Хочу быть рядом этим солнечным летом

Вечер перед «Днём открытых дверей» Му Цин проводил в полном спокойствии, почти. Он не беспокоился об звуке, подготовке участников, он беспокоился о себе. На последних репетиция слова новых песен иногда забывались и настрой всей команды, вместе с настроением лидера, естественно падали. Все участники группы «Последнее слово», кроме Хэ Сюаня, могли только вздыхать. Барабанщик же делал постоянно замечания лидеру, за что тот был благодарен, не смотря на то, насколько поправки были резкие. – Му Цин, ещё раз. – Сжимая барабанные палочки в руках, в который раз повторял Хэ Сюань. Му Цин не мог на него злиться, ведь сам ошибался, поэтому он просто закатывал глаза, пока никто, кроме сидящего перед импровизированной сценой Се Ляня, не видел. Каждый раз, когда радужки Му Цина закатывались под веки, уголки губ Се Ляня вздрагивали, его взгляд темнел, а глаза немного прикрывались и изредка смотрели в пол. Когда же Му Цин после песни находился в полном спокойствии и даже чуть улыбался, оглядывая всех участников группы, Се Лянь мило улыбался, смотря на своего друга и радуясь его небольшой победе. Му Цин, как обычно, показал пальцами отсчёт и «Последнее слово» снова заиграла начало новой песни, которая никак не получалась у лидера. Хотя, сказать честно, это и не было удивительным. Му Цин никогда не пел песни про любовь и не интересовался жанрами романтики в музыке в принципе. Его группа и была популярна в университете тем, что их песни были обычно скандальные, протестующие, что и соответствовало названию группы. Но ни разу не было ни одной песни про влюбленность. И вот этот момент настал! И вот, подозрения Хэ Сюаня подтвердились! Лидер просто не вывозит лирику! Сначала всё получалось, Му Цин удобно пристроился к микрофону, сжимая его в ладони и тихо начиная петь. В первом припеве его голос начал немного плыть и дрожать, но лидер быстро исправился. На втором куплете прозвучала уже заежаная фраза от барабанщика: – По новой. – Хэ Сюань опустил голову. – Твою мать, Му Цин... Конечно, многих это раздражало, да и самого Му Цина не радовало. Он развернулся, посмотрел на участников группы и вздыхая, произнес: – Давайте отдохнем. Хэ Сюань, вставая с табурета у барабанной установки, напомнил: – Время восемь..., – он посмотрел на часы, – ровно восемь. Через час мы уходим. – Мы же можем попросить остаться? – Му Цин рылся в своей сумке, пытаясь найти бутылку с водой. – Ты спать не хочешь? – Хэ Сюань зевнул. Се Лянь, ранее наблюдающий за лидером и барабанщиком, отвернулся в сторону и тоже зевнул. Участники группы подтвердили то, что икота заразительна, прикрываясь ладонью. Прошло около сорока минут. Группа повторила свой репертуар на завтра, зацикливаясь на песнях, которые были нехорошо отработаны. В этот раз с вокалом Му Цина было всё лучше, но не идеально. Для лидера было очевидно, что если он не соберётся, не прорепетирует ещё раз двадцать одно и тоже,– он провалится. Хэ Сюань тоже был в этом убежден. Они оба сторонники действительности и реальности, и ни о каких глупых надеждах речи идти не может. – Ладно, по домам. Му Цин снял с прямой стойки микрофон и положил его в специальный кейс с поролоном, так же он поступил и с остальными. Буквально за пятнадцать минут, группа и Се Лянь, предложивший помощь, убрались в музыкальном клубе и сложили свои инструменты у входа, на завтра. Закрыв кабинет, Му Цин и Се Лянь спустились по лестнице на первый этаж университета. Лидер «Последнего слова» сдал ключи от музыкального клуба и они отправились домой. Се Лянь заказал такси, идти по темноте около получаса не хотелось. Му Цин, облокотившись на стену университета, стоял и перечитывал текст песни, пытаясь вспомнить, как всё будет правильно спеть. Он перечитал одну и ту же строку раза три, не с целью запоминания, а потому что так получилось. Му Цин уставился в одну точку. Настроение было паршивое, поющие птички в саду перед университетом не улучшали атмосферу вокруг, а только усугубляли. Му Цин даже резко подумал о том, что завидует птицам. Они же так классно поют, и всё с рождения! Никаких репетиций и фраз: «Му Цин, плохо.», «Му Цин, заново», «Сначала.», «Ещё раз.», «Вернись чуть назад.» от Хэ Сюаня его спокойным и грубым голосом, никаких многозначительных вдохов! Обычно, когда Му Цину грустно он слушал песни, но, как и в ситуации с птицами, это не особо бы помогло. Немного полистав Вейбо Му Цин наткнулся на недавний пост Фэн Синя, где он написал, что закончил свою часть работы над дорамой «Счастливая звезда». В комментариях были искренние поздравления, а множество лайков наставили фанаты дорамы. Му Цин тоже написал небольшой, но приятный комментарий: [Поздравляю! Уверен, что ты хорошо справился! Жду не дождусь, почитать некоторые отрывки. На это же найдется время?)] Му Цина повеселил его комментарий, он был рад написать его. Парень успел пролистать всего один пост, как ему пришло уведомление от Вейбо. – Му Цин, пошли! – Позвал Се Лянь, спускаясь по ступенькам вниз. Му Цин последовал за другом к такси, так и не посмотрев уведомление. Уже в машине Му Цин открыл его. Там был ответ на комментарий от Фэн Синя: [Му Цин, теперь у меня больше времени и я тебе всё покажу и расскажу при встрече.] «И сердечко в конце...» – Уголки губ Му Цина украдкой чуть приподнялись. Се Лянь почти незаметно глянул в телефон друга. Он тоже заулыбался, но отвернулся от Му Цина, смотря в окно. – Дурачок, я же вижу, что ты улыбаешься и знаю почему. – Му Цин по-дружески толкнул парня в плечо. Се Лянь только посмеялся, несильно толкнув его в ответ. – Как больно! – Наигранно потёр руку Му Цин, сделав максимально правдоподобное спокойное лицо с нахмуренными бровями. – Верю. – Се Лянь снова отвернулся к окну, а Му Цин хихикнул, расплываясь в ухмылке. Уже дома Му Цин снова сидел в Вейбо, переписываясь в группе «Последнего слова». Он загрузил в сообщество группы пост с фотографией, сделанной на репетиции и пару слов: [Верите, что всё будет завтра отлично?] Большинством подписчиков группы это студенты университета, поэтому завтра зрителей должно быть достаточное количество. Му Цин даже думал о том, что их возможно будет больше, чем он рассчитывает. Всё-таки какую-то часть популярности они нечаянно забрали у «Белого и красного», иначе бы столько людей не было. В основном комментаторы писали о том, что завтра всё будет хорошо, что они переведут своих братьев, сестер, других родственников, друзей. Все наделялись на хорошее, кроме Му Цина и Хэ Сюаня. Спустя буквально пару минут на пост в сообществе отреагировал Фэн Синь, он написал: [Чтобы не произошло в конечном итоге всё будет отлично. Удачи!] Му Цин улыбнулся. Его мысли часто посещал Фэн Синь, в последнее время, и он был этому рад, хоть и чувство было новым и странным. «Интересно, он придет завтра?» – Заходя в чат с контактом, который ранее именовался, как: «Фэн Синь. Симпатичный не преподаватель из пятьсот двадцатой аудитории. Не поцелуи, а передача воздуха.», а сейчас был просто «Синь-гэ», Му Цин резко подумал об этом. – «Хотя, зачем ему это? Он же уже закончил университет.» Но всё-таки, не смотря на свои сомнения Му Цин кратко написал свой вопрос, придет ли Фэн Синь завтра или нет. Ответ последовал просто моментально, как будто Фэн Синь ждал этого сообщения и сидел в чате с Му Цином: [Приду. Тебе важно мое присутствие?] Му Цин не знал что ответить. Всё это было странно. Побороть какую-то часть самого себя было не просто. «Важно ли мне его присутствие? Хочу ли я, чтобы он был там?» – Сердце Му Цина ровно и четко застучало. Он нашел ответ, но не решился утверждать его в своих мыслях. [Да, важно. Хочу, чтобы ты послушал наши песни.] – Написал он. [Я обязательно приду, ЦинЦин.] [Буду ждать.] – После пяти минут ожидания Фэн Синю пришло это сообщение, раньше Му просто Цин не мог его отправить. Солнце напитывает воздух своим закатным светом, лучи гуляют по волосам студентов, сцене, деревьям. Глаза некоторых горят, сияют на солнце, в воздухе образовались маленькие крупицы, которые нельзя было увидеть без прямого потока естественного света. Му Цин стоит за открытой сценой. К неплотному каркасу прикреплено зеркало. Несколько взглядов парень бросает в него, даже не успеваю любоваться своим макияжем и прической, сделанных Ши Цинсюанем, и проходит мимо. За ним следуют и все участники группы. Хэ Сюань раздражённо потирает переносицу, то ли он устал, то ли волнуется. Второй вариант стал подходить больше, когда барабанщик начал кидать на Му Цина постоянные взгляды, пытаясь читать его эмоции. Гитарист сжимал рок-гитару, как будто она могла упасть вместе с ремнем с его плеч. Только басист и скрипачка были более менее спокойны. Девушка, не смотря под ноги, шла и натирала твердой канифолью свой смычок. Поднимаясь на сцену, вся группа машет толпе. Му Цин примерно прикидывает количество человек внизу, около пятидесяти, может чуть меньше, может чуть больше. Басист, что с многими из университета знаком, поправляет свою черную челку, начинает вглядываться в лица будущих первокурсников, желая запомнить симпатичных девушек, он не забывает улыбаться. Хэ Сюань, поворачиваясь к толпе боком, чтобы множественное женское внимание вновь его не настигло, садиться за барабанную установку. Му Цин подходит к прямой стойке микрофона, пару раз стучит по нему. – Все привет! Мы – «Последнее слово». Рады видеть вас всех здесь. – Его голос звучит удивительно спокойно, с несколькими нотками радости. Толпа начинает шуметь, несколько человек – прыгать, и все хлопают, пытаясь приободрить группу. Му Цин аккуратно оглядывает толпу, пытаясь найти одного человека, – Фэн Синя. Спустя несколько секунд его взгляд задерживается на парне, который стоит в последних рядах, удаляется и хлопает. Это он. Му Цина немного успокаивает тот факт, что Фэн Синь пришел, что он здесь. Лидер начинает невольно улыбаться, но тут же подавляет улыбку словами: – Я написал эту песню, одному человеку из толпы. Прошу вас не судить строго, она была написана буквально две недели назад. – Парень оглянулся на группу, удостоверился в том, что они готовы. – Что ж, начнем! – Толпа ещё ярче начинает хлопать. Немного медленно и сонно Му Цин по классике поднимает пальцы вверх. Три, два, один! Хэ Сюань бьёт по барабанам и тарелкам, начиная их новую песню. Дальше присоединяется гитарист и басист, а последней – скрипачка. Позже вступил и Му Цин, сонный, репетирующий ночь напролет, но точно уверенный в себе: «Если бы твой голос в голове, Заменял мои мысли, Я бы стал самый счастливый на земле, Я бы точно чаще мыслил. Если бы твоя рука в моей была всегда Я бы точно никогда её не отпускал. Скажи мне, только одно, Я так хочу услышать ответ! Скажи мне, только одно, Я хочу услышать: да или нет?»... Хэ Сюань заиграл быстрее, вместе с гитаристом. Они долго репетировали этот проигрыш перед припевом, ошибки быть не может. Мир перед Му Цином застыл, он невольно глянул на Фэн Синя, вслушиваясь в музыку. Когда момент вступления наступил его голос задрожал и стал будто мягче, нежнее: ...«Я обещаю, ты это почувствуешь тоже... До мурашек на коже, до мурашек по коже Но позже. Любишь ли меня тоже? До мурашек на коже, до мурашек по коже?» Гитарист принялся играть своё соло, ударяя по струнам медиатором, переходя на мелодичность и снова смешивая её с резкостью. Фэн Синь, всю песню глядел только на Му Цина. Его пристальный и заметный взгляд не смущал, не напрягал, а только расслаблял, заставляя Му Цина чувствовать себя на сцене комфортнее. Последние лучи яркого солнца упали на бледные тонкие пальцы Му Цина и они отстранились от микрофона. Песня закончилась. Он улыбнулся, глядя на толпу... Нет, глядя на Фэн Синя. Толпа загудела, хлопая и что-то крича. После того, как шум и восторженные вскрики зрителей от первой песни прошли, «Последнее слово» сумела дальше продолжить свой концерт. – Цин! – Спускаясь со сцены, Му Цин услышал своё имя и оглянулся на звук. Перед ним стоял Фэн Синь. Красивый, с собранными волосами в высокий пучок, в свободных джинсах и синей льняной рубашке. Му Цин неловко улыбнулся. Фэн Синь подал парню руку, помогая спуститься. – Цин, мы можем поговорить где-нибудь, где тихо?... – Оглядываясь вокруг себя спросил Фэн Синь. Му Цин, не отвечая потянул Фэн Синя за собой. Они быстро оказались в парке перед университетом, сейчас здесь почти никого не было, так как все находились за зданием. Му Цин и Фэн Синь дошли до той самой скамейке, где встретились впервые, как друзья. – О чем ты хотел поговорить? – Му Цин выглядел чуть устало, но, как обычно, спокойно. Сонливость давала его лицу нотки хладнокровия. – Вы отлично справились. – Сказал Фэн Синь, изначально не планируя вступать в волнующий его разговор. – Спасибо. – Без особой окраски ответил парень и глянул на небо. Фэн Синь неловко подвинулся, не хотя тревожить Му Цина. Закусив губу, парень всё-таки осмелел и ладонь Фэн Синя легла на лежавшую на скамейке руку Му Цина. Фэн Синь чуть сжал его пальцы, он не хотел, чтобы парню подумалось, что это прикосновение случайность. Му Цин тут же повернулся на Фэн Синя, он опустил взгляд на их руки, аккуратно проходясь обсидиановыми глазами по каждой точке соприкосновения. Фэн Синь неожиданно взял Му Цина за подбородок, касаясь слегка своими холодными пальцами, приподнял его голову, заставляя смотреть на себя. Му Цин неловко поднял обсидиановый взгляд. В этом момент он будто проснулся. Мир застыл. Несколько секунд постепенно застывали до вечности. Прикосновения казалось более мягкими, желанными, чем раньше. Оба не могли ничего сказать, молчали. Небо темнело, солнце больше не падало на карие глаза Фэн Синя, делая их золотыми, а взгляд Му Цина потемнел и стал твёрже под веками. – Я люблю тебя. – Неожиданно произнес Му Цин, точно глядя в глаза возлюбленному. – Что? – Фэн Синь поднял брови. Му Цин не ожидал такой реакции. Он резко забегал глазами, его сердце дико застучало, было такое чувство, что оно в миг остановится вместе с обсидиановыми глазами, которые метались так, что парень не мог ничего разглядеть. Единственное, что ему сейчас не хотелось – это смотреть на Фэн Синя. В обсидиановых радужках мелькало отчаяние, почти не видное, но... Фэн Синь тут же примкнул к сухим губам Му Цина, в один миг, долгожданный момент, развеял все опасения и всё волнение парня. Обсидиановый взгляд врезался в Фэн Синя. Сердце ещё сильнее застучало, как будто оно тут же лопнет, распадётся на множество осколков, как стекло, что потом собрать будет невозможно. Фэн Синь аккуратно придержал парня за подбородок, с нежностью сжимая его и подталкивая к себе. Когда поцелуй разомкнулся, Фэн Синь сжал свои губы, пропитывая их помадой, что раньше была только на губах Му Цина. Му Цин точно уставился на Фэн Синя, но не мог ничего сказать, слов не было. Вместо этого он просто обнял парня, расслабляюсь в его объятиях. Они оба были уверены, что теперь любимы. Фэн Синь сжимал Му Цина, не желая того отпускать. Но расставаться надо было, это было неизбежно. Вокруг людей было совсем мало, поэтому когда они наконец-то отстранились друг от друга, Фэн Синь позволил себе быстренько чмокнуть Му Цина в щёчку. Парень лишь улыбнулся. – Напишу, как прилечу, – Фэн Синь прижался к Му Цину, прошептав ему на ушко, – милый. Му Цин взглянул на парня. Этот пристальный взгляд означал только одно:«Буду ждать». Голос, звучавший будто везде, повторил фразу, сказанную ранее около пятнадцати минут назад: – Посадка на самолет «Пекин – Шанхай» заканчивается в 14:00, пройдите к телетрапу номер A3. Фэн Синь побежал к указанному выходу, оглядываясь на Му Цина. Спустя какое-то время парень тоже поспешил домой. Вспоминая, о чем они разговаривали неделю назад. – Му Цин. – Начал Фэн Синь, обнимая парня сзади. – Я нашел работу. Му Цин оглянулся на своего парня, радуясь новости. Фэн Синь усадил Му Цина на диванчик на кухне, налил ему горячий чай с мятой и присел рядом. Он вздохнул, Му Цин начал догадываться о чем-то. О чем, сам пока не понимал. – Дело в том, чтобы работать в той киностудии мне надо уехать. – Фэн Синь дал кружку горячего чая Му Цину. – Надолго? И куда? – В Шанхай. Думаю, что я туда перееду. – Парень на немного замолчал. – Но ты не волнуйся, тебе осталось все два курса. Тем более, что я буду приезжать к тебе. – Когда уезжаешь? – Было видно, что Му Цин расстроен, но он пытался бороться с грустью. – Двадцать девятого сентября, через неделю. В тот момент оба понимали, что отношения на расстоянии, особенно в самом начале, плохая идея, но делать было нечего. Фэн Синь уже давно упорно искал стабильную и понравившийся ему работу. Хотя, его профессия не сильно требовала постоянного присутствия, и выполнять её можно было где угодно, но работодатели настояли на переезде и даже согласились оплатить билет на самолёт. У Му Цина же была другая проблема. Его мать не знали ни о его ориентации, ни о парне тем более, поэтому он просто не мог уехать с каким-то парнем (которого матушка узнала бы впервые, если бы Му Цин рассказал) в Шанхай. Тем более его преподаватели в университете требовали очного обучения и ни о каком заочном идти речи не могло. – Двадцать девятого же «Праздник середины осени». – Вдруг вспомнил Му Цин. – Да, отметь его с родными. – Фэн Синь аккуратно притянул к себе парня за плечо и поцеловал в щеку. И сейчас, Му Цин отправлялся в дом своей матери, где от родственников его ждал классический допрос о личной жизни и учёбе. Редко жёлтые листья падали с деревьев, не смотря на то, что до «золотой осени» в Пекине ещё месяц. Му Цин шёл по аллее к дому в теплой рубашке и футболке, под которой прятал кулон с луной – подарок от Фэн Синя.

Конец