегка подрагивает, в целом он выглядит довольно измученно.       «А я что-то вообще не понял, почему мы на пары не идем?» — Хенджин, по-прежнему скрываясь, выглядывает из-за угла, но сразу же чувствует неладное, поэтому быстрым шагом направляется к поникшему студенту. Хан не успевает ничего сказать, как возле него оказывается сердитый Хенджин, грубо выхватывая лист из рук напротив. Первое и последнее, что он успевает увидеть, — это написанное от руки «Заявление на отчисление».       Джисон реагирует моментально, вырывает лист и чуть ли не взрывается от внезапно накатившего приступа ярости. Но злится он по большей части на самого себя. Не теряя и секунды, Хенджин резко хватает руку и тащит парня за собой. Младший старается высвободится, Хван лишь сильнее сжимает запястье, открывает дверь в туалет и запихивает неугомонного Хана следом за собой, перекрывая своим телом выход.       — Хан Джисон, пройдемте за мно… — женщина встречается с пустым диваном, оглядывая весь коридор. — Передумал что ли?       Джисон времени зря не теряет, продолжает пытаться обойти Хенджина, на что он хмурит брови, выставляя руки перед собой.       — Тебе ветром мозги отшибло? Какое заявление на отчисление, ты совсем идиот? — Старший старается ухватиться и сцепить его руки в замок, но Хан продолжает противиться. И что самое ужасное, он молчит. Не слушает, не отвечает, идет к четко поставленной цели и не хочет объяснить причину своего импульсивного поступка. В какой-то момент он звереет и начинает применять объективно неуместную физическую силу, но Хван не может ударить в ответ и старается обороняться всем корпусом.       — Послушай, Джисон, хватит! — Хенджин опускает руки и пропускает удар по животу, слегка жмурится, но продолжает смотреть на младшего. — Просто скажи, что происходит? Я помогу тебе, только…       Хенджин замолкает и ощущает обжигающий след на своей щеке. Джисон ударил его. На этот раз сильнее, чем до этого. Он подносит ладонь к ноющему месту удара и выглядит довольно испуганно, что заставляет Хана на секунду измениться в лице. Это было очень по-детски, ему становится невыносимо стыдно, в любом случае Хенджин не виноват, так какое право он имеет поднимать на него руку?       — Хенджин, прости, я… — отходя на пару шагов, произносит Хан, но его тут же перебивают.       — Заткнись, — Хенджин опускает руку и смотрит сквозь парня, ему слишком больно, и это была не физическая боль. — Мне плевать, я больше не буду бегать за тобой, как собачка, делай что хочешь.       С этими словами он разворачивается и выходит из туалета. Он правда пытался, неужели Джисону была настолько противна его компания, что он не смог доверить старшему свое решение? Неужели он правда думал, что свалив с этого университета, Хенджин отвернется от него? Теперь настала пора Хенджина быть «эгоистом», он больше не напишет ему, их только начавшейся дружбе конец, и он не будет винить себя, ведь сделал так, как посчитал нужным. Хван извиняется за опоздание, заходит в аудиторию и садится за последнюю парту, скидывает сумку и прикрывает лицо ладонями. Самое ужасное начало учебного года из всех, что у него было.       Джисон в ступоре, он продолжает смотреть на выход, которому больше нет преграды. Единственный вопрос, который мучает его сейчас: почему он продолжает стоять? Хан неосознанно подходит к раковине, бросает помятый в результате «драки» лист в урну и дергает за кран. Вода ледяная и приводит в чувство сразу же вместе с осознанием того, что он сейчас натворил. Он громко вздыхает и тут же замирает, когда слышит щелчок открывающейся кабинки туалета. Неторопливые шаги направляются к выходу и останавливаются позади парня, который не в силах поднять глаза. Наступает слишком неловкая тишина. Джисон почти ощущает тяжелый взгляд на своей спине и решается посмотреть в отражении, не ошибается ли он. И он оказался прав, но видит того, кого никогда не желал больше видеть в своей жизни и от кого так сильно старался убежать.       Ли Минхо. Собственной персоной. Так близко, но так далеко. Он сильно изменился, почти до неузнаваемости. Но кое-что осталось прежним. Его выражение лица. До сегодняшнего дня Джисону никогда так сильно не хотелось выколоть кому-то глаза и скормить их скоту. И эти мысли пугали.       — Мы можем поговорить? — Младшего всего передергивает от внезапно нахлынувших воспоминаний о том, как Минхо шептал его имя, как ласково обращался к нему, и Джисон был готов поклясться, что его бывшему следовало стать не танцором, а певцом. Почему-то сейчас убежать совсем не хотелось, наоборот, в груди бушевало ужасное чувство, которое так и требовало вырваться наружу, желательно громко и с матами. — Ты не должен этого делать.       — Заткнись нахуй, я клянусь, если ты скажешь еще слово, я, блять, убью тебя прямо здесь. — Джисон мрачнеет на глазах, на что Минхо делает шаг назад, но продолжает.       — Ты очень талантлив, и если ты уйдешь сейчас, второго шанса больше не будет. Если теб…       — Я неясно выразился?! — В следующую секунду Джисон оказывается рядом с Минхо, хватает за горловину футболки, его костяшки белеют, а ногти невзначай задевают открытую кожу напротив. Ли медленно переводит взгляд на младшего и совсем ничего не чувствует. Ни страха, ни отвращения, ни боли. Хотя нет, кое-что он чувствует: эта несправедливая обида за то, что убегает Джисон, а не он.       — Хотя знаешь что, — резко начинает Минхо, — вали отсюда.       Джисон сильнее впивается в кожу, отчего старший едва слышно шипит сквозь зубы, но не позволяет себе отпихнуть его.       — Твоя агрессия неконтролируема, если ты так легко поддаешься эмоциям и не можешь спокойно находиться со мной в одной комнате, то танцы не для тебя. Нас больше ничего не связывает, а ты ведешь себя как жалкое существо. Ты слаб, Джисон, и всегда будешь слабым.       Джисон изменяется в лице и быстро опускает руки. Насколько бы сильно он ни ненавидел его, старший был прав. Минхо поправляет свою мятую футболку и не отводит взгляда, он очень надеялся, что «провокации» сработают. Вместо предполагаемой реакции, Хан начинает истерично смеяться в лицо Ли, заставляя не на шутку напрячься.       — Такое красивое личико, но поганое нутро, — смахивая слезу, засмеялся Джисон. — Ты думал, что победил, раз бросил бесячего мальчишку и ушел восвояси?       Джисон хватает Минхо за голову и приближает ближе к своему лицу, чтобы не дай бог тот не отвел взгляд или не услышал следующих слов.       — Я. Уничтожу. Тебя. — Хан больше не злился, ведь наконец понял, чего на самом деле хочет. — Своими собственными руками. Ты всегда будешь смотреть мне в спину, пока я поднимаюсь на вершину. Станешь кричать и умолять, чтобы я остановился. Если ты захочешь сбежать, я найду тебя даже в преисподней. Ты сам выбрал свою участь, тварь.       Отвратительно. Настолько, что первое, о чем думает Минхо, — это то, как сильно он желает почувствовать вкус губ Хана, с которых с такой нескрываемой злобой вылетают ядовитые слова.       — Знай свое место, Сонни, — ухмыляется Минхо. — В отличие от тебя я знаю, что такое существовать, а не жить. Ты правда думаешь, что разрушишь то, что уже давно сломано?       Джисон больше не отвечает, он грубо отпихивает Минхо, тот, не теряя равновесия, переносит вес с ноги на ногу, оставаясь на месте.       — Зазнавшийся идиот. Помолись богу, может, он простит твои грехи, — последнее, что слышит Минхо, когда младший с громким хлопком выходит из злосчастного туалета. Не так он себе представлял их первую встречу, точнее, никак не представлял. Радует только то, что младший все еще уязвим к Минхо, ведь первое, что ему пришло в голову, — просто забрать документы. Значит, все интересное еще впереди. И Ли готов ко всем последствиям.       Хенджин весь день был сам не свой, что не осталось незамеченным преподавателями и дружками-студентами. Каждый счел должным подойти и узнать, не умер ли у него кто-то, ведь так сложно понять, что человек может быть просто не в настроении и в этом нет ничего сверхъестественного. Он берет смартфон в руки и залипает на фотографии рабочего стола. Его любимая и единственная собака, которая осталась в родительском доме. Хенджин уже давно не был дома. Ему даже не позволили забрать собаку, аргументировав это тем, что там ему будет лучше. Хван стал понемногу отвыкать от утренних прогулок, громкого счастливого лая и чувства ответственности. В любом случае он благодарен родителям, ведь последний год у него наконец появилось много свободного времени, которое он начал тратить на себя, а не на кого-то.       Он был одинок. Что странно, потому что за таким откровенно красивым, талантливым и умным парнем бегали толпы девчонок (и немалое количество парней), но никто так и не смог заинтересовать его. Ему дали прозвище «холодный принц» за его нежелание коммуницировать в обществе. Можно сказать, что оно его просто разочаровало, ведь кроме красивой обложки в нем не хотели видеть настоящего Хван Хенджина.       Джисон заинтересовал его своей недоступностью, такой зажатый, местами инфантильный человек. Таким его видел Хван, но знал, что за всей этой оберткой скрывается добрая душа, которой из-за ряда неизвестных ему обстоятельств пришлось стать тем, кем он является сейчас. С такими людьми очень тяжело, ведь только ослабишь свою хватку, как они совершат какой-нибудь идиотский или иррациональный поступок. Итог один: их больше ничего не связывает, и для Хенджина Джисон останется белым пятном в самой дальней подкорке его мозга.       Хван собирает свои вещи и неспешно покидает здание университета, как его начинает настойчиво звать неуверенный голос позади.       — Хенджин!! — он оборачивается и видит в спешке бегущего улыбчивого парня. — Ты уже домой? Завидую, у нас еще две пары…       — Привет, Чан, — Хенджин постарался выдавить из себя подобие улыбки, но это было слишком фальшиво. — Я шел за своей спортивной одеждой, она осталась в машине.       — Опять допоздна будешь заниматься в тренировочном зале, с тобой все хорошо? — Все же Бан слишком хорошо знал своего друга, чтобы так просто поверить в отчаянную попытку того скрыть свои эмоции.       — Весь день сегодня ко мне с этим вопросом пристают, — хныча от безысходности, все-таки улыбнулся Хенджин. — Я просто немного устал, сегодня еще такая погода отвратительная, не думаешь?       Старший слишком очевидно старается перевести тему, на что Чан щурится, но в итоге отступает. Хенджин всегда справлялся и в этот раз справится, потому что, если бы случилось действительно что-то страшное, он обязательно попросил бы помощи или совета.       — Да, погода в последнее время не радует, — смотря на панорамное окно позади старшего, произнес Бан. — Я что хотел-то… Спасибо тебе! Благодаря твоим советам я смог поступить сюда, думаю, без тебя у меня бы этого не получилось.       Банчан неловко рассмеялся, и Хенджин готов был поклясться, что сейчас у него появилось желание дать еще тысячу советов и наставлений, лишь бы его друг продолжал так радоваться, словно маленький ребенок, которому купили его желанную игрушку.       — Перестань, Чан, ты и без меня поступил бы.       — Это правда, не говори так! Если бы ты не заставил меня поставить хореографию на свою песню, не думаю, что меня бы взяли! — топнув ногой, возмутился Чан. Прозвучал звонок, и Чан замялся, готовый сорваться с места в эту же секунду.       — Иди на пары, поболтаем позже, — ухмыльнувшись и показав язык, Хенджин отвернулся от кулака Чана, который в эту же секунду побежал в аудиторию.       Хенджин покидает здание университета и идет в сторону своей машины, но сразу же останавливается, запрокидывает голову и тяжело вздыхает. Опираясь на машину, Джисон сидел на асфальте и… спал? Его глаза были прикрыты, а челка падала на лицо, отчего он смешно жмурился. Младший вздрагивает от неприятного звука и открывает глаза, но никого не видит. Боковым зрением замечает, как открывается багажное отделение и сразу же встает, стряхивая джинсы. Перед ним стоял Хенджин и делал вид, что не замечает стоящего напротив Джисона.       — Хенджин, выслушай меня, пожалуйста! — подходя ближе, произнес Джисон. Старший вздыхает, забирает злосчастный пакет с одеждой и закрывает крышку, направляясь обратно в университет. — Хенджин! Хенджин, ну пожалуйста! Я очень виноват, прошу, давай поговорим!       Хван ускоряет шаг, но Джисон не желает так просто сдаваться, поэтому следует за ним по пятам. Они входят в тренировочный зал, и Хенджин уходит в раздевалку. Джисон остается на месте и не знает, что ему делать. А чего он собственно ожидал? Теперь на своей шкуре может почувствовать, каково это, когда хочешь поговорить с человеком, а он просто избегает тебя.       Старший переодевается в серые спортивные штаны и белую оверсайз футболку, собирает волосы в небольшой хвост и начинает разминать мышцы. Джисон садится в углу, старается спрятаться, хоть его было прекрасно видно.       Спустя несколько минут дверь в тренировочный зал открывается и заходит парень, по всей видимости, одногруппник Хенджина. Неизвестно, по каким критериям был сделан данный вывод, но это первое, что пришло в голову Джисона.       — Ты опоздал, — грубо говорит Хенджин.       — Начальство не опаздывает, а заде… — Енджун замолкает, как только видит неловко сидящего Хана, открывает рот, чтобы сказать что-то, но Хенджин поднимает руку и всем видом показывает «не важно». — Ладно, допустим…       Студент переодевается и подходит к сидящему на шпагате Хенджину, мельком смотря на Хана и не понимая, что здесь собственно происходит.       — Можешь посмотреть хореографию? Я скинул тебе еще вчера, но, видимо, Ваше Высочество было слишком занято, чтобы ответить на мое сообщение. — Хенджин потянул носок на себя и ухватился за пятку, приятная боль разлилась по всему телу.       — Не душни, а, — Енджун берет смартфон и кликает на ссылку в их диалоге, музыка бьет по ушам, и танцоры в видео начинают исполнять безумно красивую, но слишком сексуальную хореографию. Не досмотря и половины танца, Енджун выключает и косится на вполне себе спокойного Хенджина. — Это что такое? Ты хочешь танцевать это… со мной?       — Мой окончательный вариант, все, что не покажи, тебе ничего не нравится. Это начинает раздражать, Енджун. — Хенджин поднимает корпус и смотрит на студента, может, Хану показалось, но вены на шее старшего набухли, то ли от давления, то ли от злости.       — Я прекрасно все понимаю, но это слишком по-пидорски, уж извини.       — Эй! — послышалось в конце зала, на что оба парня удивленно обернулись к источнику звука. Джисон встал и медленным шагом направился к ним, Хенджин нахмурился. — Если не хочешь танцевать, то так и скажи, какого хрена ты делишь танцы на «пидорские»?       — Джисон, уходи.       — Ты кто такой вообще?       Одновременно сказали парни.       — Раньше тебя не видел, первокурсник что ли? — Енджун оценивающе посмотрел на Джисона и улыбнулся. — Мальчик, не знаю, что ты здесь делаешь, но давай мы сами разберемся, что танцевать, а что нет.       — Ох, простите, решайте скорее, а то не дай бог пидорством заразитесь. — У Енджуна рефлекторно поджались кулаки.       — Так, вы двое, — Хенджин поднимается и встает между довольным Джисоном и пылающим Енджуном.       — Ты, — обращаясь к младшему, — уходи отсюда, а ты, — смотря на Енджуна, — решай, либо танцуем, либо уходи, и если я еще раз услышу, что ты называешь геев пидорами, ни с кем в паре танцевать не будешь, уж поверь, такое я устрою.       — Да пошли вы оба, ненормальные. — Студент грубо пихает в плечо Хвана, забирает свои вещи и покидает зал.       — Хенджин, хочешь, я буду твоим партнером?