Манипуляция

Наконец-то, прозвенел долгожданный звонок для всех после уроков. Школьники, что были одноклассниками Полины Морозовой, толкаясь толпами моментально вылетели из класса. Тёмноволосая девушка, что была уже в одиннадцатом классе, бережно складывала библиотечные учебники в портфель и как казалось совсем не торопилась домой. Вместе с Полиной в классе осталась и ее одноклассница - Катя Смирнова. Честно признаться, они были полными противоположностями, но Полина еще с седьмого класса была влюблена в Катерину, даже несмотря на ее мерзкий характер, который за все учебные года почти не изменился, Морозова безответно любила Катерину и из-за этого рыдала в подушку ночами, ничего не могла с собой сделать.. Но сегодня скрипачка была в себе уверена, ведь именно сегодня она хотела признаться в своих чувствах однокласснице. Конечно, это огромный риск, ведь еще неизвестно, как такой человек как Катя отнесется к этому, может, она вообще ее матом пошлет, хотя это вряд-ли.

***

Катя сидела опустив голову, слушая какой-то вероятнее всего очередной реп за партой, иногда постукивая кулачком по парте, надувая жвачку со вкусом "бабл-гам", как вдруг заметила на себе завороженный взгляд одноклассницы, вытащив наушник, девушка по-лисьи улыбнулась, во все 32 зуба невинно улыбаясь Полине. — Полина, ты спишь что-ли? — усмехаясь спросила она. Скрипачка тут же быстро заморгала глазами и улыбнувшись "как идиотка" хихикнула: — Ой, прости, Кать… Просто задумалась, смотря на тебя… Ты стала такой необыкновенной.. еще с седьмого класса… — Завороженно и искренне говорила музыкантка, в то время как излюбленная ею Катька засмеялась. — Ха-ха, да, конечно, Морозова, я знаю. — Высокомерно бросила Катерина, вызывая у Полины еще более неловкую улыбку. Скрипачка сглотнула слюну и заправила прядь шикарных тёмно-каштановых локонов за ухо. — Знаешь, я бы сыграла на своем пианино для тебя, обычно я признаюсь в любви музыкой… и с тобой такая ситуация, я бы хотела сыграть особенную мелодию для тебя, чтобы озвучить все мои чувства к тебе, Катя, ты мне нравишься. — На одном дыхании, восторженно произнесла Морозова, для чего-то вытянув руку вперед, словно поэт. — Пх, Морозова, ты серьезно думаешь, что это взаимно?.. Хотя… Всё возможно…. — Загадочно проговорила светловолосая подмигнув Полине, и модельной походкой начала к ней приближаться, после чего не стесняясь села перед ней на ее парту нога на ногу. — Слушай, я бы хотела пригласить тебя к себе домой, ты же хочешь узнать, есть ли у меня к тебе чувства?.. — С лисьей улыбочкой спросила Смирнова. — Ты всегда говоришь загадками, Катюша. — Ухмыльнулась скрипачка. — Ну, пойдем, с тобой я пойду куда угодно. — Вот и отлично, Полиночка. — Катерина слезла с парты, расправила свои косички и сплетя до боли пальцы свои и своей собеседницы, пошла быстрым шагом из класса вместе с ней. До чего счастлива тогда была Полина, ведь надеялась на взаимные чувства со стороны одноклассницы. Всю дорогу девушки мило болтали и смеялись, рассуждали о жизни, сплетничали и в целом всё было отлично, школьницы звонко смеялись в унисон и иногда кидали снежки друг в друга. Не это ли счастье? Но…. Уже подходя к квартире Екатерины, владелица ее будто изменилась. Она стала игнорировать болтливую Полину, а на лице ее было выражение точно недовольное и злодейское. — Кать, ну ты чего? Настроение плохое? Что случилось? Всё ведь было так хорошо…. Ты чем-то расстроена? — Обеспокоено спросила Морозова, на что получила лишь сухое: — Нет, проходи и раздевайся. — Донеслось из уст Смирновой до боли безразлично. Настроение у тёмноволосой сразу же упало. Сняв свою шапку и зимнее пальто, Катька зашла в комнату и устроилась на кровать там. "Странная какая-то, на улице в прекрасном настроении была, интересно, что у нее случилось…" — Полину донимали самые нехорошие и плачевные мысли по поводу излюбленной, ну не могла же она так резко настроение поменять, и не было ничего такого, что могло бы его испортить. Ладно. Дама хмыкнула и тихо прошла в комнату назначения, где сидела блондинка, только хотела Морозова рядом присесть, как Смирнова потянула ее за воротник рубашки и небрежно бросила на кровать, заставляя ту издать что-то типа "ай". Одиннадцатиклассница перевернула шатенку на спину и села сверху. Полина заметно смутилась, налившись румянцем. Дамочка закусила губу и пытаясь провести пальцем по щеке одноклассницы спросила: — Ты правда хочешь сделать это со мной так сразу?… — Лицо Морозовой явно изменилось на похотливое. — Ну, если честно, я бы изнасиловала тебя, но я слишком добрая для этого. Поэтому, на данный момент, ты просто манипуляция для похотливых утех с тобой, которые давно витают у меня в мыслях. Возможно, тебе будет больно, но меня это не волнует, Морозова. Я очень хочу наказать тебя; ведь знаю, что тебе нравился этот чёртов Антон, и ты ему тоже, еще этот Пятифанов… Кем они себя возомнили вообще? Ты никогда не была их, а будешь моей, во что бы то не стало. Но не в романтическом смысле. Эти слова повергли скрипачку в шок, но, будто пропустив последнее сказанное, улыбнувшись во все 32 она сказала: — Плевать на этих мальчиков, делай со мной всё что хочешь, я вся твоя, моя прекрасная Катюша. Ни сказав ни слова, Катя грубо расстегнула рубашку Поли, открыв вид на не маленькую грудь, так предательски выпирающую из чёрного бюстгальтера, заставив ту покраснеть еще сильнее. Но похотливой скрипачке это нравилось, нравилось быть во власти недоступной одноклассницы, и возможно, Катерина была единственной, перед кем Полина хотела бы казаться личной шлюхой или игрушкой для похотливых утех, главное, что она тоже ее любит, просто именно так выражает свои чувства, через некую жестокость, по другому не умеет. Блондинка припала губами к необнажённой груди скрипачки, тем самым вызывая у той тихий стон, оставляла засосы на всех свободных ей местах, шлёпала, брала за волосы и царапала до крови длинными ногтями, чтобы посмотреть, сколько бедная Полиночка сможет продержаться, а она держалась. Хоть было и больно, ведь если ее спутнице что-то не нравилось, она делала небольшой надрез ножом, например на ее плече. Как жаль, что взаимные чувства так и были только в мечтах Поли, а Кате просто нравилось издеваться над ней и давать ложные надежды, "Ты – не более, чем моя манипуляция." — Доносилось до Полининых ушей, в то время как ее губы шептали, всхлипывая, а глаза мокрые от слёз, как и щеки, осматривали собственное тело в синяках и ссадинах: — Я всё равно люблю тебя, Катенька.