Что ж ты за дурак-то такой, Илюшенька?

      Над исполинскими еловыми кронами сгущаются сумерки, затягивают пространство дымной мглой. Воздух густеет так, что дурно становится. Туман низко по влажной земле стелется. Вороная кобыла по узкой тропе бежит рысцой, глубже в чащу пробирается. Всадник внимательно во мрак вглядывается, глаза его янтарём горят, а на груди ведьмачий медальон болтается в виде головы грифона. Охотник принюхивается, прислушивается к каждому шороху, присматривается к малейшему движению, врага выслеживает. Не по своей воле сюда пришел, не чеканные монеты стали для него мотивацией, а друг любезный — чародей, по глупости в беду угодил, вот теперь выручать приходится.       Когда-то очень давно, чародей, коего Владом величать, спас ведьмака от гибели, а тот честный больно, решил, что обязан долг уплатить. Так и получилось: не раз из передряг вызволял того, и из бед вытаскивал. Во стократ обязательства перевыполнил, и уж было даже Влад говорил ему, мол: «Хватит, Илья, остановись уже, не должен боле ничего». Да только Илья так не мог. Для него, те, сугубо деловые отношения, в крепкую дружбу переросли. Был должником, а стал верным соратником. Так и шли они по жизни рука об руку.       А давеча, чародей, как с ума сошел, грезил неким тайным знанием, о существе которого ничего не рассказывал. Было ясно одно — важно и значимо. Влад замкнулся, нелюдимым стал, раздражительным, Илью при любом удобном случае от себя отталкивал. Лишь иногда разум его прояснялся, тогда просил Влад Илью об одолжении: — Ежели в лес пойду, не бросай, за мной отправляйся. А то бед не оберёшься. Всем погано будет. Не настаивал бы, да только воля моя слабеет, одержимость верх берёт.       О природе своей одержимости Влад молчал, как немой, будто языка лишился. Как ни пытался Илья выяснить, всё тщетно. С каждым днём ситуация усугублялась. Илья не узнавал в чародее друга своего, Влада смешливого, до знаний жадного. Лишь угрюмая тень, словно призрак слонялась среди живых, на оных совсем непохожая.       Вот и сегодня Илья видел сон, аки видение, где Влад погибает в гуще леса дремучего, от многочисленных рваных ран. В луже собственной крови захлёбывается, и угасает сила его, впитывается в рыхлую землю, сродни подношению древнему духу, то ли божеству. В холодном поту проснувшегося ведьмака переполняла тревога, а когда нашел короткую записку, где значилось: «След обрывается, но ты найдёшь», — так и вовсе страшно стало за дорогого человека. Вот так, наспех собравшись, Илья немедля отправился за тем, кто тайны о мироздании ценил превыше жизни собственной.

***

      Между тем тьма вступает в полноправное царствование, заполняет собой всё до краёв, до вершин хвойных великанов. Илья вдыхает студёный воздух, а выдыхает тусклое облачко пара. О нём уже знают, встречать готовятся. В глубокой черноте красные парные огоньки показываются, то волки, коих на бой призвали. Илья спешивается с лошади, не обременяет себя тем, чтобы привязать кобылу — так у неё больше шансов спастись будет. Выпивает залпом эликсир: и без того бледная кожа, становится ещё более белой пористой, как у покойника, золото радужки пачкается в угольно-черный, а чувства обостряются. Теперь Илья знает сколько перед ним противников, и кто нападёт первым.       Ждать он не намерен, потому сам бросается, на слишком близко подобравшегося волка. Тот ни отскочить, ни взвыть не успевает, падает замертво. Раздаётся тоскливый, озлобленный вой отовсюду. Алое пламя гневливых взглядов вспыхивает то тут, то там. Хищники пристально следят за ним. Готовые разодрать тотчас же. Прыжок, мощные когтистые лапы стремятся вонзиться в плоть. Перекат и отблеск стали, жалобный скулёж. Багровая кровь волка орошает давно уже сгнившую хвою.       Ведьмак замечает, как с разных сторон на него несётся взбешённое зверьё. Илья резко выпрямляется, вскидывает обе руки, проделывает быстрое движение. Волчьи морды впечатываются в незримый барьер. Они его обойти, укусить пытаются, но у них ничего не получается. Зато Илья уверенно сквозь разъярённую стаю вглубь пробирается, туда, где их хозяин обитает.       Откуда ни возьмись на голову ведьмаку туча воронья обрушивается. Защита по швам трещит. Острые как бритва когти скрежещут по невидимой броне. Илья вновь складывает руки определённым образом, сотворяет Знак Квен. Подобная уловка даёт секундную фору и позволяет вырваться вперёд. Но жёсткие корни деревьев вихрем продираются из-под земли, молниеносно опутывают ноги. Илья падает, но вовремя спохватывается, складывает пальцы в Знак Игни, опаляя древесные путы. Свежие ожоги пекут, отзываются режущей болью, но Илья игнорирует это, поднимается. Краем глаза замечает движение около широких стволов неподалёку. Кто-то очень высокий, нескладный наблюдает за происходящим. Движение повторяется, теперь цепкий взор выхватывает молочный вытянутый череп в темноте, который венчают оленьи раскидистые рога, наподобие короны. Впалые глазницы стремятся прожечь дыру во лбу ведьмака. Злоба и ненависть существа ощущаются физически на коже, бесцеремонно пробираются ознобом в кости, вязкой пеленой насыщают покров.       Одно лишь мгновение, Илья отвлекается и это чуть не стоит ему жизни. Новоприбывшие волки кидаются на него. Взмах меча и разрезанные пополам туши глухо ударяются о мягкую поверхность. Еще удар. Илья отскакивает в сторону. Пытается ближе подойти к хозяину леса, но вдруг видит измученного Влада. Жив ли чародей, ведьмак понять не может. Сердцебиения он не слышит, слишком далеко от него находится, или пульс крайне слабый. Влад бледен, сродни ведьмаку. Прикован к гигантской сосне. По рукам и ногам связан тугими кольцами ветвей.       В это время почву разрывает всё больше извилистых корней, что стрелой мчатся к Илье, намереваясь раздавить назойливого чужака, что вторгся к ним, ведь его не звали. Вновь Илья использует Знак Игни, опекая пальцы. Жаркие языки пламени пожирают всё на своём пути. В ноздри ударяет запах горелых перьев, шерсти, мяса и древесины.       Илья спиной чувствует, как к нему подкрадывается существо, возвышается, словно гора, хватает за шиворот и со всего маха отшвыривает в сторону. Он больно бьётся корпусом о шершавый, весь в сучках, необъятный ствол. Летит вниз, но успевает схватиться за ветвь, чем смягчает падение. Оказавшись на земле, Илья замечает, что находится рядом с Владом — чародей прямо над ним. Ведьмак поднимает руки, складывает в Знак Аард, направляя поток энергии разрушая преграду, что сдерживает Влада. Щепки летят прямо на Илью. Перекат. И снова движение руками, на этот раз Знак Гелиотроп позволяет мягко опустить бессознательного товарища в небольшую ложбину у основания сосны.       Подобная возня открывает Илью перед врагом, делает его уязвимым. Чем кровожадные твари незамедлительно пользуются. Огромные клыки вонзаются в плечо ведьмака. Тот шипит от боли, старается стряхнуть с себя вцепившегося мёртвой хваткой зверя. Невероятных усилий стоит ему желаемое, но он таки добивается своего, ткнув кинжалом животному в пасть.       Илья понимает, чтобы прекратить происходящее нужно убрать главного смутьяна — лешего. Пораскинуть мозгами, обдумать план как следует — времени нет. Потому, очертя голову он мчит прямиком на существо, что простирает огромные шишковатые лапы ему навстречу. Сталь рассекает воздух, отрубает одну из конечностей хозяину леса. Тот растворяется, словно мираж, и тут же появляется у ведьмака за спиной. Вновь хватает его, как куклу тряпичную с силой вдалбливает в землю, выбивая весь воздух из лёгких. Илья хочет вдохнуть, но не может, как рыба на суше, бьётся в конвульсиях, в глазах темнеет. Пальцы сами, будто по наитию, складываются в отточенный Знак Игни, поток пламени опаляет костяную морду существа. Тот исчезает. Вороньё сгущается над обмякшим телом. Очередная огненная струя разгоняет низко кружащих падальщиков. Пара движений и Илья оказывается нос к носу с лешим — рубящий удар. Ещё один. И ещё. Снова раскаляет пальцы до бела, чтобы испепелить противника, но вёрткий мощный корень, настигает его первым, обвив ноги, утягивает прочь.       Верх с низом мешаются, всё мельтешит и скачет, будто ещё больше запутать пытается. Илья прилагает максимум усилий, чтобы освободиться — тщетно. Но тут пространство освещает яркое зарево. Поросль, что волочила ведьмака по земле, ослабевает узлы, принимается извиваться и корчиться, как змея. Илья оборачивается и видит, как Влад придя в сознание, безжалостно в беспощадном пламени терзает хозяина леса, попутно выжигает его сподручных зверей и птиц. Те кричат неистово, содрогаются в предсмертной агонии, а после осыпаются словно жухлая листва по осени. Ослабевший Влад оседает, приваливается плечом к сосне.       Илья, спотыкаясь, бежит к дорогому другу. «Живой. Живой!» — радостная мысль пульсирует, разгоняет в сердце тепло и сладкое успокоение. Осторожно опускается на колени перед чародеем, внимательно осматривает его. Не решается дотронуться, будто тот от лишнего касания раскрошиться может, как старая известь. — Что ж ты за дурак-то такой, Илюшенька? — Влад первым нарушает тишину, смеётся, тяжело хрипит. — Кто ж в одиночку на лешего ходит? Погибнуть ведь мог, — смешливый взгляд, строгостью сменяется. — Не тебе об этом говорить, — хмуро бросает в ответ, продолжает осматривать на предмет повреждений. Замечает, что у рёбер одежда порвана, а рассечённая плоть сочится алым. Илья тянется зажать, остановить кровь, но Влад перехватывает ладонь, сжимает её. — Оставь, ерунда всё это, — шелестит чародей, крепче стискивает руку ведьмака. — Заживёт как на собаке. Дай только дух перевести. — Помолчи лучше, силы береги, рана нехорошая, — упрямится Илья. — Позволь хоть перевяжу.       Влад лишь шире улыбается на это. Бормочет что-то неразборчиво на Старшей Речи, сотворяет заклинание, через ладонь сквозит тепло и мягкий свет: кровь останавливается, но рана до конца не затягивается. Илья всё же настаивает на своём и накладывает импровизированную повязку. — Отвратительные мы с тобой люди, Илья, — без намёка на лукавство, серьёзно говорит Влад. — Хозяина леса грохнули, — и звонким хохотом заливается.       Илья бы и рад к веселью присоединиться, да только случившееся ещё не отпустило до конца, вот ему и остаётся ресницами в недоумении хлопать. Насмеявшись вдоволь, чародей осекается, взгляд его стекленеет. — У тебя кровь, — касается худого напряжённого лица ведьмака, трет багровые пятна, что не успели ещё засохнуть. Затем оглаживает раненое плечо, аккуратно касается обожжённых пальцев. — Я помогу.       И без того изнурённый чародей, исцеляет поражённые участки кожи своего друга любезного. Тот благодарно выдыхает и в родные карие глаза напротив всматривается. Ему отвечают взаимностью. Встречные улыбки поддёргивают уголки губ обоих. — Идти сможешь? — участливо интересуется Илья, тут же подхватывая Влада, чтобы тот на него опереться мог. — Отчего ж не смогу? — вопросом на вопрос отвечает. — Мы недалеко от поселения, — как бы между прочим осведомляет, чародей только хмыкает на это.       Среди густых деревьев слышится знакомое ржание. — Кобылка твоя не из пугливых, — весело замечает Влад. — Да, хорошая, — соглашается, подавляя непрошеную улыбку.       Илья помогает Владу взобраться на лошадь, сам же рядом шагает, за собой их ведёт. Чародей недовольно ёрзает в седле, сетует на то, что они так и с рассветом до деревни не доберутся. — Нельзя галопом, — хлёстко отрезает Илья. — Твоя рана может открыться, кровью истечёшь. Помрёшь, кто хоронить будет? На меня не рассчитывай. — Неужто бросишь здесь на съедение тварям лесным? — почти искренне удивляется. — Брошу, — спокойно отвечает, пожимая плечами. — Брешешь, собака, — нервно посмеивается и трёт подбородок. — Я тебя насквозь вижу. — Как скажешь, — соглашается.       Дальше двигаются через лесную чащу в гробовом молчании. Илья не спрашивает Влада о том, что тот делал в лесу, и почему леший на него обозлился. Захочет сам расскажет. Главное, что жив и относительно здоров. Остальное не к спеху, потерпит. С каждой следующей невыносимо долгой минутой у чародея складывается впечатление, будто они и на милю к селению не приблизились. Но Илья слишком уверенно держится, ловко ориентируется практически в кромешной темноте. А Влад, из вредности, не собирается упрощать ему задачу, не освещает путь. В конечном итоге, именно чародей не выдерживает гнетущей тишины и вновь заговаривает. — Нельзя нам в поселение, Илюшка, — иронический задор блестит во взгляде чародея. — Это ещё почему? — удивляется. — Да ты и вправду дурак, — хохочет Влад. — Даром что ведьмак. Как ты только до стольких-то лет дожил? — Ближе к сути, — подгоняет Илья. — Ладно-ладно, — охотно капитулирует. — У местных тут культ лешему. Поклоняются ему, жертвы приносят, за урожай просят, в лесах его никогда не охотятся. А мы с тобой вроде как их божество убили. И ежели всё здесь по звезде пойдёт и селяне от голода пухнуть начнут — кого обвинят? Кого вилами на прочность проверять в первую очередь станут? — Действительно, — Илья сильнее хмурится. — Значит, не пойдём в деревню. — Как у тебя всё просто, — недовольно цокает языком Влад и натягивает поводья, останавливая лошадь. Враскоряку слезает с неё. — Погоди, перенесу нас в надёжное местечко. — Ты еле живой, куда тебе колдовать? — изумляется ведьмак. — Я тебе что, ярморочный фокусник? — куксится Влад. — Не мешай лучше, отойди.       Илья не дерзит спорить, видит — Влад настроен категорически. Сложное заклинание, вспышка и перед ними открывается портал, за мыльной завесой которого простирается необходимое им убежище. Не мешкают, торопливо в него ныряют, скрываются с надеждой больше никогда здесь не оказаться.