Калифорнийский берег: мой дом — твоё сердце

Человеческая память — удивительная вещь, способная корректировать саму себя, перезаписываться, дополнять или приукрашивать записанные в глубинах подсознания образы. Это, и ещё множество подобных воспоминаний, больше не вызывают таких смешанных чувств как раньше, оставив всё плохое позади — только трепет. Феликс растягивается поперёк кровати, укладывая подбородок на сложенные руки и пялится в окно на сине-лавандовые дымчатые сумерки. На окне от едва ощутимых потоков ветра трепещет штора, а по потолку ползёт последний тусклый луч заката. В номере спокойно, прохладно и как-то необычно, как во сне. Настолько, что он не замечает, как Хёнджин укладывается рядом в идентичной позе и тоже расслабленно отпускает мысли полетать в том же направлении. Лишь спустя минуту младший осознаёт, что уже какое-то время играет музыка на его телефоне — The neighbourhood — Compass, а сам он негромко мурлычет в тон песни, приблизившись вплотную и потираясь щекой о плечо парня, что заставляет его улыбаться. — Цыплёнок, — зовёт Хёнджин, и Феликс поворачивается в его сторону, встречаясь с тёплым взглядом чайных глаз. — Мм? — чуть склоняет он голову. — Ты мой компас, — так нежно и трепетно, практически робко, за что получает порцию самых сладких поцелуев в мгновение ока, после чего оказывается в крепком захвате и хохочет. Есть множество черт в личности Феликса, которые он обожает, и это одна из тех, что возглавляет рейтинг ещё с 2014-го года. Если бы не Феликс, если бы не их совместное прошлое, если бы не каждое лето, проведённое с друзьями, он не стал бы тем собой, кем является сейчас, тем собой, который может назвать себя счастливым человеком.

— Им обязательно быть такими приторно-сладкими? — Минхо корчит гримасу, но не может не улыбаться, глядя на счастливых друзей.

— По крайней мере это таки заставило нашего Ёнбока расслабиться и снова засветиться ярче солнца, — Джисон заваливается на кровать вместе со старшим. — Картина мёдом.

— Чем займемся? — после хаотичного ребячества Хёнджин седлает Феликса, прижимая руки к кровати. Взгляд в ответ получает лукавый и спускающийся от его глаз по телу. — Нет, цыплёнок, сладкое мы оставим на десерт, — шепчет он, склоняясь ниже и едва касаясь губ, что требуют внимания.

Минхо приподнимает бровь. «Ничего себе темперамент. А когда-то краснел при слове «Секс».

— Ладно, — откидывается головой обратно на подушку Феликс. — Тогда… Классика? Можем посмотреть что-нибудь. Пойти в кино я даже не предлагаю. Хочется здесь. Хван согласно кивает и задумывается. — Помнишь, мы как-то хотели вместе с Джисоном хотели какое-то аниме посмотреть?

— «Твоё имя!», — вскрикивает Хан, хотя и осознаёт, что его не услышат.

— Да, припоминаю… — Феликс немного щурится, силясь вспомнить. — Но название…

— «Твоё имя, придурки!» — Минхо тоже запомнил, хотя и не с первого раза.

— Что-то про имя? — Хван садится на кровать и вперивается взглядом в стену. — Точно! «Твоё имя! — младший щёлкает пальцами.

— Отлично, они ещё не совсем отупели, — ухмыляется Минхо и бросает взгляд на Джисона, полного энтузиазма. Они так и не успели посмотреть эту полнометражку все вместе. Какая невероятно удачная возможность.

Ноутбук было решено подключить к телевизору, чтобы прочувствовать вайбы прошлых полуночных посиделок. Да, в 2014-м уже вовсю процветали соцсети и ютуб, но собираясь вчетвером, мальчишки будто напитывались ретро-атмосферой отдельных частей Парксайда, «Калифорнийского берега» и бабули Джисона, что умела создавать определённое настроение, так что телевизор был неотъемлемой частью их повседневности — будто порталом в годы её молодости. Даже фильмы в не самом лучшем качестве обладали каким-то своим очарованием. Хан с горящими глазами наблюдал за разворачивающимися на экране событиями, а Минхо за всеми троими, с мягкой полуулыбкой. Сюжет ему нравился, но снова посмотреть что-то вчетвером было в целом огромным подарком свыше. Больше таких не будет, поэтому ощущение исключительности делает его особенно ценным. Слышать хруст чипсов, комментарии и размышления друзей, ловить каждый миг уходящего дня — чувствуется, будто быть снова живым. Он даже ловит момент, когда Феликс засыпает на плече Хвана, лишь закрыв глаза перед титрами и тут же засопев, за что получает поцелуй в лоб. Чудесный день заканчивается, время пролетает невероятно быстро, а во сне к нему приходят теперь уже образы о будущем, в котором очень хочется завести собаку, издать свой первый комикс, и держать любимого за руку, когда он устроит свою первую выставку картин… Прошлое уступает. Прошлое благодарно за то, что ему уделено особое место в памяти.

✧ 🌉 ✧

Начало августа 2015 Дождь косой стеной барабанит по окну номера. Стоящий сразу за ним Минхо, не нарочно демонстрируя свои кошачьи повадки, пристально следит за стекающими каплями, как его пушистые сородичи за лазерной указкой. Делать всё равно больше нечего — авария на подстанции отрубила электричество по всему району. Было так непривычно тихо, что слышно каждое шуршание валяющегося на полу Феликса, каждый вздох Джисона, пожалевшего, что на этой неделе оставил ноутбук дома у родителей, и каждое сердитое рычание Хёнджина, пытающегося безуспешно поймать сеть с телефона, чтобы хотя бы послушать музыку. Последнее у него через время всё-таки получается. — Ёнбок, — зовет Минхо не оборачиваясь. — Мм? — также не отвлекаясь от томика одолженной у Хана манги отвечает мальчик. — Заканчивай читать, уже темно, — он произносит это практически беспристрастно и уже скорее на автомате, не особо задумываясь. Но младший Ли знает, что так Минхо всегда заботится о нём. И хотя он недовольно вздыхает, всё же слушается и откладывает комикс в сторону — под кровать, на которой разлёгся Джисон, судя по сосредоточенному виду сочиняющий либо стихи, либо лирику. Ещё какое-то время все молчат, слушая музыку, что играет, пожалуй, слишком тихо. Судя по всему, у Хвана не так много заряда батареи. Сам же он наблюдает, как Феликс окидывает взглядом пространство, ища чем ещё заняться, но в итоге просто тяжело вздыхает и заваливается на пол, теперь уже на спину. Без лишних слов Хёнджин подкидывает ему подушку и тот в молчаливой благодарности кивает. Где-то вдалеке шумит гром. — Что, если бы свет можно было потрогать? — вдруг изрекает Феликс. Джисон тут же усмехается. — Как ты себе это представляешь? — Не знаю… Как воду, пока плаваешь? Минхо улыбается и раскрывает шторы пошире, в попытке впустить больше ускользающего в сумерках света в комнату. — Это вообще можно считать тактильным ощущением? — Хорошо, тогда другой вопрос: каким он мог бы быть на вкус? — Феликс решает развить тему. Минхо разворачивается в его сторону, Джисон садится по-турецки, а Хёнджин укладывается на краю кровати, поближе к мальчику. — Мне кажется острым, — он вперивается взглядом в младшего, увлечённого своими размышлениями, в попытке понять, в том ли направлении он мыслит. — Вроде паприки. — В таком случае, я бы предположил, что как соус «Шрирача», — добавляет Хан, потирая подбородок и пытаясь это представить. — А мне кажется, что у него бы было много общего с мёдом, — Феликс почёсывает лоб. — Ёнбок, ты… — Хёнджин и Хан синхронно прыскают. Минхо пытается понять, как им вообще в голову приходят подобные ассоциации, но отвлекается на стук в дверь. — Кто там? — Феликс даже бровью не ведёт. Минхо открывает двери и на пороге все видят Курта и мадам Бабушку с какими-то сумками. — Добрый вечер, миссис Хан, — здоровается Хёнджин, который за сегодня с ней ещё не виделся. — Здравствуй, дорогой, — она тепло улыбается и вместе с подручным начинает сгружать на диван какие-то пакеты. — Это я вам там принесла фонари, свечи, воду, покушать и вот… Курт, отдавай. Парень кивает и сгружает со спины чехол. — Ты мне гитару принесла? — Джисон подрывается с кровати, восторженно улыбаясь. — Вообще-то это я принёс, — Курт корчит недовольную гримасу. — Держи, — он протягивает парню инструмент и все друзья мгновенно оживляются — Джисон хорошо играет на гитаре и поёт отлично. Ближайшие часы будут проведены с пользой. Миссис Хан упирает руки в боки и гордо оповещает ребят, что это её идея, которая всяко лучше скуки, потому что электричества вероятнее всего не будет до завтрашнего полудня. — Спой им «California Dreamin’» и «San Francisco», Джисони, — она подмигивает внуку и тот подмигивает в ответ. — Еды вам должно хватить, только не наедайтесь слишком сильно на ночь, идёт? — Замётано, миссис Хан, — оставшиеся трое благодарно кивают, после чего дверь за гостями вновь закрывается. — Споём вместе? — загорается Феликс, с которым невозможно не согласиться.

✧ 🌉 ✧

Это был сон-воспоминание, о котором Хёнджин решил рассказать позже, быть может, когда они уже вернутся в Бостон и какое-то время будут отпускать пережитое, потому что сегодня цыплёнку снилось будущее и этот вектор нарушать не хотелось. Он едва ли не светился, когда только разлепив утром глаза бурным потоком стал во всех деталях повествовать о том, как во сне многие из его желаний, амбиций, просто мыслей, обрели воплощение. Старший не перебивал и влюблёнными глазами смотрел на своё солнечное чудо, запоминая, что именно крутится в его голове, чтобы приложить все усилия к осуществлению каждого из аспектов. Всё утро, пока они занимались гигиеническими процедурами, завтракали, и потом собирали вещи, Феликс улыбался — без прежней тоски. Он просто радовался, что успел застать свои воспоминания хотя бы в крошечных моментах, или дофантазировать их на месте фантомами и иллюзиями наяву. И думал при этом, что время, проведенное здесь и тогда, и сейчас, определило то, кем он стал, и то, что Хёнджин держит его за руку, поглаживает и заботится. Уже стоя посреди безукоризненно убранной комнаты, которой осталось жить всего ничего, они оба оглядывали её особенно пристально, запоминая детали. Два года назад, в прошлый раз, им было немного не до этого, а вот сейчас… есть такое популярное высказывание, что всему своё место и своё время. Феликс осознал, что это оно. — Раньше я всегда чувствовал себя как дома именно здесь, — он говорит задумчиво и тихо. — Я тоже, — Хёнджин согласился бы с этим, даже если бы подобная мысль не была озвучена. — Но только потому, что здесь был ты. Все мои воспоминания о тебе, — цыплёнок поворачивается к Хёнджину и льнёт с объятиями. В такие моменты кажется, что ему в душе всегда будет четырнадцать. Старший улыбается, прикрывая глаза. — Как и мои. Моим домом всегда был ты, — он поглаживает своего парня по тёмным волосам. — Сегодня мой дом здесь. Завтра мой дом будет в Бостоне. Через год, быть может, где-то ещё. Но всегда там, где ты. Мой дом — твоё сердце. Феликс поднимает голову и порывисто целует — тепло, нежно, ласково. Его любовь способна согреть весь мир. Они запечатлевают прощальный поцелуй в этих изживающих свой смысл стенах, заправляют постели, отключают свет и электроприборы, оставляя всё, как есть. Пусть ещё ненадолго после них это место доживёт свой век спокойно, и никто его не потревожит. Дверь с восьмёркой закрывается старым ключом на два оборота, старый замок едва слышно поскрипывает. Лестница с неправильными ступеньками будто нарочно заставляет споткнуться напоследок, вызывая смешки у обоих парней. Такси уже ждёт на парковке, так что они с водителем грузят чемоданы в багажник. Их рейс уже совсем скоро. Самолёт унесёт их на своих крыльях из Сан-Франциско. Навсегда ли? Феликс решает не задаваться этим вопросом в обозримой перспективе. Последние мысли улетают вместе с ветром и заставляют его обернуться в последний раз. Он видит всех четверых, сидящих на площадке второго этажа на грязном пыльном полу со свешенными вниз ногами — вечно юных, дурашливых, родных друг другу. Лёгкая улыбка трогает его губы. — Прощай, «Калифорнийский берег».

🎧 Daughter — Youth

— Когда-нибудь мы ведь ещё встретимся? — задаёт вопрос Джисон с нотками меланхолии, провожая взглядом удаляющуюся машину.

— Конечно встретимся, — Минхо едва заметно улыбается, держа его за руку. — Надеюсь, что ещё очень и очень нескоро.