Длинная дорога домой

      Джисон влюблен. Хенджин немного завидует. Он видит, как нежный пушок на загривке Джисона становятся дыбом и кожа покрывается мурашками, когда он говорит по телефону со своим парнем. Он видит, как Джисон будто пьяный шарахается по комнате, не замечая вокруг ничего, и глупая улыбка не сходит с его лица. Хенджин засыпает, когда Джисон что-то набирает в телефоне и мучительно краснеет от прочитанного, а когда просыпается, Джисон снова и снова обновляет месседжер. Джисон очень влюблен, он хочет говорить только с Феликсом или о Феликсе.       — Он такой красивый, хён! Он такой красивый! А ещё Феликс умный, чуткий, добрый, талантливый и так далее по списку влюбленного по самые гланды Джисона.       — Это судьба, понимаешь хён, мы родились почти в один день. И он из Австралии, через полмира прилетел именно сюда. Хенджин смиренно вздыхает и кивает. Это просто надо пережить. Переждать пока накал влюбленности чуть спадёт и Хан Джисон снова превратится в адекватного друга.       — Хён, я сегодня не приду ночевать.— Кажется Хана так распирает счастье, что он вот-вот оторвётся от земли, и будет радостно болтать своими худенькими ножками, не касаясь поверхности. Ладно, Хенджин завидует не немножко. Он в свои двадцать никогда не был влюблен, а чужое счастье выглядит таким привлекательным.       — Я хочу вас познакомить! Хенджин пожимает плечами. Ему любопытно, но Хенджин интроверт и дискомфорт, который он испытывает с новыми людьми, заставляет его сомневаться.       — Он тебе понравится! — Хан на сто процентов уверен в своем парне. И Хенджин соглашается. Феликс удивляет. Его глубокий голос и фото из Инстаграм, которые показывал Джисон, буквально, вводят в заблуждение. Хенджин думал, что Феликс выше, крупнее, агрессивнее. А он такой же худышка, как Хани и с абсолютно солнечной улыбкой.       — У тебя веснушки, — говорит Хенджин, — из-за внутреннего солнца.       — Оу! — Феликс удивлен и тронут. Он без спроса обнимает Хенджина, который обескуражен этим объятием и своим комментарием. Внутреннее солнце Феликса плавит ледяной панцирь интровертов.       — Я же говорил! — Хани счастлив.— Он обязательно тебе понравится. Феликс нравится Хенджину, потому что он чуткий, умный, добрый, талантливый и так далее по списку влюбленного по самые гланды Хенджина. Вот такие дела. И Хенджин завидует Джисону. Хенджин в свои двадцать никогда бы не хотел знать, что такое любовь, но уже слишком поздно.       Хорошо, что мир огромный, и Хенджин сбегает подальше от солнечного Феликса в солнечную Австралию, через полмира. А куда же ещё? Он топит свою первую любовь в теплых водах Тасманова моря, на дне Восточно-Австралийской котловины.       А на берегу он встречает Чана, с выгоревшими, непокорными кудрями, с доской для серфинга, и неистощимым запасом терпения, которого хватило, чтобы научить Хвана полюбить серфинг и его. Хорошо, что это был Чан. Его опыт старшего брата, позволил Хенджину жить в своем неторопливом темпе. Его австралийский позитив не давал Хенджину заплесневеть в хандре. Его энергии хватило на двоих, чтобы протащить их отношения, через многие личные проблемы. Его решительности хватило, чтобы прекратить все, когда любовь ушла. Хенджин был ему благодарен. Он бы ещё долго бултыхался в умерших отношениях, потому что это привычная среда обитания, и потому что страшно ранить дорогого, хоть уже и не любимого человека.        Так что вот он Хван Хенджин, двадцати семи лет, с приличным багажом личной жизни, билетом в кармане и он возвращается.       — Я буду скучать.— Чан крепко обнимает Хенджина. — Мы будем скучать. Берри скулит у переноски Кками, вызывая ее поиграть и не понимает, что происходит.       — Спасибо.— Хенджин смотрит как быстрые, соленые капли моментально прочерчивают мокрые дорожки на щеках Чана и аккуратно стирает их. Чан улыбается, он никогда не стеснялся своих эмоций. Он был счастлив с Хенджином раньше и сейчас он тоже счастлив за него.       — Береги себя.

***

      Джисон повзрослел. Хенджин подсознательно ждал все того же восемнадцатилетнего пухлощекого подростка, а сейчас перед ним стоит красивый, немного смущённый, стильный мужчина.       — Охереть, — Джисон ошарашенно разглядывает Хенджина, — как ты умудрился, Хван Хенджин, вырасти в такого сексибомбического чувака?       — А ты как умудрился не вырасти, Хан Джисон, хотя бы ещё на пару сантиметров?       — Надо же, тебя там в Австралии часто кусали ядовитые насекомые и ты себе тоже жало отрастил? — Хан хмыкает и сгребает его в объятия. — До сих пор не верю, что Минхо тебя уговорил.       — Я рад, что Минхо предложил мне этот проект. Я рад вернуться.       — Ты остановился у родителей? Тебя туда отвезти? А это кто? — Джисон наклоняется к переноске. Кками рычит и тявкает, когда он протягивает ей руку. — Ну вот, — ноет Джисон, — ты меня тоже не любишь. У Минхо три кота и я не пользуюсь их благосклонностью.       — Это Кками, она просто устала от перелета, Джисон. Уверен вы подружитесь. Я хочу снять квартиру. Поможешь мне? Привык жить самостоятельно, да и дом родителей далеко от работы.       — О! Это просто судьба, — Хан радостно хлопаеет Хенджина по плечу.— Сынмин, наш преподаватель по вокалу, как раз ищет соседа.       — Он не будет против собаки?       — Он сам, как щеночек. Впрочем ты его сам скоро увидишь.       Так буквально на парковке аэропорта Хенджин заочно обзаводится и квартирой и соседом.       Впрочем так все и началось — заочно. Год назад парень Джисона, Минхо, предложил ему работу хореографа в их компании. Сначала Хенджин отказался, у него в голове не укладывалась мысль о том, что можно все бросить и вернуться в Корею, пробовать себя в совершено новой сфере. Но Джисон, работающий продюсером в этой же компании, и часто сотрудничающий с Чаном, заронил эту мысль в голову австралийцу, и тот потихоньку, ненавязчиво, подтолкнул Хенджина к таким крупным переменам.       И вот теперь он стоит и безумно робеет перед популярной группой, для которой они с Минхо должны поставить хореографию.       Минхо вычерчивает на доске схему танца, объясняя последовательность, а Хенджин демонстрирует основные элементы. Хореография сложная и эффектная. Хенджин сосредоточившись на ней, совершенно забывает про свое волнение, и только тогда, когда музыка заканчивается и раздаются аплодисменты, он тут же тушуется и поглубже натягивает шапочку бини.       — Это было круто! — Минхо одобрительно кивает Хенджину. — Я хочу, чтобы вы уловили эту фишку Хенджина: плавность линии танца, и поработали над мимикой. Айдолы кивают и рассредоточиваются по залу. Хенджин встает перед ними, смотрит в зеркало, проверяя позиции, и вдруг понимает, что он на своем месте. Он много лет занимался танцами, пробовал себя в разных стилях, очень много выступал и в последнее время это перестало приносить удовольствие. Он будто переполнился всем этим. А сейчас он будет отдавать, учить, покажет собственную историю, объяснит каждую эмоцию обозначенную движением, всё что они с Минхо вложили в танец.

***

      Кками скачет вокруг Сынмина, выпрашивая кусочек курочки. Сынмин умоляюще смотрит на Хенджина, который строго настрого запретил кормить собаку со стола.       — Нельзя, Сынмо. — Вздыхает Хенджин, —ей вообще курицу нельзя, тем более в панировке и со специями. Сынмин вот-вот готов заскулить не хуже Кками. Та абсолютно очаровала его. Если поначалу Хенджин переживал о том, не будет ли собака мешать его соседу, то теперь приходится переживать о том, не мешает ли Хенджин им.       — Можно я возьму ее на занятия? Ты же будешь занят до вечера, а у меня сегодня с утра только Чонин. А потом мы погуляем в парке.       — Если Чонин не будет против. — Хенджин слышал, что нрав у популярного певца трота не сахарный. Честно говоря он очень признателен Сынмину, за то что тот частенько заботится о Кками, потому что работы было много и Хенджин часто пропадает в компании с утра до позднего вечера. Минхо обещает, что найдет хореографа, который будет вести занятия у трейни, и Хенджин сможет сосредоточиться только на постановке хореографии с уже дебютировавшими артистами. Вот и сейчас он укладывает в сумку несколько комплектов одежды, готовясь застрять в компании допоздна.       — Это вряд ли. Он в восторге от тебя. Ты в курсе? Хенджин отмахивается от Сынмина, он привык к такой реакции на свою внешность, это выгодно отличало его на сцене раньше и весьма мешает теперь. Многие считают, что его привлекательность и есть причина, по которой его взяли на работу. Другие недоумевают почему он сам не стал айдолом, оставаясь в теневой стороне этой индустрии. Третьи считают, что его внешность мешает работе. Хенджин и сам так считает, потому старается спрятаться за дурацкими шапочками, безразмерными худи и растянутыми штанами. А ещё он мечтает отказаться от занятий с трейни. Ему сложно найти общий язык с подростками, которые скачут от любви до ненависти и обратно буквально в течении одного урока. Скорее бы Минхо уже решил вопрос с хореографом.

***

      Хенджин с раздражением косится на девушку, которая, глотая слезы, с остервенением обматывает тейпами колено.       — Вам лучше взять паузу. — Осторожно начинает Хенджин, заранее понимая, что этот разговор с амбициозной трейни не приведет ни к чему хорошему. — Ноге нужно время на восстановление.       — Я в порядке! — Девушка протягивает ему руки. — Лучше помогите мне встать. Хенджин подхвает ее и морщится от того, что она слишком беспомощно и демонстративно прижимается к нему. В зале стоит напряжённая тишина. Хенджин буквально кожей чувствует любопытные взгляды трейни, сканирующие, как он держит девушку, где находится его рука, и мысленно готовится к волне сплетен , которая вспыхнет вслед за этим инцидентом. За эти два месяца, которые он преподает, это была не первая попытка связать его имя с кем-нибудь и раздуть пикантную историю. Хенджин не любит пользоваться дружбой, как предлогом продвинуть собственные интересы, но после того, как он доводит девушку до раздевалки и завершает тренировку, он идёт к Хану. Сегодня он точно поговорит с ним и попробует через него простимулировать Минхо, на более интенсивные поиски преподавателя для трейни.       Джисон отводит глаза и ковыряет этикетку на бутылке с соком.       — Ты слишком близко воспринимаешь все, Джинни.       — Ближе не куда. — Хенджин злится. — Буквально полчаса назад на мне повисла очередная девушка. Что происходит, Хани? Неужели у Минхо какие-то особые требования и никто не подходит? —       На самом деле, — Хан явно нервничает, — хореографа давно нашли.       — И?! Где он?       — Я сомневаюсь в правильности решения Минхо.       — Ты? При чем тут ты?       — Это Феликс.       — Оу… Феликс?       — Да. — Лицо Джисона принимет болезненное выражение. — Ты же помнишь, как мы с ним тяжело разошлись. Хенджин помнит. Слишком ярко и болезненно он сам переживал эту историю и до сих пор не совсем простил Джисона за его поступок. Это Феликс познакомил Джисона с коллегой по работе и Джисон пропал. Он долго боролся с самим собой, со своими чувствами, уходил от Феликса, возвращался, выпотрошил того своими метаниями и все-таки не смог справится. Признался Феликсу, что влюбился в Минхо.       Что пережил тогда Феликс, Хенджин даже не представляет. У Феликса хватило силы воли уйти от Джисона и даже простить его. Хватило благородства не разорвать отношения с Минхо и принять, то что Хан с Минхо позже стали парой. Но, видимо, сам Хан до сих пор не может себе этого простить.       — У Феликса сейчас проблемы, он из-за травмы потерял работу и Минхо чувствует себя обязаным помочь ему. Поэтому ждёт пока Феликс согласится. А я не представляю, как смогу встретиться с ним снова.       — Почему Феликс до сих пор думает?       — Видимо, тоже не особо хочет видеть меня, но работа действительно нужна.       — Вы после всего этого не встречались?       — Я пытался. Но он заблокировал меня везде, где только можно. В общем дал понять, что говорить со мной не желает. Передал через Минхо, что зла не держит, но видеть не хочет. Вот такие вот дела.       Хенджин после побега в Австралию строго запретил себе мониторить социальные сети Феликса, а Джисон фактически никогда не публиковал фотографии, даже сейчас у него на аватарке стояла бешеная белка, поэтому в памяти Хенджина до сих пор жил тот солнечный мальчик с россыпью веснушек. Интересно сильно ли он изменился?       — Хани, я был бы рад поработать с Феликсом, если от тебя что-то зависит… — Хенджин не врет, он прислушивается к себе и внутри не осталось боли от его первой, такой внезапной и глупой влюбленности в парня своего лучшего друга. Разве только небольшое, но теплое сожаление.       — Хорошо. Я поговорю с Минхо, пусть он будет более убедителен. Хенджин обнимает Хана и идет к Сынмину, у того как раз должно было закончиться занятие с Чонином. Хочется увидеть Кками, она всегда помогает ему отвлечься. Они обедают в кафетерии компании, к ним присоединился Чонин. Сначала Хенджин тушуется перед знаменитостью. Да и слова Сынмина о том, что Чонину нравится Хенджин, опасливым рефреном звучат где-то на периферии. Но Хенджину Чонин тоже нравится. Простой, но резковатый в высказываниях Чонин, совсем не похож на свой лощеный сценический образ.       — Я завидую. — Внезапно признается Чонин после обеда. — Смотрю на тебя Хенджин и завидую. Мне столько усилий приходится прилагать, чтобы выглядеть достойно на сцене. А ты в этом худи все равно выглядишь лучше меня.       — Кто-то напрашивается на ответный комплимент? — Фыркает Сынмин.       — Хей! Почему ты мне мешаешь получить немного внимания от красивого парня?       — Тебе мало моего внимания или я недостаточно красив? — Сынмин скептично приподнимает брови. Взгляд Хенджина мечется от одного к другому. Сынмин, что подкатывает к Чонину или это какой-то другой уровень иронии?       — Это прозвучало бы ревниво, Ким Сынмин, если бы я плохо знал тебя. — Хмыкает в ответ Чонин и попросит счёт.       — Увидимся на следующей неделе сонсен-ним? И с вами Хенджин-и, я тоже надеюсь на встречу.       — И что мне теперь с тобой делать? — Интересуется Сынмин, когда они остаются одни. — Может сразу отравить? —       Ты что?       — Даже не спрашивай. — Сынмин машет рукой. — Он меня вообще не воспринимает всерьез.       — А ты пробовал с ним поговорить? — Хенджин явно лезет не в свое дело, слишком мало они были знакомы с Сынмином, но внезапная откровенность соседа не оставляет ему выбора.       — Я банально боюсь. Мы вроде как дружим. И я могу потерять все, если признаюсь.       — Но мне ты почему рассказал?       — Хочу сразу внести ясность и не превратиться в третье лишнее и страдающее от неразделённой любви колесо, если Чонин решит двигаться в твоём направлении.       — Смело. — Хенджину бы никогда не хватило духу вот так все выложить.       — Скорее отчаянно. — Печально усмехается Сынмин.

***

      Хенджин ждал появления Феликса с любопытством и немного с трепетом. Но оказался совсем не готов к тому Ликсу, который внезапно появляется в дверях тренировочного зала. Феликс стремительно шагает к нему, обнимает, чуть-чуть отстраняется и расцветает все той же улыбкой, в которую много лет назад моментально влюбился Хенджин.       — Хван Хенджин! — Феликс явно рад их встрече. — Когда Минхо сказал мне, что ты тут и преподаешь, я ему не поверил. — Я иногда посматривал твои выступления. И мне казалось, что тебя сюда уже ничем не заманить.       — Но как видишь я тут. — Хенджин с жадностью смотрит на Феликса. Время будто обточило подростковую милоту Феликса, довело до совершенства черты лица, сделало их чётче, острее и одновременно более хрупкими. Сам Феликс будто стал тоньше. Или это кажется из-за красиво развернувшихся плеч и тонкой талии?       — Введешь меня в курс дела? — Феликс рукой обводит зал. — А потом давай пообедаем вместе? Расскажешь про Австралию, ты помнишь что я там жил?       Конечно, Хенджин это помнит, как бы иначе он там оказался. Именно поэтому он сбежал туда много лет назад от Феликса, точнее от своих неуместных чувств к нему.       — Конечно. — Хенджин пытается сосредоточится и максимально профессионально передать дела Феликсу. Но каждый раз слегка запинается, глядя на его улыбку. «Это просто незакрытый гештальт.» Резюмирует для себя Хенджин. «Мне нужно привыкнуть к тому, что он рядом, очеловечить тот образ, что я храню в памяти и все пройдет».

***

Феликс явно хочет с ним дружить. И это проблема для Хенджина. Отстраниться от его тепла, которое как и много лет назад, стало подтапливать его интровертный панцирь, не хватает душевных сил. Хенджин пробует избегать его, но Феликс будто не замечает его выстраданной отстранённости, и на всех парусах идет навстречу, обезаруживая своими улыбками и тактильностью. Он обнимает его при встрече, тепло улыбается, задаёт личные вопросы. И Хенджин пропадает, шаг за шагом сдаваясь под напором этого солнечного ветра под именем Ли Феликс. Но ещё более мучительной становится физическая тяга. Хенджин решил, что долгое игнорирование секса сыграло с ним злую шутку, до невозможности обострив чувствительность и даже делает робкие попытки найти партнёра, чтобы снизить накал физического влечения к Феликсу, но это не срабатывает. Он выбрался на пару быстрых свиданий, дошел даже до поцелуев на заднем сиденье автомобиля, но не смог ни на секунду выбросить из головы образ Ликса. Что делать с этим Хван абсолютно не представляет. Наверное поэтому он звонит Чану по фейстайму, долго мечется вокруг и около, а потом просто сдает себя с потрохами.       — Тот самый Феликс? — Чан задумчиво чешет переносицу. — Ты уверен, что влюблен, а не собираешься компенсировать то, что было в прошлом? Хенджин страдальчески закатывает глаза.       — Понятно. А он свободен? Упс! Вот этим первостепенным и простым вопросом Хенджин как-то совсем не озадачился.       — Ты как всегда, чуть-чуть витаешь в облаках, Джинни. Спроси, если он свободен пригласи на свидание. В устах Чана все звучит просто и логично, но для Хенджина это выглядит как план, минимум на пару лет. —       Ты только не рефлексируй, Джинни, соберись и действуй.       — А если у него кто-то есть?       — Вот тогда и обсудим это. Как там Кками? Мы с Берри скучаем.       — А по мне? — Джинни корчит жалобную рожицу.       — И по тебе. — Чан улыбается в ответ.       — Спасибо. — Хенджин всматривается в родное лицо Чана. — У тебя как дела? Встречаешься с кем-нибудь?       — Когда? — Вздыхает Чан.— У меня сейчас и на сон времени не хватает. Это точно, Чан всему на свете предпочитал работу, отчасти это и послужило когда-то толчком к тому, что их отношения рассыпались.       — Хану и Минхо привет. — Чанни машет рукой и отключается. Чан слишком хорошо знает Хенджина, и тот конечно от души заморачивается прежде чем решается поговорить с Феликсом. Это грандиозное событие он решил приурочить к банкету после отчетного концерта в компании. Феликс будет выступать вместе со своей группой трейни. Одним ударом двух зайцев, как говорится, показать свои навыки и то, чему научил детей. Хван тоже уходит с головой в работу и абсолютно забывает, что на отчетнике будет и продюсерская команда, а значит Хан неизбежно столкнется с Феликсом. Хенджин волнуется, для большей уверенности он даже выползает из безразмерных худи и позволяет себе быть красивым. Подчеркивает длинные ноги узкими джинсами, надевает рубашку, укладывает волосы и даже наносит скромный мейк.       — Ого! — Оценивает его старания Сынмин. — Ты решил пополнить коллекцию разбитых сердец?       — А сам то! — Хенджин с удовольствием осмотривает Сынмина, тот явно постарался. И Хван с любопытством обнаруживает, что у Сынмина безупречно мужественный треугольник плечи-талия, не менее длинные ноги и красивая шея.       — Я решил подпоить Чонина и пойти ва-банк. Так что вернусь либо со щитом, либо на щите.       — У него мало шансов. — Подбадривает Хенджин Сынмина. — Файтин!       — И тебе удачи, —Сынмин подмигивает Хенджину, — ради кого-то ты же выполз из своих тренников.