Потаённое окно

      

1

      Я рухнул чертовски неудачно, и хищно сжавшиеся на основании шеи зубы не вышли ровно, а разворотили плоть рваными зазубринами, вспоров кожу как ржавый нож — консервную банку.       Всё вернулось на круги своя — задыхаясь разом от оргазма, испуга и боли, я упал на колени на ковёр палубы стоявшего торчком корабля, Радиодемон возвышался надо мной с окровавленным ртом, и не было колец на наших пальцах, и не было проведённых с ним семидесяти с лишним лет.       Только теперь, тщетно пытаясь набрать в грудь воздуха, я вспомнил, как это начиналось.              Он постучал в мою дверь, возбуждённо сверкая глазами и в нетерпении раскачиваясь на мысках ботинок. Прежде чем я успел открыть рот, он выпалил:       — Помнишь, во время импровизированной экскурсии по кораблю Чарли упоминала иллюминатор, из которого якобы видно не город, а нечто другое? Мои тени разыскали его. Хочешь посмотреть, пока он снова не переместился?       Аластор загадочно улыбнулся, развернулся и поплыл по коридору, не оглядываясь и не дожидаясь меня. Разумеется, я поспешил за ним — после нашей размолвки и подумать не мог, что он ещё раз предложит поучаствовать в чём-нибудь интересном — а охота на оленей мне безумно понравилась!       — Ух, ты! Конечно! И куда оно выходит? Только не говори, что в Райский сад!       …В общем-то, это было даже не окно — а туго задраенная неприметная дверь. Маленькая, с мутным окошком иллюминатора и колесом запорного механизма, она терялась на фоне широких двойных дверей кают и прочего прежде богатого, а теперь несколько поблекшего убранства. Пара теней, караулившая находку, слилась с тенью Радиодемона, когда мы подошли. Ал крутанул колесо и распахнул её, посторонившись и вежливым жестом пропустив меня вперёд.       Я сунул в проём голову и, не увидев ничего опасного, шагнул через порог. На мгновение показалось, что палубу под ногами мягко качнула упругая морская поверхность.       Комната по размеру могла бы служить подсобкой или лифтом, и была абсолютно пуста. Аластор вошёл следом и с лязгом задраил за нами дверь. В воцарившейся темноте оказалось, что все поверхности оплетены вязью медленно разгорающихся символов — таких, какие проявлялись в воздухе, следуя за ним, и множеством других, витиеватых и незнакомых. Я развернулся. Красноватый свет бликами играл на маньячной улыбке Радиодемона, с которым мы оказались буквально притёрты друг к другу.       — И это всё? Право, ради чего весь сыр-бор?       Он меня поцеловал, с разгону поранив губы.       — Ах, ради этого! — Такой разговор был мне понятен! Обрадовавшись, я ответил на поцелуй, прикусив его нижнюю губу. Он не остался в долгу, и кровь, чёрная и розовая, смешалась и спуталась, как наши языки.       Сразу стало тесно и душно. Тени сгустились вокруг и принялись прохладными едва ощутимыми пальцами теребить и тянуть на мне одежду.       — О, детка! — Шепнул я, когда мы разомкнули поцелуй, и попытался прижаться к нему. — Как ты хочешь?..       — Вот так. — Ответил он, и я запоздало удивился, что стою голышом, а вся его одежда осталась при нём.       Аластор прикрыл глаза и отступил — на тот шаг, который оставался до задраенной двери — и я понял, что прикасались ко мне не его руки и не тени, а щупальца. Они лезли отовсюду, серые, тёмные и белесые, сочащиеся жидкостью изо всех пор. Не отрывая от Аластора взгляда, я похотливо изогнулся под их прикосновениями, и они принялись тыкаться в меня несмело, как слепые щенята.       Назойливые, влажные, по консистенции похожие на спагетти — откуда Валентино мог знать? Они обвивалась вокруг, копошились на коже будто черви, но упруго удержали запястья и лодыжки, когда я попытался податься к нему. Талию тоже перехлестнуло, потянув назад, и лопатки коснулись не стены — сплошного копошащегося ковра. Паук, распятый на чужой паутине! Какой испанский стыд!       Хихикнув в попытке отогнать лёгкую панику, я позволил им развести руки и понял, что едва касаюсь пола. Они тискали мошонку, елозили по члену и бёдрам, раздвигали ягодицы и пытались найти путь внутрь.       Я пискнул, когда первая пара щупалец, тонкая, прохладная и склизкая, вкрадчиво скользнула дальше. Через мгновение они уже взбугрились и окрепли, вздымаясь упругими мышцами и продолжая проталкиваться — словно анальные шарики в игривом сне, внезапно превратившемся в кошмар. К первым торопливо присоединялись другие, и этому не было конца.       Конечности растягивало в стороны всё сильнее, тело оплело тугим коконом, из которого не было спасения. Я не отводил молящих глаз от Аластора, который так и стоял, прикрыв глаза, чутко дирижируя этим беззвучным противоестественным оркестром, и совсем не собирался присоединяться.       Щупальца двигались в согласии, словно разрастающаяся система корней, словно грибница… Будто удавка охватила шею, будто кончики пальцев пробежались по щекам и губам. Грудную клетку сжало, со стоном выдавив весь воздух, и я выгнулся сильнее, раскрыв рот. Они сразу же свили там гнездо, наполнили защёчные мешочки, надавили на ядовитые железы — и отпрянули. Тут же нашли горло и заскользили вниз, щекоча глотку.       По слизистым начала распространяться мятная прохлада, и скоро сквозь онемение я уже едва чувствовал их завораживающее упорное движение. Они забили пищевод, бронхи и лёгкие — толщиной с волос, но переплетающиеся в толстые сокращающиеся жгуты, и я совсем перестал дышать.       Аластор ожил, с интересом поразглядывал дело рук своих, а потом придвинулся вплотную, по-хозяйски огладив мой вспухший шевелящийся живот. Под кожей на его лице татуировкой проступали и теснились фосфоресцирующие символы. Они будто расталкивали друг друга, и всё быстрее лезли из глубин, сливаясь в новые формы или распадаясь на бесформенные обломки. Самые сильные сочетания жуками-скарабеями принялись жрать кожу изнутри, сперва проделав прорехи на щеках, потом оголив желтоватые кости и щель носа. Когда пергаментные иссохшие веки нависшего надо мной лица рассыпались трухой, я провалился в открывшиеся бездонные провалы его глаз.

       2

             Я всё ещё был в одежде, в которой кинулся вдогонку за Радиодемоном. И находился не в странной комнатушке. И неприметная дверь отсутствовала — только ровная стена и кадка с давно засохшим растением на её месте. Он навёл на меня очередной дьявольский морок?! Но я не видел его фирменных ядовито-неоновых цветов, и всё вокруг было так реально: каждое тактильное ощущение, каждый разговор, каждая мимолётная мысль!       — Что ты, пля, сделал? Зачем?! — Куснуть меня в шею он мог бы и просто так! Маленькая месть за то, что я ему наговорил — взять и мимоходом воплотить мои слова, которые он принял за пожелание и истолковал по-своему? Чёртов злобный джинн из бутылки!             

*

             …Аластор подсел ко мне в баре, взглядом вынудив Хаска скрыться в подсобке. Теперь, когда вскрылось, что я помирился с Валентино, он не скрывал недовольства, и тут же принялся за своё:       — Ты вполне можешь разорвать связывающий тебя контракт, с моей поддержкой и помощью правящего дома в лице Шарлотты. В этом нет ничего невозможного…       Бармен весь вечер понимающе молчал и подливал мне, я успел здорово надраться, и был вовсе не в настроении для нотаций этого зануды.       — Ты просто хочешь получить то, чего не можешь получить, да? Завидуешь тому, что я делаю для него?.. — Выдал я чуть заплетающимся языком. Дальше пошло легче:       — …А чего ты хотел, Ал? Я торчал здесь почти десять лет, потерянный во всей этой сумятице после войны — совсем один, метался и искал себе место. Меня обирали, выкидывали как мусор, насиловали и избивали. Места для меня не находилось, я молился богам и уже подумывал отдаться ангелам. Но он явился за мной. Если что, это был не самый худший период моей послежизни, у меня был выбор, и я последовал за ним по своей воле. Он сделал меня тем, кто я есть. Где был ты? Завоевывал Ад? Двигал Люцифера? И как, завоевал? Подвинул? Кто показал тебе, что ты лишь мёртвый смертный? Иди, Ал, у тебя уже и так немало душ. И тени свои держи при себе, чтобы не шлялись у моей постели.       Стакан был пуст, Хаска, чтобы подлить, поблизости не наблюдалось, и я поднялся на вполне, как мне казалось, послушные ноги. Он скажет что-нибудь ещё, я отвечу — и пошло-поехало. Лучше продолжу дома, с Наггсом.       — Если бы ты нашёл меня раньше, возможно, я бы принадлежал тебе. Но ты даже не искал, все эти души сами шли тебе в руки. — Я махнул в сторону подсобки, успев аккуратно придержаться за край стола. — А он — искал. И нашёл место для меня. Именно для меня. Бывай, Ал.             

*

             Аластор смотрел на меня озадаченно, но с явным удовольствием, только что не облизываясь. Был ли он там со мной, или просто устроил это исключительно в моей голове?       — …Я не хотел, чтобы ты забрал меня тогда. — Заорал я, и голос сорвался. — Я хотел… Впрочем, ты, наверно, остался таким же заносчивым самовлюблённым болваном, каким был при жизни? А когда обрёл силы, просто окончательно поехал? Твой сраный карманный мирок ничем не помог, а сделал только хуже! Ты заставил меня прожить ещё почти восемьдесят лет в аду! И зачем, если всё снова пришло к этому же Отелю?       — Разве ты не был счастлив? — Спросил Аластор.       Он действительно думает, что сделал меня счастливым?! Я рассмеялся, и сорвался на истерический взвизг:       — Ни хера я не был счастлив! Вот вообще! Это был двойной грёбаный ад! Ты меня уничтожил.       Там я глуп как пробка и слаб, как новорожденный щенок. За столько лет не накопить никаких сил, не завести никаких полезных знакомств! Я замер, покачиваясь, хватая ртом воздух и мечтая выбить землю и из-под его ног.       — Я даже не был тебе верен. Ни до того, как мы обменялись кольцами, ни после! — Наконец выплюнул я. Нет, по-своему я изо всех сил пытался хранить ему верность, но вряд ли найдётся хоть кто-то, кто назовет то, что я делал, верностью.       И даже это не стёрло улыбку с его лица. Я осознал, что рыдаю и нечленораздельно ору, лишь когда рядом появилась порядком запыхавшаяся Чарли.       — Что здесь происходит?!       Сцена говорила сама за себя — его окровавленный рот, льющая по моей груди кровь, разодранная одежда и глубокая рваная рана.       — Он меня укусил! — Всхлипнул я только потому, что это было очевидно, но в голосе прозвучало неподдельное потрясение.       — Ты сможешь встать, Энжел? — Она протянула руку, но я выставил ладони и каким-то чудом поднялся сам. Вот уж чего не хотелось, так это чтобы меня сейчас трогали. — Найди Ниффти, она поможет это зашить. Я поговорю с Аластором.       По телу, продолжая пропитывать пух и распахнутый приспущенный до локтей пиджак, струилась кровь. Мельком глянув в первое же попавшееся зеркало, я убедился, что рана действительно очень паршивая — глубокая, развороченная, с кусками мяса на болтающихся лоскутьях кожи. Тонкий шрам на плече, память от крыла ангела, лопнул тоже. Длинный и чистый, он почти не кровил, ярко контрастируя с кошмарным укусом, но тоже не думал закрываться.       Всё заживёт — рано или поздно, так или иначе. Я развернулся и неверной походкой побрёл прочь. Двигать ногами оказалось легко — член не был изранен, стянут и изуродован. Вот только в шортах становилось мокро и зябко. Ещё немного, и конча пропитает ткань, проступив молочными разводами, а видок у меня станет совсем уж жалким.       Я натянул пиджак на плечи, прижал рану через ткань и прибавил шагу.       — Он же не может постоять за себя. — Неслось вслед, и мне захотелось провалиться сквозь землю. — Не трогай ты его. Или мне стоило отдельно уточнить, что зубы, рога и когти в Отеле тоже стоит держать при себе?       И снова я оказался беспомощным! На мгновение показалось, что тяжелая прическа давит на голову, а на мошонке свербят свежие порезы от туго затянутой ленточки. Нервным дёрганым жестом я провёл по волосам на затылке и выругался — за время грёбаного бэд-трипа, сколько бы это ни заняло, короткий ёжик успел отрасти на добрый дюйм.

       3

             Перестав наконец слышать голос принцессы, я завернул за очередной угол и остановился, тяжело привалившись к стене. Был способ убедиться, что произошедшее не являлось последствиями передоза или морока, развернувшись в лишь в моём богатом воображении. Надо просто немного передохнуть.       Ждать пришлось недолго — как я и подозревал, она следовала за мной, подбирая потерянную кровь каплю за каплей.       — Отвали, Себ.– Сказал я. Она вздрогнула и вытянулось в струнку на стене, собравшись в узнаваемый зубастый профиль Аластора. Тень, которая ночами прижимала меня к кровати здесь, и изредка трахала вместо хозяина — там. Помедлив, она бессловесно зашипела, сконфуженная и изумленная до крайности — как, впрочем, и я.       — Отвали. Я хочу побыть один. — Приказал я увереннее, и размытое чёрное пятно метнулось прочь.       Теперь мне определённо было, о чём подумать, и информация, которую я получил, с трудом укладывалась в голове. Я знал, конечно, что Радиодемон чертовски могущественен, но такого не ожидал. Это хитрое окно придало ему сил? Или он всегда был так силён?       Карманный созданный для меня мирок, или другая реальность — но я узнал кое-какие вещи, о которых успел вспомнить и подумать за этот прожитый день. Множество бессвязных мелочей о семи с половиной десятках проведённых с Аластором лет.       Сознание старалось разложить всё по полочкам — пока тщетно. Сомнений не вызывало только то, что произошедшее наложило свой отпечаток: здесь я почти не общался с Ниффти, но там знал её много лет, и теперь испытывал к ней смутные тёплые чувства. А тамошний Хаск оказался на редкость мускулинно-брутальным, настоящим самоуверенным мачо — совсем не тем беспробудным пьяницей с остатками хороших манер, каким я успел узнать его здесь.       А ведь в самом начале я, кажется, и правда был влюблен в Аластора. Он казался таким заботливым и обходительным, и мне польстило, что он не кинулся трахать меня, едва переступив порог — что он вообще привёл меня в дом, а не выкинул на ходу из тачки, обдолбавшегося и полуголого, получив отличный горловой минет! Именно таков был дебют моей адской карьеры здесь.       В самом начале я думал, что он меня бережёт, и предвкушал первую ночь. Воздержание казалось романтичным и совсем не подготовило меня к тому, как на самом деле обстояли дела. Неприкрыто блядствовать — не считая Хаска и случайных перепихонов с садовником, разносчиками и сантехником — я начал только в Отеле. И до момента, когда кто-нибудь поймал бы меня на горячем, оставались дни, если не часы, а я был так глуп, что в упор этого не видел.       Что-то подсказывало, что раздутое эго Аластора не потерпело бы измен. И ещё более странной была мысль, что тени — и Хаск, уже по вполне понятным причинам — покрывали мои делишки.       Этот бесславный ублюдок, которым я был там, понятия не имел о том, что и зачем творит! А ещё он не создал себе имени, не отложил ни цента, и не имел почти никакого представления об устройстве ада — кроме обрывков, подслушанных во время посиделок с Рози и прочими, пока про него не вспоминали и не отправляли в холодную и пустую кроватку. Если бы Радиодемон выкинул его-меня, и все вполне предсказуемо остались на его стороне, что бы со мной сталось? Я оказался бы хуже распоследнего свежеумершего! Я даже про истребления имел крайне смутное представление — «Mon ange, следующие сутки мы проведём в катакомбах, приготовь корзину для пикника»!

*

      Там я бы действительно нашёл Ниффти, но здесь я её совсем не знал — хоть с иголкой и ниткой она управлялась на загляденье и там, и там. Она казалась маленькой девочкой — но таковой не являлась, и теперь я понимал, что она может постоять за себя, одним махом откусив пальцы или быстро и накрепко пришив к чему-нибудь суровыми нитками — прямо сквозь кожу и мышцы. Я даже помнил кое-что о её грязных увлечениях — что-то, что всплыло там за бутылочкой винишка.       На самом деле она была мне чужой. Так что я просто пришёл к себе и аккуратно закрыл за собой дверь номера, а потом — спальни, и сполз на пол, горестно накрыв голову руками. Никогда, ни с кем, ни в каком аду мне не быть счастливым. Едкие слёзы хлынули разом в восемь ручьёв.       Рядом жалобно хрюкнуло, в ногу ткнулся прохладный пятачок. Пришлось нехотя развернуться и подхватить пухленькое тельце, чтобы уткнуться лицом в пружинистый тёплый бок — вместо своих острых коленей.       Я желал забыть о произошедшем, выкинуть из головы, как страшный сон, но не имел такой возможности. Да и Валентино спросит с меня каждую мельчайшую подробность — раз уже его так интересует Радиодемон.       Тут же, словно отвечая на мысль, в кармане отчаянно завибрировал телефон, заставив нервно за него схватиться. Несколько пропущенных сообщений, которых я, разумеется, не слышал… сколько всё-таки прошло времени?       — В чём дело?! — Словно рявкнули слова на экране, и воображение легко дорисовало знакомые взбешённые интонации. — Отзовись немедленно.       Как хорошо, что он есть. Хорошо ли? А я ведь опять пропал с его радаров. И снова рядом с Аластором.       — Всё в порядке, босс. — Застрочили подрагивающие пальцы. — Это всё Р. Мне нужно немного времени.       — Ладно. — После короткого молчания недовольно согласился телефон. И больше ничего.